Готов ли ты?

      Небо вновь горело пламенным светом, поглощая им руины некогда великого города.Небоскрёбы свернулись пополам, провода обвисли. Всё, погрязшее в пепле и пыли, не могло больше насладиться зарождением нового дня. Некому. Немногим живым глазам, что могли увидеть вечно багровый рассвет, и тем было не до того.       По широкой разрушенной улице бежал без оглядки раптор. Шкура его, отливающая изумрудным оттенком и голубыми пятнами, мерцала порой в той серой пыльной обстановке, но и сама постепенно тускнела. Дельта. Она бежала по уже давно известному пути, что проходил периметром по их территории. За пределы — ни шагу. А в пасти бережно сжималась вторая из всех ценных вещей. Шершавое, пыльное, но целое яйцо. Всего одно, но оттого лишь сильнее хранимое. Лапы вновь уставали, и вновь поворот за угол. Бег позади отдалился. Спокойствия не прибавилось. В пасти пересыхало, и вот наконец взгляд её метнулся на полузаваленный магазин. Резко остановившись, Дельта протянула лапами ещё с метр по асфальту и рванула уже в сторону разбитых стёкол. Прыжок — и она внутри. Она обернулась спешно назад, на улицу, но на фоне горящего кроваво-красными цветами неба виднелись лишь чёрные покосившиеся силуэты зданий и столбов. Не слышно даже шагов.       Самка пригнулась, не сводя взгляда с дороги за разбитой витриной. Лапы стали переступать неспешно назад, мягкая поступь беззвучно касалась холодных плит пола. Ей всё ещё было страшно. Тень поглощала её всё сильнее, и та продолжала отступать, пока мраком не поглотило полностью. Зато глаза, горящие оранжевым пламенем, горели во тьме и следили неустанно за улицей. Ветер перегонял одинокий пакет вдоль машин, деревья качались сухими ветвями. А он был где-то там, Дельта была уверена. Он упорно будет гнать её со своей территории, не только её – их.       Она положила яйцо на пол и пристально осмотрела, склоняя голову по разные стороны от него. Тронуть его опять было слишком страшно, но… несмотря на всё, на нём не было ни единой трещины, никаких повреждений. По крайней мере снаружи. “...твоё счастье…” — мелькнула вперемешку с болью мысль в голове, — “...я же тебе… глотку порву…” И затихла. Как можно уничтожить нематериальное, мёртвое? И как отделить от него то, что пострадать не должно? Убей она Чарли в попытке уничтожить его… что бы она смогла сделать ещё, кроме как возненавидеть себя и лишь выть от боли, как некогда Блю? Что осталось у неё ещё, когда она сама взаимно бросила всё, что было: свою жизнь, стаю, всё. Остался только он и сожаление, что вечно настигало её и который день, которую ночь мучали её. А Чарли и то, на что смотрела она сейчас, были, пожалуй, единственным, что не давало ей думать о былом. Они переключали внимание, требовали её присутствия. А теперь его, быть может, и так нет. Только Грин, которому принадлежало теперь всё. Снова.       Дельта из всех сил сдерживала скулёж. Такой жалкий, безвыходный. Грин только его наверняка ведь и ждал и сейчас, прячась где-нибудь, наслаждается этими едва уловимыми тонкими колебаниями. Хотя бы он не видел дрожи её тела.       Взяв вновь яйцо, она перебралась за ближайший стеллаж и опустила его уже там. В тишине раздавались звуки капающей воды или, быть может, другой жидкости где-то за завалами склада, а Дельта вслушивалась в каждый шум. И в один момент голова её поднялась настороженно в сторону входа. Затем она пригнулась, наблюдая за чем-то незримым.       