прости меня

Нил Джостен ненавидел ночи в общежитии Palmetto. Днём здесь всегда было шумно: кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то хлопал дверями и кричал через коридор. Лисы умели делать вид, что всё нормально. Но ночью притворство спадало. Оставались только тени, чужие дыхания за стенами и мысли, от которых невозможно было убежать. Он лежал на спине, глядя в потолок, и считал трещины. Сбился на тридцать седьмой раз. Где-то в другом конце здания хлопнула дверь. Нил вздрогнул раньше, чем понял почему. Он слишком привык ждать бегства — даже сейчас, когда бежать было некуда. Перед глазами снова всплыло лицо Эндрю. Холодное. Закрытое. Злое — и обиженное сильнее, чем Нил был готов признать. Он всё испортил. Снова. *** Утреннюю тренировку никто не отменял, даже если половина команды выглядела так, будто не спала вовсе. Нил вышел на корт раньше остальных, решил сделать разминку, стараясь сосредоточиться на привычных движениях. Экси была единственная, что иногда заставляла его дышать ровно. Эндрю появился последним. Он шёл спокойно, не торопясь, будто знал, что все взгляды всё равно будут прикованы к нему. Его лицо было нечитаемым — как всегда. Если бы Нил не знал его так хорошо, он бы решил, что между ними ничего не произошло. Но Нил знал. Он слишком хорошо знал, как Эндрю двигается, когда закрывается. Как держит плечи. Как не смотрит в его сторону — принципиально. — Джостен, ты сегодня в облаках? — рявкнул Ваймак. Нил моргнул и кивнул. — Извините. Эндрю усмехнулся. Коротко. Беззвучно. Это было хуже крика. Тренировка превратилась в пытку. Нил пропускал подачи, слишком резко входил в повороты, сбивался с ритма. Каждый раз, когда он оказывался рядом с Эндрю, воздух становился тяжелее. В какой-то момент Эндрю остановился посреди корта. — Хватит. Все замерли. — Он мешает, — продолжил Эндрю, указывая клюшкой на Нила. — Уберите его. Ваймак прищурился, но спорить не стал. — Джостен, вон с корта. Приведи голову в порядок. Нил вышел, чувствуя на себе взгляды. Он не спорил. Он знал, что заслужил. *** На трибунах было холодно. Нил сидел, сцепив руки, и смотрел, как команда продолжает тренировку без него. Эндрю двигался точно, выверенно, без единой ошибки. Он всегда был таким — когда злился, становился ещё лучше. «Я не имел права», — думал Нил. «Я снова решил за него». Он не заметил, как тренировка закончилась. — Ты собираешься сидеть здесь вечно? Голос Эндрю прозвучал рядом, слишком близко. Нил вздрогнул и поднял голову. Эндрю стоял напротив, скрестив руки, глядя на него сверху вниз. — Если ты хочешь, чтобы я ушёл… — начал Нил. — Я не спрашивал, чего я хочу, — перебил Эндрю. — Я спросил, что делаешь ты. Нил медленно встал. — Думаю, как всё исправить. — Плохо думаешь. Это было честно. И больно. — Я знаю, — сказал Нил. — Поэтому… я хотел извиниться. Эндрю усмехнулся. — Словами? — Действиями, — ответил Нил, прежде чем успел испугаться. Эндрю прищурился. — Ты уже пробовал действовать. Мне не понравилось. Между ними снова повисла тишина. Но в этот раз она была другой — напряжённой, натянутой, как струна. — Я не прошу прощения, чтобы тебе стало легче, — тихо сказал Нил. — Я прошу, потому что понял: если я ещё раз решу за тебя, ты имеешь полное право уйти. И я не буду останавливать тебя. Эндрю смотрел долго. Слишком долго. — Ты боишься потерять меня, — наконец сказал он. Нил не стал отрицать. — Да. — Тогда запомни, — медленно произнёс Эндрю. — Не смей накидывать на меня поводок. Нил кивнул. — Я понял. Эндрю развернулся, собираясь уйти, но остановился на полпути. — Сегодня вечером. Трибуны. Если не передумаю. Это было не прощение. Это был шанс. И Нил собирался удержать его — не силой, не страхом, а тем, что наконец научится спрашивать.