Глава 6. Часть IV
14 апреля 2026 г., 15:55
Механодендриты сноровисто меняли повреждённые элементы силового доспеха, пока сервиторы пополняли рабочее тело реактора в ранце, а также прочие расходники. Азек терпеливо ждал, когда слуги культа машины завершат все необходимые ритуалы, ставшие рутиной за семь месяцев пребывания на этой планете…
Война и так была обыденностью и смыслом для Астартес, но сейчас она преобразилась, став трудной, опасной, но так необходимой Человечеству работой. С каждым убитым ксеносом мастерство инквизитора росло, выковывая крупицы драгоценного опыта. Именно в такие моменты, когда перестают рваться снаряды и громкие вопли орков не стремятся порвать барабанные перепонки обычных смертных, легионер избирал время для анализа.
С приходом примарха изменилось всё. Легион словно очнулся от вязкого, бредового сна, не дав уже занесённой ноге ступить в бездну. Исчисления, духовные практики рунных жрецов Космических Волков, дисциплина, а может быть, понимание опасности варпа как явления остановили медленное вымирание Тысячи Сынов.
Стабилизированное кровью геносемя и все принятые меры сделали случаи Проклятия единичными. Наставления Отца пусть и не позволили полностью убрать опасность стать грудой мутировавшей плоти, но позволили вздохнуть без опасений.
Магнус не ломал отлаженную систему, но небольшие поправки направляли механизм Легиона на новый путь. Изменения коснулись как тактики, так и самого набора в ряды Тысячи Сынов. Более избирательный подход к выбору кандидатов увеличил процент успешных трансформаций в полноценных братьев, пусть и несколько снизил количество скаутов на начальных этапах. Ещё не ставшие полностью десантниками, они уже начали вносить свою лепту, но на этом Магнус не остановился.
Воззрев на проблему численности свежим взглядом, примарх решил действовать иначе, как до него никто не делал. Апотекарион легиона с честью выполнил пожелания Лорда Магнуса. Мастера биологии и медицины, опираясь как на общие рекомендации, так и на ряд знаний, переданных их примарху самим Императором, смогли унифицировать процесс создания полукосмодесантников.
Используя генный материал от отбракованных и дефектных образцов генного семени в качестве основы для мутагена, они разработали более щадящую процедуру такого усовершенствования, позволившую сделать ранее индивидуальный процесс массовым, пусть и с оговорками.
Пусть имплантация прогеноидов не проводилась, и космодесантниками таких кандидатов было не назвать, но внедрение материала примарха накладывало свой отпечаток, вызывая управляемые мутации в организме. Испытание Наследием, как его назвали апотекарии.
Успешно пройти такой процесс могли только псайкеры от «Эта»-уровня, в процессе повышая свой потенциал, в исключительных случаях вплоть до «Дельта». Тут было много условностей, малопонятных инквизитору, таких как зависимость уменьшения прироста потенциала от изначального уровня и прочие медицинские условности.
У полукровок было подобие Чёрного Панциря, созданного как из органических, так и механических компонентов, а следовательно, спрашивать с них можно было как с полноценных легионеров.
«Хотя, скорее, как с неофитов», — поправил себя Ариман, вспомнив, как лишь втроём полукровки смогли одолеть полноценного брата-космодесантника.
Теперь братьев сопровождали так называемые оруженосцы, компенсирующие недостатки своей половинчатости психической силой, что вместе с силовой бронёй делало их достойными противниками… Или сделает ими, вместе с боями и опытом.
Легион сперва скептически принял их, ведь если полноценные десантники были сынами, то они — внучатыми правнуками примарха, с разбавленным наследием, но бои быстро сгладили все разногласия.
Космические Волки, как преданные в состав Тысячи Сынов, так и оставшиеся подле своего примарха, тоже скептически приняли пополнение своих кузенов, разразившись потоком сальных шуток, когда узнали о личностях некоторых оруженосцев. Четверть всех полукровок были женщины.
