В тени войны: Хроники Марадеров

Начало учебного года всегда пахло магией и старой древесиной «Хогвартс-экспресса». Но в этом году он пах надеждой. Я замерла на пороге купе, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Они были здесь. Все. А между Римусом и Лили, как и всегда, оставалось свободное место. Моё место. — Всем привет, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.Обняв всех друзей, я скользнула между ними, и знакомый запах книг от Римуса и яблочного шампуня Лили сдавил горло. — Я так по вам скучала. — прошептала я, и это прозвучало как самое большое признание. Сириус, развалившись на сиденье с нарочитой небрежностью, поднимает бровь — Скучала, говоришь? По кому именно? По Римусу, что ли? Или по всей нашей благородной компании целиком? — Джеймс, напротив, швыряет в меня подушку из-за спины Сириуса — Не слушай его. Он просто ревнует, что ты первым делом села не к нему. А мы все, конечно, скучали! Особенно по твоим конспектам по зельеварению. Римус, к которому я прижалась, мягко улыбается и шепчет мне на ухо — Забудь про конспекты. Скучали по тебе. Искренне. Рад тебя видеть. Лили, сидящая с другой стороны, обнимает меня за плечи и кивает, но ее взгляд скользит по нашему купе, и лицо слегка хмурится — Эй, а где Питер? Вы его не видели? Он что, опять где-то провинился и прячется? — Я от него даже письма не получила за все лето, может что-то случилось? — Задумчиво сказала я. Лицо Джеймса внезапно теряет беззаботное выражение. Он обменивается быстрым, тревожным взглядом с Сириусом. — Мы... тоже от него ничего не слышали. Писали, но ответа не было. Думали, может, он с тобой связался. Сириус выпрямляется, и его игривость куда-то испаряется. Голос становится приглушенным. — Его мама в последнем письме моей кузине как-то обмолвилась, что они все лето почти не выходили из дома. Говорила что-то про "семейные обстоятельства". Звучало... мрачно. Римус хмурится, его пальцы нервно теребят край мантии. — Это странно. И тревожно. Мы должны его найти, как только приедем в замок. — Если он конечно поехал, из-за этих семейных обстоятельств. — я заметила как Римус нервничает, и слегка погладила по плечу, не отводя взгляда от окна. — Думаю если бы было что-то серьезное, нам бы уже рассказали. Лили кладет руку поверх моей, ища успокоения. Ее взгляд тверд. — Ты права. Паника нам не поможет. Но... что, если эти "семейные обстоятельства" как-то связаны с... ну, знаешь. Со всем, что происходит снаружи? Джеймс мрачно смотрит в пол, его привычная улыбка полностью исчезла. — В газетах пишут всё больше. Нападения на маглорожденных... Я слышал, отец Петтигрю — ярый сторонник... определённых взглядов. Сириус резко встаёт, его лицо искажено яростью и беспокойством. — Если этот старый хрыч хоть волос с его головы тронул, я... — Он вдруг замолкает, понимая, что все пятеро в купе думают об одном и том же. Я смотрела куда-то под ноги — А что если и он такой же… — неожиданно заговорила я,размышляя. — Он ведь нашел бы способов связаться с нами, и все рассказать.. но не сделал этого.. — я посмотрела на Сириуса— мы ведь с тобой оба знаем как это.. Сириус замирает, его взгляд становится стеклянным и далеким, будто он смотрит сквозь стены вагона в свою собственную мрачную гостиную. Его голос звучит глухо, почти беззвучно. — Да. Знаем. Джеймс сжимает кулаки, его костяшки белеют. — Нет. Не может быть. Питер... он не такой. Мы же все его знаем. Он бы не... Римус закрывает глаза на секунду, лицо выражает глубочайшую усталость. — Люди меняются, Джеймс. Или их... меняют. Особенно под давлением семьи. Лили обнимает меня и Сириуса