Влево-влево, вправо

Очередная вписка. Груда паленых кроссовок Nike и Adidas на коврике в прихожей. У стены ряд пустых бутылок из под кока-колы, дешевой водки и вишнёвого гаража. Из соседней комнаты раздавалась какая-то очередная зашкварная попсовая хуйня. Кто-то закрылся в ванной и ебался под бит, да так, что по коридору эхом раздавались стоны этой малолетней шалавы. На балконе тряслись от холода пиздострадальцы-философы. В их руках мелко подрагивала сигарета из общей пачки и огонёк зажигалки, то и дело пускаемой по кругу. В зале во всю отрывались тусовщики. Десятки рук поднятых вверх, мокрые от пота тела. Полупустые, рыбьи глаза неспособные за что либо зацепиться. Эйфория, чтоб её. Тихо щёлкает замок спальни чьих-то предков. Кроки дергает за ручку. Раз. Два. Вроде закрыта. Ещё раз дёргает. Точно закрыта. Кроки стискивает тонкое запястье в своей ладони, и с чужих губ срывается сиплый вздох который тут же тонет в битах музыки. Мэйк в холодном свете ночи и отблесках неона больше походил не на человека, а на какое-то ебучее НЛО. Ну или на то страхоебище из космо-игры. Мимик вроде. Или миметик. Хуй знает. Кроки ловит себя на том, что его нога дрожит, а руки судорожно рыщут по карманам в поисках наркоты. Ну бля-я-ять. Он же хотел быть трезв как...донышко? Перышко? Короче, как стакан дистиллированной водяры. Кроки нащупывает в кармане зип-пакет и наконец-то расслабляется. Ну что ж, не в этот раз похоже. И резко схватив Мэйка за шею валит его на кровать. Тело под ним мягко сминается и что-то тихо бормочет. Кроки проводит холодным носом по шее парня, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками. От Мэйка пахло чем-то на удивление сладким, Мейби бы сказала, что "пудровым". Кроки сильнее утыкается в длинные волосы и вдыхает запах. Ну Мэйк прямо чупа-чупс с клубникой, а не мальчик. Кроки прикусывает кожу за ухом, слегка оттягивает сережку-крестик и спускается ниже, ещё ниже, зубами задирает клетчатую тишку, а потом достает траву из кармана и высыпает Мэйку на живот. Он снюхивет колеса с впалого живота и сильнее впивается ногтями в ткань джинс. Блять, каждый раз как первый нахуй. Кроки пытается абсторгироваться, но в носу горит так, будто он вышел в Арктике на улицу и вдохнул стирального порошка. Сто раз. Кроки сглатывает горечь, стекающую по стенкам гортани и морщится от отвращения. Лучше бы он каплями для глаз закидывался. Блять. А дверь закрыта? Кроки сильнее жмурится и пытается вспомнить, закрывал ли он дверь. Вроде да. Или нет...? На заплетающихся ногах он подходит к двери и дёргает за ручку. Раз. Два. Закрыта. Он хочет вернуться к кровати, но снова утыкается в дверь. И опять. Раз. Два. Закрыта. Точно закрыта. Кроки нервно выдыхает и заваливается на кровать. Будет хуево, если его, обдолбанного в хламину, заметят обжимающимся с парнем. Хотя. Кроки отдирает голову от кровати и быстро оглядывает Мэйка. Вряд ли его кенты разберут хуй в темноте. Они то и в пизде клитор не в состоянии найти. Да и Мэйк, сволочь эмовская, патлы отрастил такие, что любая бы швабра завидовала. Мэйк вообще девка девкой. И тело у него такое, девчачье. Бледный, худой, ну прям эталон пабликов "Типичная анорексичка", ну, и дрочеров с онлика. Кроки ближе подвигается к Мэйку и замечает на его коже остатки порошка. И тут мозг похоже решил косплейнуть процессник его компа при запуске "Вульфа 2". По другому Кроки никак не мог объяснить, почему он решил, что слизать наркоту предназначенную для вдыхания, это пиздатая идея. Горечь, которая раньше была лишь на нëбе, резко растеклась по всей полости рта. Язык жгло так, будто он наелся аджики своей Бабки и шлифанул это все ещё острым перцем. Ощущение, мягко говоря, уебищное, Кроки от этого кайфа не словил. В пустой голове билась мысль: "Только бы не блевануть". Кроки болезненно хмурится, пытаясь вспомнить, где у кровати находится край и сколько их вообще. Вроде, где-то справа был. А с какой стороны право? Хотя, черт с этим правым-левым, главное блевать не на Мэйка. Изнасилование он то не факт, что вспомнит, а если даже и вспомнит, то сто процентов не воспримет серьезно, спишет на наркотики, мол, всë в таком состоянии бывает, чё обижаться. А вот если Кроки испортит его любимую тишку, то уж точно истерику устроит, в ЧС