Отсутствие гормональной терапии и отсутствие необходимости имплантации полноценных прогеноидов позволило брать в ряды оруженосцев и женщин, пусть и с большим требованием к изначальному психическому потенциалу, чтобы скомпенсировать все побочные эффекты.
Сами себя девы называли «Ведьмины Сёстры» и рвались доказать свою силу и полезность в бою, поражая фанатичной решимостью. Слабыми их назвать язык не поворачивался.
Пусть смертность в процессе перестройки и модернизации организма была в разы меньше, а само производство менее затратное по ресурсам, но процедура становления тоже была смертельно опасной. Наличие дара и обучение биомантии уменьшало риски, делая из полукровок не только воинов, позволяя использовать оруженосцев как единицы поддержки. Одно то, что они начали занимать места мехводов или пилотов, позволило перевести из вспомогательных рот множество бойцов Легиона.
«Тем более, они могут выдержать наш темп, в отличие от бойцов ауксилий и обычных солдат», — заметил сам Азек во время одной из бесед со своими братьями.
Все вопросы были сняты после слухов о личном одобрении Императора и регента, который даже прислал ряд специалистов, чтобы те помогли и переняли нюансы доработанной технологии…
Инквизитор проверил отремонтированную броню, выходя из полумедитативного состояния. Подвигав руками и ногами, проверяя работу систем, он подхватил свой психосиловой посох, одновременно с этим вставая на ноги.
Увидев это, приданные ему оруженосцы тоже сбросили оцепенение ожидания, готовясь вступить в бой по первому приказу.
Процессия выдвинулась на передовую, преодолевая две линии укреплений Имперской Армии. Смертные солдаты отдавали дань уважения как Астартес, так и оруженосцам, что не мешало им продолжать тыловую суету.
Немного в стороне раздались приветственные возгласы. То были Волки, державшиеся подчёркнуто отдельно. Пусть они не понимали поступка Лемана Русса, вспылившего у всех на глазах и поссорившегося с Магнусом, но на людях соблюдали дистанцию. Наедине же сетовали, что их примарх, наверное, слишком часто получал по голове топором. Ссора не нашла понимания в сердцах Волков, считавших, что примирение двух полубогов — лишь вопрос времени.
По мнению самого Азека, это понимал и сам Волчий Король, пусть и не общаясь с Магнусом лично, но поддерживавший взаимодействие двух Легионов на прежнем уровне.
«Гордость не позволяет ему просто взять и извиниться. В этом весь Леман Русс», — сделал для себя давно вывод инквизитор.
Придав себе максимально надменный вид, легионер приветственно кивнул своим кузенам, словно невзначай шаркнув саббатоном по утоптанной до каменного состояния земле, чем вызвал смешки среди Волков. Негласные подколы друг над другом сохранились даже после ссоры предводителей легионов.
На передовой, как и подобает примарху, был сам Магнус, взирающий на усыпанное телами поле. Орки уже не раз пытались взять штурмом позиции окопавшихся Имперских сил, в попытке отбить назад их планету. Иной раз ярость орды заставляла отступить защитников Человечества с занятых рубежей, что неизбежно приводило к ударам возмездия.
Бой как начался семь месяцев назад по всей планете и системе, так и не утихал и на день, позволяя пламени войны опадать лишь для кратковременного затишья, когда две столкнувшиеся силы отходили для перегруппировки и отдыха. Зеленокожие не были просто толпой мишеней, а являлись серьёзным противником, забравшим уже множество жизней. Только оборонительная позиция позволяла людям держать планку потерь в рамках умеренных.
Зелёная война уже забрала жизни трёх тысяч Астартес и миллиарда обычных солдат. Пусть основная тяжесть потерь настигла Тринадцатый Легион, потерявший множество легионеров в самом начале, но смерть находила и десантников из Тысячи Сынов, так и Волков.
Взор Магнуса, устремлённый к горизонту, заметил очередную тучу пыли. Уже сейчас, на первой линии, был слышен едва различимый отзвук сотен тысяч глоток ксеносов.