И тут снаружи раздался клокочущий рык вперемешку с хлопаньем крыльев. Самка замерла, склонив резко тело над яйцом, когда чья-то тяжёлая туша словно рухнула на крышу, сотрясая её и всколыхнув посыпавшуюся с потолка штукатурку и пыль. От этого Дельта спешно склонила голову и зажмурилась, сдерживая чихание от попашей в нос пыли. Морда с секунду упорно тряслась в разные стороны, после чего вновь задралась с широко раскрытыми глазами. Сверху раздавались поскрёбывания когтей о бетон и скрежетания полуклюва. Несколько медленных шагов проследовали словно бы к задней части здания. Проводя взглядом вслед за звуками, Дельта аккуратно взяла яйцо в пасть. Она знала: эти твари никогда не приходят одни. Они как рапторы – ходят стаями, и если уж их взгляд упал на это здание, то оно будет изучено. Она могла бы затаиться в завалах склада, переходить, вылавливая моменты, от одного стеллажа к другому, она имела право рисковать собой. Но не тем, что берегла. Потому выход был один – уйти отсюда, пока они ищут проход, и затаиться где-то там.       Шорохи и скрежет по ту сторону стены замерли где-то на краю крыши. Основной выход был слишком открыт, и пока попался момент самка беззвучно юркнула к боковой витрине. Та была практически полностью завалена обломками соседнего здания, но расщелина позволила бы раптору протиснуться. Просунув морду вперёд, Дельта потянулась вслед и телом, лапа шагнула внутрь “прохода”. И тут сверху нависла мрачным пятном обширная тень, и, вскинув голову выше, самка увидела свесившуюся вниз с крыши уродливую остроконечную морду раптора – с полуклювом и торчащими из него кончиками клыков. Голова его тянулась сверху с округлённым зобом под горловиной, подрагивавшей от негромких клокотаний. И тот, склонив резким движением голову набок, вдруг раскрыл с диким рёвом пасть и кинулся на неё. Дельта, глухо рявкнув, отпрянула тут же назад, тело её не обращало внимания на впивающиеся в него осколки из заваленной груды, пока зелёная не оказалась посреди зала. Обломки кидались во все стороны от трепыхания крыльев перебравшегося на землю мутадона позади, который наполовину проскочил внутрь прохода и вдруг начал рявкать. Голос его был полунеразборчив, искажён, слова превращались в нечто бессмысленное, однако одно было точно: эти слова — зов.       Едва ли успела Дельта оказаться на середине зала, как раздался грохот со стороны чёрного хода, что-то с шумом треснуло, дверь, словно бы вместе со стеной, сотряслась, и среди облака взвившейся пыли из разлома выскочил второй мутадон. Сквозь бледное облако пыли была видна устрашающая его фигура с расправленными в обе стороны крыльями – они были изорваны, прожжены, соответствующе и самому существу. Видя его сбоку от себя и опустив ношу, Дельта резко сделала выпад в его сторону и подскочила. В прыжке задние лапы упёрлись с силой в боковую часть грудины соперника, а хвост, едва не задев морду того, тут же был схвачен пастью отшатнувшегося от удара мутадона. Соседний стеллаж рухнул под натиском отшатнувшейся туши. Лапы раптора едва смогли установить положение на земле, когда боль в хвосте пронзала весь позвоночник: они упёрлись в скользкий пол сильнее, вдавливая когти в него, и хвост, оставив часть чешуи на клыках, всё же с кровью взвился за ней. И в следующий же миг, не дожидаясь разносящегося за спиной рёва и хаоса от поднятого крыльями ветра, она схватила яйцо и ринулась через витрину на улицу. Из заваленной боковой витрины же в тот момент выбрался из расщелины обломков назад, к дороге, не пролезая по габаритам внутрь. Уже снаружи он потряс головой, трепыхая понемногу крыльями, и с подскоком замахал ими. Когда же задние лапы вновь коснулись крыши, крылья прижались вновь к бокам, и мутант прошёл в сторону, выходящую на широкую, некогда главную улицу.       