кинет. Кроки нащупывает рукой край кровати и тяжело выдыхает. Так, ну теперь он хотя бы знает, куда перекатываться если станет совсем херово. А пока... Кроки тянется всем телом к Мэйку, кусает те места, до которых может достать без головокружения. Он царапает ему тупыми ногтями грудь, бедра, оставляя бледно-розовые вспухшие ссадины и синюшные пятна. Кроки с наслажденим водит по ним пальцем туда-сюда. Ме-ди-та-ти-вно — тянется, словно мармеладные язычки, мысль в его голове. И запах такой витает в воздухе, клубничный, ядовито-кислый. Кроки вдыхает его глубже, утыкаясь холодным носом Мэйку в грудь. От него. От него. От него. Мэйк - концентрат этого запаха. Интресно. А на вкус он такой же? Ну, вкусный. Он облизывал его живот, но тогда все перебила злоебучая наркота. Но даже сквозь неё, Кроки казалось, что он случайно лизнул сладкую конфетку. Мэйк в его руках вдруг дергается, его тело вдруг начинает всплывать, но Кроки вовремя прижимает его ближе. Нет. Тот никуда не уйдет. Не сегодня. Не сейчас. Кроки старается мягко поцеловать его в шершавую кожу, настолько нежно, насколько вообще это возможно, но его губы лишь криво, едва ощутимо мажут по груди. Мэйк все равно не вспомнит. И Кроки не вспомнит. Не вспомнит, точно. Поэтому можно всё. Потому что стыдно не будет. Да и вообще. За что стыдно? Он же почти "прынц", не выебал бы Мэйка он, выебал кто-то другой. Сто процентов это был бы какой-то немытый хач с букетом венеричек. Так что, Мэйк ещё должен будет ему спасибо сказать. К горлу подкатывает тошнота. То ли от возбуждения, то ли от прихода. Мэйк под ним чуть постанывет, некрепкими руками хватается за его худак. Говорит что-то. Тихо так, что Кроки даже подвинувшись ближе, не смог разобрать, что тот лепечет. Горло снова начинает саднить. Так. Не время саморефлексии. Он блять не школьный психолог. Поэтому тянется к ремню Мэйка и дрожащими руками пытается расцепить серебряную бляшку. Она кстати ни чё такая. На ней узор какой-то, веточки-хуеточки что ли. Кроки сдергивает штаны, оставляет следы на бедрах, коленях. Мэйка необходимо метить, он же слащавый, на него пол школы слюни пускает. Ещё заберут. Кроки берёт член Мэйка в рот, начиная старательно на него насаживаться. Он конечно не уверен, что у того в таком состоянии встанет, но хули, не попробуешь не узнаешь. Ему вообще всегда говорили, что он мальчик способный, старательный, схватывающий все на лету. Так что ни одна сука от него неудовлетворенной не уйдет. Тонкие пальцы впиваются ему в волосы, слабо оттягивают от члена. Мэйк смотрит ему прямо в глаза и Кроки почему-то от его взгляда становится страшно. Сам даже не знает почему, наверное, это все от наркоты. Но он быстро расслабляется, когда пальцы с его головы исчезают, напоследок заправив челку за ухо. Кроки насаживается как можно глубже, громко чмокая и тяжело дыша. Кроки правда-правда пытается делать так, чтобы Мэйку нравилось. Он пытается двигать головой и губами так же, как это делали девчонки в порно, но его мысли петляли как машины на дрифт заездах. Вдруг его глаза цепляются за родинку на бедре. Кроки долго на неё смотрит, даже наверное, слишком долго, а потом не выдерживает и прикасается к ней губами. Видит следующую. И так вышу, выше. Он чувствует простыни в руках, своё неустойчивое тело, накреняющееся то вправо, то влево, но остановится не может. Родинки. Родинки. Родинки. На плечах, рёбрах. Мэйк плавится и растекается в его руках, становится картой, простой и удобной. Лишь пункт А и пункт Б. Кроки кажется, что он целует нечто мягкое, светящееся. Что это? Машина? Свет фар? Стоп. Нет. Они на пятнадцатом этаже. Машину сюда не закатишь, только на руках нести. Это солнце. Оно меньше машины. Хотя что оно делает ночью в квартире? Солнца. Со-лн-це. Ну блять, правда, что оно здесь делает. Кроки отдалённо понимает, что впивается зубами в шею Мэйка, слизывает пот, раскатывает соль по языку. И утыкаясь во влажные волосы, громко стонет. Он трётся об Мэйка, истерично пытаясь выбить из себе оргазм. Но ощущает лишь боль. Боль. Боль в носу, горле, желудке. Чёрт. Черт бы побрал это всё. Кроки сдирает своё тело с Мэйка и перекатывается к краю кровати. Бред. Бред. Запоздалый оргазм выходит вместе с дрожью и рвотой. Так как же солнце попало в комнату?