Стоявший подле Алого Лорда командир приданных Волков, Енох Ратвин, бывший первый магистр Шестого Легиона, оскалился, в предвкушении скорой битвы. «Дикий и яростный… Не представляю, сколько его вбивал в землю Отец, прежде чем выбить всю глупость» — только покачал головой Азек.
— Идут, — вымолвил Магнус, раскинув руки в сторону, как он это обычно делал, бросая вызов опасности и судьбе, показывая, что вот он. Здесь. Только дотянись, если сможешь…
***
Космос озарило множество вспышек. Сотни кораблей ксеносов в очередной раз рвались к планете. Слепленные из астероидов, старых остовов и металлолома, они, казалось, вот-вот развалятся, но этим было теперь не обмануть Имперский Флот. Орочьи механизмы могли выглядеть нелепо, но это не мешало им убивать и разрушать. Корабли планетарной блокады разошлись, выстраиваясь полусферой, чтобы обрушить мощь циклопических орудий с нескольких эшелонов. Зеленокожие были тем противником, с которым бой в одной линии был смерти подобен. Оркам только и надо было, что кинуться в самую гущу порядков людей, сблизившись до дистанции абордажа, поэтому имперским капитанам приходилось проявлять чудеса тактики и дисциплины, чтобы перемалывать подступающие волны. Влекомые со всего Огненного Кольца, чужаки желали порвать, изломать и выпнуть наглых людишек с их планеты, затрофеив головы их боссов, смевших покуситься на орочьи владения. Поэтому кораблей ксеносов было не просто много. Их была тьма. Космос озарили вспышки взрывов и росчерки потоков смертоносных энергий. Имперский флот медленно отходил к планете, в то время как орки, форсируя двигатели, пёрли вперёд. Прямолинейный, но крайне эффективный подход ни раз и не два приносил им победы, только сегодня их воевода решил показать ещё и хитрость. Часть космических каменюк просто ринулась к планете. Многие успели уничтожить скоординированным огнём, но достаточное их количество достигло планеты. В огненных сполохах они обрушивались на поверхность, доставив миллионы орков…***
«Как мне надоели орки!» — отстранённо подумал я, снося очередную голову глефой. Война стала настолько обыденностью, что не мешала размышлять о чём-то другом, чем как сподручнее выпустить чьи-то кишки. А поразмыслить надо было много о чём. Постоянная схватка в осаде изматывала сама по себе, а орки продолжали нагло играть на нервах, творя и вытворяя. Являясь серьёзным противником, они вели себя как отмороженная подзаборная шпана, но с этим можно было мириться, если бы не то насилие над реальностью и логикой, которое их сопровождало. Всему виной была сила их веры… Словно издеваясь, размалёванный красной краской танк, слишком шустро перебирающий траками для такой туши, выстрелил. Не попал, но его пушка оставила слишком уж огромный кратер. Зная калибр (танк был спёрт у армейцев), орудие просто разорвало бы от такого снаряда, а оно стреляло и убивало! — Вааааааа! — восторженно взревел орк-наводчик, в порыве чувств вскочив на башню машины, разворачиваясь к нам тылом, спуская штаны. Вокруг кипела битва, гибли орки и люди, но ни один шальной выстрел не мог попасть в одну голую, зелёную задницу! Я даже не пробовал его сжечь или подстрелить из пистолета. Пробовал и не раз. Сила псайкера лишь немного подпалит, а пуля промажет. Можно хоть полком стрелять, но если зеленокожие поверят, то не попадёт никто. Правда, это работало до тех пор, пока у орков соответствующий настрой… Залп артиллерии лёг аккурат около танка, испугав наглого ксеноса. Этого оказалось достаточно, чтобы реальность позволила его нашпиговать свинцом до смерти. Я сам видел, когда мы штурмовали сеть подземелий, как орки чуть ли болты своими топорами не отбивали, но пасовали от обычного огнемёта. Только нашим войскам от этого легче не становилось. Тот штурм заставил нас умыться кровью. «Не их свирепость, сила