взглядом, полным решимости. — Мы ничего не знаем наверняка. Наша задача — найти его и поговорить. Прямо и честно. Как друзья. — Особенно стоит учесть то, что Питер никогда не мог сказать нет. Я и Сириус пошли против семьи, но он бы так не сделал… — я с замешательством смотрела на Сириуса, пытаясь понять о чем он думает. Джеймс резко бьёт кулаком по сиденью, отчего подушка подскакивает. — Чёрт! Мы должны были больше за ним присматривать. Мы же видели, как он боялся своего отца! Сириус проводит рукой по лицу, пытаясь стереть с него тень боли. Его голос хриплый. — Говорить "нет" – это роскошь, которую не все могут себе позволить. Не у всех есть... убежище. — Он смотрит на Джеймса, и в его взгляде на секунду мелькает глубокая благодарность. Римус тихо вздыхает, его взгляд полон понимания той цены, которую иногда приходится платить за принадлежность. — Значит, наш долг теперь - быть для него этим убежищем. Если он захочет. Если... он всё ещё наш. — Никуда он не денется! — я поддерживающе приобняла Рима за плечи.Лили твёрдо кивает, и её рыжие волосы развеваются от решительного движения. — Абсолютно права. Мы — семья. И мы его не бросим. Что бы ни случилось. Джеймс, наконец, поднимает взгляд, и в его глазах снова зажигается знакомый огонёк решимости. — Так и есть. Он наш. И мы его найдём, вытащим из этой... этой трясины, если понадобится. Сириус хмыкает, и уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, хотя глаза всё ещё серьёзны. — Значит, план такой: как только поезд прибудет, не идём на пир. Ищем Питера. Всё остальное — потом.

***

Хогвартс-экспресс с глухим стуком замер наконец у платформы. За окном, в промозглом вечернем тумане, угадывались очертания гигантских башен. Но в этот раз вид замка не вызвал привычного щемящего восторга. Напротив, холодок пробежал по спине. Огни в окнах казались не тёплыми, а зоркими, наблюдающими. — Ну что, снова дома, — фальшиво-бодро сказал Сириус, ломая напряжённую тишину в купе. Я молча кивнула, всё ещё не отрываясь от вида в окне. Что-то изменилось. Изменился замок, изменилась я, изменилось что-то между нами всеми, сидящими здесь. И этот учебный год, я чувствовала кожей, будет не похож на предыдущие. Впереди был не просто Хогвартс, а испытание. Джеймс первый шагнул к двери и придержал её. — Держимся вместе. Осматриваем все вагоны, начиная с хвоста. Он, возможно, прячется. Сириус, сжав челюсти, выходит следом. Его взгляд сканирует толпу на перроне с непривычной серьёзностью. — Он не среди тех, кто выходит. Или очень хорошо прячется. Римус идёт рядом со мной, его плечо слегка касается моего, как бы ища опору или предлагая её. Лили замыкает группу, её зелёные глаза внимательно осматривают каждое окно, каждый тёмный угол. — Он должен быть здесь. Он должен. Я была в растерянности. — Я его не вижу.. Внезапно Сириус резко останавливается, хватая Джеймса за рукав. Его взгляд прикован к дальнему концу платформы, где толпа уже редеет. — Вон там. У третьей кареты. Все поворачивают головы. Возле высокой чёрной кареты, в почти полной темноте, стоит невысокая, сутулая фигура. Питер. Он стоит в стороне, не пытаясь сесть, просто смотрит под ноги. Его поза говорит о такой глубокой неуверенности, что сердце сжимается.