Дельта же слышала, как грохот в здании нарастает. Она, не замечая, как на дороге среди обломков вышагивает неспешно тёмно-зелёный силуэт, проскочила прочь от мутадонов под огромную бетонную плиту, которую с одной стороны подпирал остаток стены. Она вжалась как можно глубже в угол, каждая мышца напряглась и оцепенела. А снаружи раздавалось трепыхание крыльев, что последние секунды преследовало её. И вместе с тем она чувствовала неслышную, но тяжёлую поступь по плите. Совсем не такая, как у мутадонов. Хищник неторопливо поднимался над ней, остановившись на самом краю и ступив когтистой массивной лапой на угол с торчащими кусками арматуры. Его голова склонилась медленно ниже, с бледно-белыми, бесцветными, безжизненными глазами. Такими, какие есть только у него. Он. Дельта не дышала. Тело вздёргивалось в попытках вдохнуть, но она не могла, не смела. Беззвучие его давило сильнее клокотания мутантов, один из которых приблизился к краю крыши, глядя на нечёткий силуэт раптора среди руин. Крылья в два взмаха перенесли его на землю, пока второй перемахнул на один из нижних этажей высотки, от которой остались лишь бетонные стены, и принялся рыскать по ним. Первый же, склоняя всё голову в стороны, всё приближался к наклонной плите. И Дельта слышала это. Дышать становилось всё труднее. Его убьют. Она вжималась лапами во всё, что попалось под них, под когти. Пыталась сделать что угодно, лишь бы не сжать клыки слишком сильно. Слушала. И слышала тишину. Только за стеной слышались рысканья мутадона по этажу и изредка приглушённые его рычания.       И тут раздался пронзительный визг. Затихло клокотание на этаже – тот встрепенулся, подняв голову.       А затем раздалось кратко и негромко рычание по ту сторону плиты. И она вся сжалась. Он.       В повисшей тишине и шуме удаляющихся взмахов крыльев Дельта поднялась, пригибаясь под низкой плитой. Это всё ещё была её территория. Но дальнейшие действия её прервал спрыгнувший с плиты раптор. Тёмно-зелёная, болотная шкура отливала чёрными полосами поперёк спины, а глаза же были белы и пусты. Он стоял в открытом проходе и смотрел на неё. И на предмет, что она всё ещё держала в пасти. Она не шевелилась, только медленно выпрямилась, насколько позволял бетонный навес. — Убирайся с моей территории, пока я вам обоим кишки не выдернул, — проговорил он низко. Она же не ответила: не смогла выпустить ношу. Но и не сдвинулась. — Ты слышишь? — повторил он. Дельта глянула краем глаза назад – туда, где была самая окраина “его” владений. А затем шагнула осторожно вперёд, поглядывая на свободную часть прохода возле него. Тут же раздался щелчок пастью, и Грин с рычанием шагнул к середине открытого проёма. — Убирайся отсюда… — стекала с его пасти несдерживаемая слюна от оскала, — …убирайтесь… оба… — и рычание заглушило все последующие слова, что грохотом разнеслись под плитой. И Дельта отошла. Она вновь осмотрелась, вновь взгляд её пал на свободные проходы по обе стороны от него. Но расправленные когти, покрытые кровью, не позволяли сделать ещё шаг туда. И она сделала несколько шагов назад. Под его пристальным взглядом самка дошла до края “навеса”, и на каждые несколько её шагов он делал и свой шаг, напирая до конца.       И оба остановились. Дельта медленно сдвигала заднюю лапу дальше, назад. А затем в одно движение напрягла обе лапы и заскочила на плиту. Рывками она пронеслась через всю её ширину, изо всех сил ускоряя бег и не оборачиваясь назад, край уже приближался, и тут путь ей преградил он, выскочивший из ниоткуда на бетонный край. И, рыча что-то неразборчиво и глухо, он тут же накинулся на неё. Та не успела и рявкнуть, как клыки вцепились ей в загривок и швырнули в обратную сторону. Перебирая лапами, та удержалась и отшатнулась, хвост в попытке восстановить едва не утраченное равновесие всё раскачивался из стороны в сторону. Она больше не разбирала, что он рычал, подходя к ней, лишь пыталась отшагнуть дальше. Но на этот раз форы дано не было.       Он вновь вцепился клыками ей в шкуру. Лапы той сжались от боли, когда хищник потащил её выше по склону плиты. Дыхание его тяжелело вместе с горящими злобой глазами, а клыки всё норовили сжаться крепче. Она же всё упиралась задними лапами в бетон и порой что-то невольно и кратко скулила сквозь боль и укрытое в пасти яйцо, но он не слышал.       