Воздух юга

ноги утопают в песке. он отдаёт теплом, липнет к мокрым пальцам и пяткам, от него нет спасения, но он куда приятнее камней в родном краю, так что Ричард смиряется. сейчас он готов смириться с чем угодно. они нашли это место случайно, по крайней мере так сказал Рокэ. Ричард ему не поверил. случайно такие места не находят – надо было пройти по острым уступам небольшой скалы, пережить кривой спуск, чтобы выйти к песчаному пляжу, закрытому от всего мира. они были вдвоём, им было смешно и хорошо. словам Рокэ Дикон не верил, но шёл за ним беспрекословно. на душе легко-легко, хорошо и просто. он бы рассмеялся, если бы умел, но только лишь прикрывает глаза, останавливаясь ненадолго и дышит глубже. воздух свежий. небо отдаёт алыми всполохами. солнце, похожее на апельсин, опускается прямо в море, красит барашки волн в розовый и жёлтый. словно цитрусовый сок, который красиво течёт меж пальцев, скатывается липкостью к локтям. всё это остаётся где-то там, позади, за их спинами, пока они идут к особняку. по телу разливается приятная нега и усталость. ботинки надевать не хочется, они так и остаются зажаты в руках, тонкие рубахи накинуты на плечи лишь символически. Рокэ даже не потрудился над завязками. зелень. зелень везде. она укрывает землю, прорываясь сквозь каменные уступы, осыпало все деревья и кусты. диковинные белые цветки-звездочки, лианы на домах и зданиях. гранаты, персики, абрикосы и черешня. больше всего воображение поразили инжир с хурмой. странные, вязкие, сладкие. удивительно. где-то дальше, выше, внутри полуострова сейчас зреет виноград. в Надоре зрели только обиды. здесь было много кошек. они бегали по старым каменным заборам, прыгали меж ветвей, тёрлись о ноги в сапогах и спали на детских коленках. разноцветные, громкие, пушистые. наглые и пугливые, холеные и до жути худые. они крали рыбу и кусочки мяса, грелись в солнечных лучах, а когда были довольны, то громко урчали. мягкое, ритмичное мурлыканье приятно отдаёт в руку, особенно если зарываться пальцами в шерсть. это Ричард узнал сам. вино надо пить после купания и можно пить прямо с бутыли, не думая о бокалах. терпкий, мягкий хмель ощутимо скатывается в желудок. штанины закатаны до колен, оголяют мокрые щиколотки, с них ужасно капает. капает с тёмных прядей Рокэ, капает со светлых беспокойных волос Ричарда. капает прямо на землю и от этого даже смешно. здесь всё было иначе. так хорошо, что сердце щемило болью, радостью. он глотал вино, а казалось, что пьёт настоящую свободу. он лежит на траве под кипарисом, а кажется, что возносится к Создателю. солнце падало всё ниже в воду, красило прибрежные камни и Леворуких котов, утащивших рыбу из чужих сетей под кэналлийские грозные крики. в уголках губ прячется улыбка. что-то внутри ломалось с треском, с криком. что-то, что важнее костей, где-то за рёбрами. там, где стучит. ему хорошо до дрожи в руках, до слёз, мешающих глядеть, до столь громко бьющегося сердца, что дышать тяжело. вокруг слишком красиво. капли красного текут мимо, по подбородку и шее, всхлип глушит прикушенная губа. как сказать, что он плачет от красоты, плачет от тонкого, нежного, чувственного? как объяснить, что прекрасного столь много, что становится... хорошо. ему хорошо. от волос Рокэ пахнет морем и свободой. он лежит где-то тут, совсем рядом, стоит только протянуть ладонь. его тело поджаро и красиво. столь красиво, что ни один из живущих на земле никогда с ним не сравниться. статный, лёгкий, свободный и утонченный. соберано этих земель. конечно, он таким и должен быть. счастливые смешинки в синих глазах, льняные шаровары, сидящие на бёдрах, чарыки на стопах, рубахи, на которых шнуровка лишь декор. он играет с жизнью в Талиге, ведь всё здесь учило жить именно так – играючи. он должен плясать с рапирой в руках, перебирать пальцами струны гитары, должен быть плавным, гибким, пьяным и живым. Рокэ Алва был живым. удивительно, что сеньор забрал его с собой в Кэналлоа. не сослал куда, а оставил вот так – рядом с собой, при себе. словно сказал Ричарду "к ноге" и Окделла повело за рыцарем. на край земли так на край земли, к морю так к морю. о своей собачьей верности Ричард не сожалел. ресницы у Рокэ, оказывается, быстро выгорают. кончики становятся белоснежными и это особенно заметно, если он смотрит прямо. слово белёсые полосы урезают глаза. кожу украшает золотистый отлив, нет-нет, да скользит лучик загара. на шее у Рокэ уже зажившая метка от его, Ричарда, зубов. он пометил его, сделал своим, а Алва тогда лишь хмыкнул и кивнул. не попрекнул и словом, хотя Окделл ожидал казни. Рокэ меткой был доволен. черные волосы разбросаны, спутаны. кудрям не идёт морская соль, их обязательно нужно промывать, перебирать пальцами – Ричард узнал это недавно. сейчас они в ужасном беспорядке и в них, кажется, даже есть крупицы песка, но Рокэ плевать. Рокэ пахнет морем и личным счастьем герцога Надора. он выглядит как древняя божественная статуя, хотя меж поцелуев всегда шепчет Ричарду, что это он, Окделл, мраморно-бархатный и создан из мечтаний. вино пьянит быстрее нужного. возможно потому, что ели они так давно, что едва ли вспомнишь, а может это всё влияние Рокэ, который лежит совсем близко, блаженно жмурится и едва ли прикрыт. их ладони сплетены так крепко, что не расцепить. они уже слились во едино, излюбили друг друга. поцелуи касались всего, чего возможно, они слышали и громкие стоны, и тихий скулёж на ухо, и ночные всхлипы. у них, кажется, было всё. весь мир сейчас поклонился бы двум счастливым, двум влюбленным, смелым и отчаянным. они не помнят Их начала, не думают о конце, просто жмутся друг к другу снова и снова, выбирают поцелуи и взгляды каждый день. у них сердце одно на двоих. — Алва-Окделл. голос Рокэ кажется хриплым и слишком тихим. Ричард выныривает из забытия, легко вздрагивает, смаргивает редкие слёзы. — Что?.. синие глаза распахиваются резко, сразу ловя взгляд Окделла. и улыбка, Создатель помилуй, какая хищная улыбка. если бы Рокэ захотел, он бы убил любого этим взглядом и усмешкой. Ричард, вот, давно уже пал от стрелы в сердце. — Если заключать брак, то Алва-Окделл. "Окделл" слишком длинно звучит, должно быть в конце. — Это... это предложение? — Просто факт. Порядок такой будет. Если что. — Если... Если что. Да. Ричард крепко сжимает чужую ладонь в своей руке и чувствует мягкое проглаживание тонких пальцев. Алва-Окделл. Хорошо.