или численность страшны. Страшна их вера…», — сказал я тогда, увидев результаты воочию. До этого, когда мы били ксеносов в космосе или обрушивались на их малые группы на других планетах, этот феномен был почти незаметен, но всё поменялось, когда их собралась в одном месте тьма… Щёлкаю пальцами, призывая психическое пламя, что воющим смерчем выжгло целую просеку в рядах зеленокожих. Они горят, но бегут вперёд. Впрочем, как и прежде. Это страшно, но без воеводы не опасно. Тяжёлые болтеры посекли толпу, поставив её под фланговый огонь, но смерти заставили оставшихся орков лишь усилить натиск. С неба продолжали сыпаться каменюги, доставляя всё новых и новых чужаков. Так будет ещё несколько часов, прежде чем вар-босс не скомандует отойти. Раз за разом. Одно и то же. Волна за волной. Где-то вдали раздался звук боевого рога Русса, заставив скривиться под шлемом. «Гордый, сильный, но упрямый говнюк!» — прогремела в голове мысль, пока глефа в руках разваливала очередного зелёного урода. В прошлой жизни я бы хотел иметь такого брата. В этой, я знал, к чему это приведёт. При всех достоинствах, Волку не хватало гибкости. Нет бы остановиться на мгновение и подумать… Он пёр вперёд, не считаясь с сопутствующими потерями. В той истории, которой уже не будет, Леман в «Огненном Колесе» оставил едва ли не больше, чем половину своего Легиона, добившись своего. Кровью и огнём войны он перековал Космических Волков под себя. Сейчас, благодаря мне, котёл стравил давление, но проблема не исчезла для него. Зверь в нём требовал доминировать над врагом, Легионом и надо мной, а такого я допустить не мог. Только равный и равный. Так проще выжить. Как бы порой я ни рисковал, но мне нравилось жить и помирать я не собирался! Стерпев наезды, я бы в один прекрасный момент потерял бы право на слово, от чего помереть могли уже оба. Поэтому я спровоцировал Лемана на ссору, это было легко, учитывая гордость Волка. Достаточно было впрямую усомниться и разбить пару его идей прилюдно, надавив куда надо, пройдясь по мозолям. Оставалось ждать, когда Русс остынет достаточно, чтобы прийти мириться. При всей своей горячности, брат далеко не глупец и умеет думать, правда порой предпочитает действовать, но мы это исправим…***
В окружении свиты по позициям шествовал сам Леман Русс. Доспех Волчьего Короля нёс на себе следы ожесточённой битвы и пропах кровью чужаков. Примарх шёл целенаправленно к одной точке — биваку своего брата. Обострённое чутьё лучше всяких провожатых подсказывало, где находится Магнус. На подходе к занятому примархом Пятнадцатого блиндажу путь Волку перегородили телохранители его брата, носившие прозвище «Когти Филина». — Мне нужно поговорить с вашим лордом, — проявил смирение вместо всплеска ярости Русс, хотя разгорячённая кровь требовала смести помеху. — Проходите, — был ему ответ после нескольких секунд общения по вокс-связи от командира охраны. Одним взглядом обозначив ждать своей гвардии, примарх прошествовал к своему брату, ощущая, как начинает закипать. Только волевым усилием он сдерживался, напоминая себе, что пришёл не для драки. Магнус встретил его, сидя за столом и разбирая документы. Окинув Лемана нечитаемым взглядом, Алый Лорд вздохнул, откладывая бумаги в сторону, и продолжал взирать на своего брата. — Я был не прав, — выдавил из себя Волк, отчего в ответ удостоился лишь движения брови Магнуса. Вздохнув ещё раз и не дождавшись реакции, примарх Тысячи Сынов кивком головы указал на стул, способный выдержать вес Волка в броне. Леман Русс воспользовался приглашением, пока хозяин блиндажа извлекал из своего рабочего стола флягу. Разлив ароматно пахнущий травами чай по чашам и подогрев напиток при помощи своих сил, Алый Лорд снова уставился на своего брата, постукивая пальцем по столешнице. Леман, отлично знавший