Оказавшись на краю, он швырнул её через пролёт на голое перекрытие этажа того здания, на обломок которого опиралась плита. И прыгнул следом. Пока Дельта помотала головой и попыталась сделать хоть несколько шагов в сторону, он вновь сковал её в своих челюстях. Движения его, тяжёлые и неестественно ровные, не терпящие отклонений, продолжали тянуть её дальше, к разлому в стене. Оттуда, через широкое отверстие, открывался весь город, серый и окутанный вечно красным светом неба. А вниз же по ту сторону уходило несколько этажей и каменные руины обрушившейся верхушки. Видя это, Дельта заметалась сильнее. Передними лапами она цеплялась в его грудину и бока, задние лапы упорнее вжимались когтями во всё, что попадалось на полу, оставляли глубокие царапины, когда он начинал рвать её шкуру, лишь бы протащить “застрявшее” тело дальше. И она пыталась не то жалобно, не то безвыходно что-то просить. Или грозить. Но он не слышал в любом случае.       Её голова свесилась с края, когда челюсти того протянули её за пределы проёма. Лапы, всё ещё стоящие на перекрытии, больше не пытались оттащить дальше. Они пытались крепче удержаться хотя бы в этом положении. И передние поджались к груди, ослабшие и слегка лишь подёргивающие пальцами. И яйцо всё сжималось мягко в пасти. Оставить по дороге было ещё хуже – он бы вернулся за ним после. Хотя бы оно было с ней.       Клыки ещё крепче сжались на её шее, заставив дёрнуться невольный оскал, в котором едва не треснула скорлупа. Раскрыв широко глаза от пугающего ощущения сжатия пасти, самка вжалась когтями передних лап в шею раптора. Её задние лапы приближались к краю, а вместе с ними – и его. Когти задних лап, коснувшись самого края перекрытия, оказались за ним, и пальцы постепенно двигались вслед за ними. Он шёл туда же. — Ты же не хочешь этого? — прорычал он глухо, сквозь сжатые клыки, с мелькающей в глазах желтизной, — Почему ты даже не сопротивляешься?       Но она не ответила. Держала крепко пасть, вжималась когтями в шкуру. Лапы же предательски соскальзывали с края. — Я хочу, чтобы ты сделала с ним что-то.       И вдруг с этажа выше скользнула в воздух массивная тень. Хищник вскинул голову вверх, и не успела Дельта увидеть что-либо, как её тело оттянуло с силой назад. Она оказалась на полу, у самой стены. Обессиленная, с закатывающимися глазами. Напоследок в её взгляде через просвет взмахнули крылья, и в следующую же секунду тело раптора у края схватили длинные задние лапы мутанта. И всё почернело.       Лишь ночью, в непроглядной беззвёздной темени открылись её глаза. Вокруг было поразительно тихо, и Дельта несколько минут недвижно лежала, вслушиваясь в происходящее, привыкая ко мраку. Взгляд пробежался по округе, и первое, что она увидела — лежащее возле морды яйцо. Всё в пыли, засохшей слюне, с бледными бороздками после её клыков, но без трещин. Её нос придвинулся к нему и мягко ткнул, когда взгляд упал на тело возле. Чарли. Он лежал на боку, спиной к ним, но было видно сразу: это действительно он, не Грин. Приподняв голову, самка аккуратно уткнулась мордочкой в его шею. Несколько секунд всё было тихо, а потом он что-то негромко, мягко прорычал. — Болит… — прошипел он, жмурясь с натянутой кривой улыбкой и протягивая лапу со старым шрамом. Дельта опустила мордочку к той и лизнула осторожно. Раптор зашевелился вновь, перекатываясь на живот и жёлтыми полуприкрытыми глазами глядя куда-то в проём в стене. Дельта же потиралась щекой о его лапу. И, глянув краем глаза на него вновь, придвинула осторожно яйцо к его боку, вечно тёплому, мягкому, родному. А тот опустил голову себе на лапу и всё смотрел на беззвёздное чёрное небо. — Больше он так не сделает, — услышала Дельта его негромкий и мягкий голос, пока полосатый хвост обвивал осторожно его дитя.