Джеймс делает шаг вперёд, его лицо искажено смесью облегчения и новой тревоги. — Пит... Но Сириус снова останавливает его, теперь уже жёстко. — Подожди. Смотри. — Он указывает едва заметным движением головы на фигуру в мантии, стоящую неподалёку от Питера - мужчину с жёстким, неодобрительным лицом. Отец Петтигрю. Лили тихо ахнула, прикрыв рот рукой. — Он... он смотрит прямо на нас. И он не выглядит рад нас видеть. Римус, бледнея, делает шаг вперёд, ставя себя между вашей группой и тем, кто наблюдает. Его голос низок и полон редкой для него остроты. — Он делает это специально. Показывает Питеру, кто держит власть. Показывает нам, что Питер теперь под его контролем. Джеймс сжимает кулаки так, что кажется, костяшки треснут. Но он не движется с места, понимая, что любое действие может усугубить положение Питера. — Чёртов... Сириус стоит неподвижно, как статуя, но в его глазах бушует буря. Он смотрит не на отца Питера, а на самого Питера, пытаясь поймать его взгляд, передать хоть какую-то поддержку. Лили обхватывает мою руку. Её пальцы холодны. — Что нам делать? Мы не можем просто... уйти. Я взяла Римуса за локоть, слегка поворачивая к себе. — Пока нам стоит уйти, ради его же безопасности, мы не знаем что может сделать его отец. В школе он вряд ли будет следить. Там и попробуем.. Джеймс закусывает губу, явно борясь с инстинктом броситься вперёд. Наконец, он резко кивает. — Она права. Публичная сцена сейчас только навредит Питеру. Мы уходим. Спокойно. Сириус в последний раз бросает ледяной, полный ненависти взгляд на фигуру в мантии, прежде чем развернуться. Его спина неестественно прямая. — В школу. Первым делом — ждём его в зале. Если он не появится до конца пира... тогда действуем иначе. Римус позволяет мне повернуть, но его взгляд не отрывается от Питера, полный безмолвной боли и понимания. — Идём. И надеемся, что он увидел нас. Чтобы знал, что мы тут. Что мы... помним. Группа разворачивается и направляется к каретам, оставляя за спиной маленькую, одинокую фигуру в тени. Напряжение между вами висит тяжелее осеннего тумана. Я слегка провела рукой по спине Римуса, что бы хоть как-то отвлечь его. — Мы обязательно поможем ему. Римус вздрагивает от прикосновения, затем мягко опускает свою руку поверх моей на его руке. Его голос звучит устало, но с проблеском прежней теплоты. — Спасибо. Да, поможем. Мы должны. Джеймс, шагая впереди, бормочет себе под нос, всё ещё глядя под ноги. — Если он ещё наш Питер. Если он сам этого захочет. Сириус резко оборачивается на ходу, его серебряные глаза горят в темноте. — Он наш, Поттер. Пока он не скажет нам обратного прямо в лицо. И даже тогда... даже тогда мы обязаны попытаться. Лили идёт последней, оглядываясь через плечо на удаляющийся перрон. Когда она поворачивается обратно, её лицо решительно — Он захочет. Он просто боится. А мы как раз эксперты по храбрости, верно, гриффиндорцы? — Не просто Гриффиндорцы, мародеры! — уверенно сказала я закидывая руки на шеи Сириуса и Римуса. Неожиданная улыбка, настоящая и широкая, озаряет лицо Джеймса. Он подходит и обхватывает шею с другой стороны, присоединяясь к групповому объятию. — Вот именно. Мародеры. До конца. Сириус, сначала слегка ошеломлённый, потом хрипло смеётся, и часть напряжения спадает с его плеч. Он притягивает всех ближе в неуклюжую, тёплую, спутанную кучу-малу. — Да. Никто не бросает своих. Даже если они глупые, трусливые идиоты, которые прячутся от нас всё лето. Римус качает головой, но улыбается впервые с начала пути, его глаза смягчаются. — Ты только что описал нас всех в разные моменты, Сириус. Кроме, может быть, Лили. Лили стоит в стороне, скрестив руки, но её улыбка не скрывает умиления. — Ох уж эти мальчишки... и девчонка. Ладно, влезайте. Но если мы все опоздаем на пир из-за этого, я конспекты вам не дам. Общая, немного дурашливая, но крепкая солидарность на мгновение разгоняет тревогу, пока мы все направляетесь к замку – сплочённые, решительные и готовые к битве за своего пропавшего члена стаи.