нелюбовь своего брата к отрыву от дела разбора бумаг, не стал медлить, пока его не попросили удалиться: — Я был не прав. Прости, — ещё раз произнёс эти слова Волк, сделав над собой чуть большее усилие, давя в себе желание прорычать слова сквозь зубы. — Простить за что? — с каменным лицом, но склонив голову набок, спросил его Магнус, прищурив левый глаз, отчего Волк почувствовал себя неудобно. Именно этот глаз познакомился с его кулаком, когда кончились подходящие слова. — За всё, — смирив свою ярость, что буквально клокотала, сказал Леман Русс, напоминая себе, что терпение — добродетель. — А конкретнее? — в голосе Алого Лорда послышалась издёвка. — Если за фингал под глазом и полёт через три траншеи, то за это я не держу обиду. Да и челюсть у меня оказалась крепкой… Узнал ты много нового о себе, брат, вовсе не из-за этого. Магнус сделал глоток ароматной жидкости. — Мы воины, чтобы обижаться на пропущенный удар. Меня покоробило твоё упрямство и легкомыслие временами. Ты никого не слышишь! Мне не понять этого. — Такой путь моего… — Такой путь твоей твердолобости! — перебил Волка Алый Лорд. — Мне не нравится, я терплю! Что прикажут, то я и сделаю, и плевать на последствия! Долг такой! Про упрямство твоё вообще молчу! Раз не по-моему, то в глаз! Магнус ударил кулаком по столу, так что подпрыгнули бумаги. Русс в ответ обнажил клыки, низко зарычав. На минуту воцарилась хрупкая тишина. Оба примарха замерли, не желая ещё больше обострять ситуацию. — Верность не должна затмевать разум! Думать надо, что и как делаешь, а не прикрываться какой-то тропой! Поэтому отнюдь не твой кулак меня обидел! Ты — примарх, а не лихой берсерк-рубака! За тобой люди идут! У Лемана потемнело в глазах от бешенства. — Сидеть! — рявкнул на него Магнус. — Я не закончил! Сперва выпей чаю… Волку стоило очень многих усилий, чтобы взять и не раздавить чашу, а тем более отпить из неё, а не метнуть в брата. Леман сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, хотя хотелось крушить. — Так и до беды недалеко, — в голосе Магнуса послышались усталость и тревога. — Твоей исполнительностью могут воспользоваться во зло. Твоё упрямство может тебя сделать нелюдимым среди других братьев. Знаешь… Алый Лорд откинулся на спинку стула. — У меня было видение, где ты мне ломаешь хребет об колено… Но я не стал винить тебя за то, что ты мог сделать, как и смиряться с судьбой. Я решил изменить первопричину. Я начал менять себя, Легион… Видение помогло мне увидеть себя со стороны и понять, кем я был. А был я дураком, что своими же действиями сотворил в других глазах из себя предателя, прежде чем им стать по факту. В этом куске будущего… ты не стал разбираться. Тебе хотелось покарать меня, и плевать было тебе на правдивость приказа, чем и воспользовались. Неприятный холодок пробежал по коже примарха Шестого Легиона, словно сама реальность намекала на правдивость слов, невольно заставив его задуматься, что, пойдя на поводу инстинктов, он бы сперва перегрыз предателю горло, а только потом задал бы вопросы. — Твоё заигрывание с колдовством… вот что настораживает меня, — произнёс Леман из Руссов, смотря прямо в глаза чародея. — Я осторожен, брат, и не теряю благоразумия. Поверь мне, я знаю, насколько опасны могут быть способности псайкера и куда они могут привести. Если говорить твоими словами, они — мой внутренний зверь, тропа вюрда… Игнорировать или сдерживать — не выйдет, — не отвёл взгляда Алый Лорд. — И если я буду близок к пропасти, то, надеюсь, ты меня остановишь до шага в неё, как и я пытаюсь помочь тебе. Раздражение никуда не делось из души Волка, но злоба покинула её. Тот, кто долго вёл бой со своим зверем и лишь недавно его усмирил, понял смысл слов брата. — А ещё я видел вот это… — с этими словами Магнус извлёк откуда-то фигурку, подобную