Эпоха Конца

Трапеза закончилась. На столе остались лишь обглоданные кости Потрошителя. Дети сидели, привалившись друг к другу, сытые и сонные. Тяжелая пища, насыщенная чужой причудой, клонила в сон. №24 сидела во главе стола. Она чувствовала, как внутри её живота урчит не просто желудок, а сама Бездна. Энергия злодея бурлила в крови, перестраивая нервную систему. Но внезапно к горлу подкатил странный ком. Это не была тошнота. Это было похоже на икоту, только... холодную. — Ик... Она открыла рот. Но вместо звука из её губ вылетел маленький, светящийся шарик. Он был размером с грецкий орех, полупрозрачный, с дымчатыми разводами внутри. Он не упал на стол, а завис в воздухе, медленно вращаясь. Дети встрепенулись. — Что это? — шепотом спросил №42, вытирая жирный рот рукавом. №24 протянула руку. Её ладонь была покрыта мягкой белой шерсткой (как у Фапуты), а пальцы заканчивались красными когтями. Она осторожно коснулась шарика когтем. Дзынь. Тихий, хрустальный звон. В ту же секунду шарик начал расти. Он раздулся до размера футбольного мяча, а дым внутри него сложился в четкую, живую картинку. Как голограмма, только гораздо реальнее. Все увидели то, что видел Потрошитель за час до своей смерти. Картинка: Темный переулок. Руки (руки Потрошителя) держат за горло какого-то героя в плаще. Лезвие входит в бок. Герой хрипит, его глаза закатываются. Чувство триумфа. Чувство власти. Дети ахнули. Это было как кино, но страшное, документальное кино. — Воспоминание... — прошептала №24. — Это то, что он помнил. Она хотела отодвинуть шар, но случайно задела его не когтем, а внутренней стороной запястья, там, где шерсть заканчивалась и начиналась голая, нежная кожа. ВСПЫШКА. №24 дернулась, как от удара током. Её глаза закатились. Она больше не сидела в столовой. Она была Потрошителем. Она чувствовала вонь мусорных баков переулка. Она чувствовала рукоять ножа в руке. Она чувствовала, как дрожит жертва в её хватке. И самое страшное — она чувствовала его удовольствие от убийства. Эмоции чужака захлестнули её детский разум цунами. — Ааах! — она отдернула руку, тяжело дыша. Шар тут же сжался обратно в маленький кристалл. [Навык получен: Кристаллизация Памяти (Ранг D)] [Свойство: Проекция (Визуально) / Погружение (Тактильно при контакте с кожей)] №24 смотрела на кристалл с ужасом и восторгом. Если трогать шерстью или когтями — смотришь кино. Если трогать кожей — живешь чужой жизнью. — Дай посмотреть! — №12, глупый и любопытный, потянулся к шарику. — Не трогай кожей! — крикнула №24, но было поздно. Мальчик схватил кристалл голой ладошкой. Его глаза тут же распахнулись неестественно широко. Он закричал. Не своим голосом. В его голове проносились годы убийств, пыток и безумия взрослого маньяка. Для детской психики это был удар кувалдой. Он упал на пол, биясь в конвульсиях, продолжая сжимать кристалл, не в силах разжать руку. №24 спрыгнула со стула. Одним движением она выбила кристалл из его руки своей мохнатой лапой. Мальчик затих, всхлипывая и пуская слюни. Он увидел слишком много. В столовой повисла гробовая тишина. И тут двери распахнулись. Не с шипением, как обычно. Их буквально вырвало телекинетическим ударом. На пороге стояла Жнец. Она не стояла на балконе. Она пришла лично. Её шесть глаз горели ярче, чем когда-либо. Она медленно подошла к столу, её черный плащ шелестел по полу, как крылья летучей мыши. Дети вжались в стены. Даже №24 почувствовала, как шерсть на загривке встала дыбом. Жнец остановилась перед парящим кристаллом. Она протянула руку в перчатке и взяла его. — Интересно, — её голос звучал низко, вибрирующе. — Ты не просто ешь плоть. Ты пожираешь суть. Она перевела взгляд на №24. В её глазах, обычно равнодушных, теперь читался фанатичный блеск. Как у коллекционера, нашедшего бриллиант в куче угля. — Я искала оружие, — сказала Шестиглазая Смерть. — А нашла Сосуд. Она сжала кристалл в кулаке, спрятав его в складках мантии. Потом она наклонилась к №24. Её лицо (точнее, маска тьмы и глаз) было в сантиметре от лица девочки. — Слушай меня внимательно, №24. Жнец схватила её за подбородок рукой в жесткой перчатке. — До этого момента мы играли. Я позволяла тебе умирать, ошибаться, возиться с этим мусором, — она кивнула на дрожащих детей. — Но теперь всё изменится. Она выпрямилась, возвышаясь над ними как башня. — С завтрашнего дня ты переходишь на индивидуальное обучение. Я лично займусь твоей дрессировкой. — Ты будешь учиться магии. Тактике. Пыткам. Истории. Ты будешь знать всё, что знаю я. Её глаза сузились. — Но запомни: ставка сделана. Я поставила на тебя перед Хозяином. — Больше никаких поблажек. — Ошибешься в ударе — я сломаю тебе руку. — Ошибешься в ответе — я лишу тебя языка на неделю. — Позволишь своим эмоциям взять верх — я убью одного из твоего «стада» у тебя на глазах. Жнец обвела взглядом притихших детей. — Ты хотела быть вожаком? Будь им. Но если ты оступишься, они заплатят кровью. А ты будешь смотреть на это через свои кристаллы вечность. Она развернулась и пошла к выходу. — Урок начинается завтра в 04:00. Не опаздывай. Двери захлопнулись. №24 осталась стоять посреди комнаты. Сердце колотилось. Она получила то, что хотела — силу и внимание. Но цена выросла в тысячи раз. Она посмотрела на №12, который всё еще тихо плакал на полу, переживая чужие кошмары. Она подошла к нему, подняла на руки (она была сильнее их всех теперь) и понесла к койке. «Я не ошибусь», — подумала она, и её красные глаза сверкнули во тьме. — «Я выучу всё, что ты дашь, Жнец. И однажды я создам кристалл с твоими предсмертными хрипами».