тем, которые он делал в порыве вдохновения, толкнув её по столешнице к Леману. Волк поймал фигурку, которая изображала его самого и одновременно нет. Черты лица, выражение глаз были его, но вместо образа варвара она изображала Волка в образе офицера. Ничего лишнего. Причёска под машинку. Мундир без украшений из серого сукна… — Я знаю тебя получше других и видел твои взгляды, — слова Алого Лорда вместе с фигуркой того, кем хотел быть Леман, потушили остатки раздражения. Волчий Король невольно взглянул на себя со стороны, признавая некую правоту брата… «Лгать себе — путь к поражению, брат…» — прозвучали в голове слова Магнуса, сказанные ему во время перелёта до «Огненного Кольца». — Всё в твоих руках, брат. Оставаться таким, какой ты есть, позволив маске прирасти, или стать таким, каким ты хочешь. Выбор за тобой. Есть только настоящее, в котором мы творим свою тропу. А теперь выпьем чего покрепче, чем травяной взвар, и забудем эту пустую ссору…***
Стоило этому волчаре уйти, как я выдохнул. Надеюсь, что это вправит ему мозги. Больно мне не понравились его слова тогда. Так он хотя бы задумается, отдай ему Хорус тот приказ, и, возможно, даже меня выслушает, прежде чем жечь огнём, а то всякое бывает. Я не собираюсь допускать этого, но в этой вселенной бывает всякое. «Теперь остался завершающий штрих. Самое время вспомнить про лазутчиков. Общее дело и тайна сближают надёжнее клятв», — кивнул я в такт своим мыслям. Чуть погодя, прогнав наш разговор в голове ещё раз, за чаркой эля, Леман поймёт, что я его подвёл к определённым мыслям. Слишком очевидна манипуляция, как и её польза. Русс не дурак и поймёт преимущество наличия такого меня. Каждому нужен тот, кто скажет: ты не прав. «Я же обещал не только делать, но и говорить, почему так делаю. Слова словами, но лучше один раз показать чистоту намерений, подкрепив их делом. Как и пример, что может быть, когда делаешь, следуя чужим словам и поступкам, не пытаясь подумать о последствиях собственных дел. После такого с Леманом не пройдут обычные манипуляции. На ошибках он учится, правда если набил шишек», — иронично ухмыляюсь я, отпивая чай. Лазутчики покажут, что мир далеко не так прост и не делится на чисто чёрное и белое. В общем, лёд тронулся, осталось только поймать рыбку. «Заодно и пар спущу!» — подытоживаю итог размышлений.***
У него не было лица. Его имя было вымарано из всех доступных архивов. Легионер был призраком во плоти, наблюдающим из тени. Он — недремлющее око Гидры! Его совестью стала преданность Отцу, а волей — приказ. По слову примарха он менял личины и имена, изображая других, методично выведывая чужие секреты, зная, что не один такой. Сотни голов Гидры медленно окутывали структуры новорождённого Империума, готовясь защищать или карать. Самые верные и преданные готовились стать безмолвной смертью для противника. Пусть другие рвутся вперёд, пытаясь остановить волны врагов, подобно несокрушимому бастиону! Гидра нанесёт свой удар тихо, не требуя для себя наград. Противник узнает о своей смерти лишь в последнее мгновение. Элегантный стилет перережет глотку недоброжелателю до того, как он подумает поднять руку на владения Человечества! Клыки Гидры изорвут противника, чтобы вновь затаиться во мраке, выискивая опасность как внешнюю, так и внутреннюю… Он заменил молодого десантника из Пятнадцатого, не просто заняв его место, а став им. Приказ Альфария был простым: наблюдать за сборищем надменных псайкеров. Гидре не нравились их гордыня и высокомерие. Дети Двадцатого видели не раз, как подобное приводит к падению. Великий Змей не мог проигнорировать столь явную брешь в блистательной чешуе Империума… Всё шло отлично. Он стал своим среди чужих. Легионер искренне радовался, когда Пятнадцатый обрёл своего Отца, как и подобает верному сыну, в глубине себя продолжая наблюдать и анализировать каждый шаг, слово и жест, как Сын Гидры. Инквизиция его заинтересовала. Отобранные лично примархом Магнусом воины слишком сильно изменились после окончания своей подготовки. В их взглядах виднелось отражение глаз трёхглавого дракона. Если бы он не знал, то мог бы ошибиться, назвав их своими истинными братьями, но Гидра не допускает подобной некомпетентности! Клык допустил ошибку, доверившись своей скрытности. Безликий не знал, как удалось братьям-близнецам его вычислить. В одной из битв, дождавшись, когда они останутся наедине, эти колдуны с холодными глазами змиев оглушили своего «брата»… Проснулся Сын Гидры уже в другом месте, будучи избавленным как от силового доспеха, так и от маскировки. Его тело повесили в полой камере так, чтобы его мышцы постоянно находились в напряжении, не позволяя пошевелиться. Сбежать не представлялось возможным не только из-за парализованного тела. Стальной, ошипованный, двухметровый, гранёный кол, смотрящий своим остриём ввысь и почти касающийся его пят, был очень весомым препятствием. Захватившие его знали, как причинить боль Астартес, но при этом не убить его быстро. В спасительную кому он не мог уйти. В уши буквально ввинчивалась тяжёлая, величественная ода «Двадцати Героям». Музыка скрывала шипение кислоты, что по капле медленно сбегала на его чело. Жидкость была недостаточно сильной, чтобы сокрушить плоть космодесантника, но боль, даруемая ею, не позволяла запустить присущие каждому Астартес процессы. Использовать ментальные закладки у него тоже не получилось. Судя по лёгкой боли в голове, их удалили хирургически, вместе с фрагментами мозговых тканей, так же, как и зуб с ядом, и множество других приспособлений, позволяющих покончить с собой… Это не означало, что Сын Гидры сдался. Его не заставить говорить даже искусному палачу. Мастер пыток быстрее убьёт, чем сможет развязать язык верному Двадцатому легионеру. Даже псайкеры не преуспеют, если решат вторгнуться в его разум…***
В каюту-компанию, где меня дожидался пленник, я входил с настроением где-то на уровне: всё живое сгорело, и теперь приходится дышать дымом. Осколок сущности долбаного интеллигента не слишком охотно желал в этот раз делиться своей памятью. Борьба и разбор этого безумного месива бесили и выматывали. Столь же тщетны были и бесконечные попытки «подправить» хоть что-то в ядре моей личности. Чистыми знаниями фантом былого Магнуса делился куда как охотнее. Да что говорить, эта сука отгружала их по первому требованию, но, как говорится, есть нюанс. Эти знания были не просто набором информации, а несли эмоциональный окрас. Усваивая их, я ощущал себя шизоидом, причём под наркотой. Многострадальный шифер моей крыши от такого топорщился и вообще был готов съехать к чёртовой матери. Будь этот осколок не аморфное, безвольное говно с отработанной программой, был бы главным он, а не я. Куда смертному бодаться с примархом в его собственной головушке? Поэтому, когда моя охрана открыла передо мной массивные двери, под стать готическому интерьеру, я был в предвкушении вынести кому-нибудь кукушку со всем советским цинизмом. Пленник не подал виду, когда я и два брата-акробата вошли в помещение, продолжив изображать сурово-пафосную статую самому себе. Ничего, дружок! И не таких, как ты, обламывали. Сели. Молчим. Он с одной стороны. Мы с другой. Умный. Правильно делает, что молчит, и даже дышит так редко, что усиленное генными примочками ухо слышит, как трещат свечи и факелы. Не понимаю, что в них находят… Мозг у меня до сих пор становится раком от осознания открытого огня на космическом звездолёте. — Если ты думаешь, что мы тебя пытать будем, то ошибаешься, — начал концерт я. Будь тут тот Магнус, то статуя уже бы пускала слюни со вскипячённым котелком. Он, при кажущейся интеллектуальности, пёр напролом, не видя препятствий, за что и огрёб. «Кого-то мне это даже напоминает. Видать — семейное», — подумал я, вспоминая о Руссе. — Это всего лишь будет разговор. Тебе интересно, как с тебя сняли маскировку? Как вычислили тебя и других? Засланец — профессионал и не показал вида, но я-то знаю, что он знает, что я знаю о его желании узнать ответ. — Знаю, что интересно, — произношу очевидное. — Вы всё скопировали, повторили, подделали, но не смогли только одного. Тогда, на построении, ваш отклик в моей ауре был другим. Будь я чуть другим и рвался бы что-то доказать или будь полон гордыни, и не заметил бы. Дальше — лишь дело техники и правильно сформулированный приказ апотекариям с хорошо подобранными исполнителями. Два лёгких кивка в сторону братьев, которые сейчас работают за полиграф. Один смотрит тушку, вымытую из пожарного шланга, чтобы не расслаблялся. Второй отслеживает мозговые завихрения. Я же веду беседу, посматривая на душу. Перестраховка от глупого порыва клиента, а то ещё свернёт себе шейку. Он профессионал и понимает, что пытками можно сломать любого, особенно при наличии псайкеров. Умолчал я только об одном в своих рассуждениях. Слишком был Магнус привязан к своему Легиону, да так, что порой не видел недостатков своих легионеров. — С маскировкой было несколько… затейливо, — продолжаю говорить, настраивая его на определённый лад своего визави. — Если бы не проблема с геносеменем, без которого я, люминарии и апотекарии углублённо не исследовали принципы его работы, или бы зацикленность на чём-то одном в этом процессе… Развожу руками. Вот поэтому интеллигент, чью тушу я занял, и был упрямым бараном! Слишком уверенный в возможности псайкерских сил и в мистических знаниях, он забыл про банальные законы биологии. — Спросишь, зачем я всё это рассказываю? — позволяю появиться на лице кривой улыбке. — Хочу провести один эксперимент и посмотреть, что будет. Идея появилась, когда я шерстил свою память, включая бред, который мне рассказывал в прошлой жизни сосед, малолетний дебил. Как максимум, в случае провала я буду выглядеть дураком. Ничего страшного. У меня ещё три попытки будет, чтобы попробовать что-то другое… В мгновение ока преодолеваю расстояние, отделяющее меня от пленника, обрушив на него всю тяжесть ауры примарха, подобно тому, как это делал Император. — Гидра Доминатус! — шепчу на ухо спецу, воздействуя на определённые участки как в разуме, так и в душе, особо не надеясь на результат… Есть пробитие! Было бы смешно от того, как выпучил глаза этот молчун, если бы не буря в астральном плане. Мгновение, и на меня навалилась аура другого примарха, отчего как-то резко стало не до смакования триумфа. Тело космодесантника-разведчика будто активировало скрытые до сего момента возможности, начав работать наподобие моего или Русса. Одновременно с этим в теле оказалось сразу вроде бы как две души, одна из которых была подавлена другой, более мощной, потянув за собой и родное сознание. «Видно, братик наблюдал за моими потугами, вот и решил заглянуть на огонёк», — решил я для себя. — Неожиданно, — было первым, что сказал теперь уже мой брат, пробуя ставшее ему вместилищем тело, да беда — оковы мешали. Такие даже Леман не порвёт с ходу. — Сам удивлён, — отвечаю ему правду. Я надеялся лишь на то, что смогу снять защиту, которую невозможно взломать полностью, даже удалив части мозга, и при этом не превратить десантника в овощ. — Поговорим? — кивком головы указывает на двух близнецов за моей спиной. — Того и хотел, но думал, что твой сын послужит связным, — жестом отсылаю инквизиторов. Разговор предстоит интересный и, надеюсь, продуктивный. — Считай, что я решил почти лично поздравить вас с успешным завершением испытания, — хмыкнул он со слегка ехидной интонацией…
