Исправлять чужие ошибки.

      Яркий свет от монитора был единственным источником освещения в тёмной комнате. Пряди волос падали на лоб, мешая глазам сосредоточиться. Пальцы то и дело печатали на клавиатуре, кликая мышью по сайтам, на которых он искал как можно больше и подробнее информации о делах, связанных с его отцом. Информация, которую он находил в интернете, была довольно старой — прошло уже несколько десятков лет. В каждом источнике говорилось одно и то же.

1993 год, 19 мая, город Балтимор.

В одной из пиццерий произошёл несчастный инцидент. Один из аниматроников вышел из строя. По какой-то неизвестной причине голова ребёнка оказалась в пасти аниматроника: челюсти сжали череп, и ребёнок погиб на месте.

Сотрудники не смогли объяснить, как именно ребёнок оказался рядом с аниматроником. Владелец пиццерии уверял, что это был несчастный случай и что ребёнок из-за любопытства сам полез к механизму. Родители же считали, что в случившемся замешан один из сотрудников.

      Полиция допросила всех работников и посетителей, находившихся в пиццерии в тот день. Никто не видел ребёнка в момент его исчезновения из поля зрения родителей. Также никто не слышал криков.

Тело ребёнка нашли застрявшим в пасти аниматроника: половина головы находилась внутри. Череп был расколот, а повреждения мозга привели к мгновенной смерти.

Родители подали в суд на владельца пиццерии, однако его вину доказать не удалось. Суд постановил обязать пиццерии устанавливать видеонаблюдение и усилить контроль за безопасностью посетителей.

Пиццерия в Балтиморе проработала всего лишь два года, в полосе происшествия оно закрылось. Но через год открывается ещё одна пиццерия в штате Южной Каролины, в городе Пальметта. Если в первая пиццерия проработала всего лишь два года, то вторая уже целых семь лет.

1998 год, 16 июля, город Пальметта.

В пиццерии пропал ребёнок, находившийся внутри здания. Он исчез бесследно, не оставив никаких зацепок. По словам очевидцев, во время празднования ребёнок ещё был в помещении, но спустя одну-две минуты исчез.

Полиция обыскала всю пиццерию, однако никаких следов не обнаружила. Камеры видеонаблюдения не зафиксировали ничего подозрительного. В 17:30 ребёнок ещё находился внутри, а уже через две минуты исчез. Существовала версия, что он мог выйти сам, а позже быть похищенным.

2001 год, 20 июля, город Пальметта.

В этот день в пиццерии пропали сразу двое детей. Зацепок не было, видеонаблюдение не дало полезной информации, и полиция зашла в тупик. Главным подозреваемым стал владелец пиццерии — Натан Веснински.

Однако прямых доказательств против него не нашли, и дело было закрыто.

2001 год, 19 августа, город Пальметта.

Спустя месяц пропал ещё один ребёнок. Жители города начали открыто обвинять Натана Веснински в исчезновениях детей. Несмотря на давление общественности, опытные следователи не нашли доказательств его вины.

Родители были в отчаянии. Репутация пиццерии оказалась уничтожена, и вскоре заведение закрыли навсегда.

Собрав всю информацию, Нил облегчённо встал со стула. Колени хрустнули, шея затекла от долгого неподвижного сидения. Он несколько раз подпрыгнул на месте и сделал лёгкую растяжку. В комнате казалось душно, и, не раздумывая, он подошёл к окну и распахнул его. Свежий воздух ворвался в тёмное помещение. От холодного ветра по коже пробежали мурашки. Глубоко вдохнув, Нил достал из кармана старых растрёпанных шорт сигареты. Сигарету пришлось прикрывать ладонью, чтобы зажечь. Он не курил по-настоящему — просто вдыхал дым, ощущая запах табака. Это напоминало об отце. Последний раз он видел его, когда ему было шесть лет. Отец часто пропадал в гараже, создавая что-то, но что именно — Нил не знал и побаивался туда заходить. Мужчина был постоянно напряжён и зол: из-за любой мелочи мог накричать и на сына, и на жену. Ссоры были обычным делом.        Однажды отец сам позвал Натаниэля и показал своё творение. Это был двухметровый золотой кролик, а рядом с ним возвышался ещё более высокий золотой медведь с чёрной шляпой. Внутри они были пустыми — туда можно было поместить человека или металлический скелет с механизмами движения. Тогда отец сказал, что это аниматроники, и что они станут величайшим изобретением человечества. И он не соврал. После открытия пиццерии люди с интересом начали туда приходить, думая, что это обычное кафе с пиццей. Но всё оказалось иначе. Внутри находились аниматроники, которые пели, двигались почти на 180 градусов, будто танцевали и играли на музыкальных инструментах. Дети были в восторге. Нил до сих пор помнил их визг. Бизнес Натана быстро пошёл в гору, некоторые компании хотели выкупить проект, но он отказывался — доходы были колоссальными. Пиццерия работала каждый день. Там были не только пицца и аниматроники, но и игровые автоматы. Тогда Нилу было пять лет, и он обожал то время. Разноцветные шарики, запах пиццы, радостный смех посетителей и счастье на лицах родителей — в тот год они не ссорились. Натан покупал Натаниэлю всё, что тот хотел. Этот год он запомнил навсегда… но не только из-за счастья. Шестилетний Натаниэль до сих пор помнил, как ребёнок пытался выбраться из пасти аниматроника. Это был последний раз, когда он видел своего отца. Тёмная комната. Он, его отец и ребёнок. Мужчина поднёс ребёнка к пасти своего творения — челюсти золотого медведя удерживали его в воздухе. Ребёнок брыкался, плакал и звал маму. Натаниэль хотел помочь, но не мог — отец стоял рядом. Он не заметил, как начал дрожать. Отец подошёл ближе и встал за его спиной. Одной рукой он держал Натаниэля за рыжую макушку и медленно гладил, будто успокаивая испуганного зверька, а в другой держал сигарету. Запах дыма заполнял комнату. Ребёнок вырывался всё сильнее. — МАМА! — крик становился всё громче. — МНЕ БОЛЬНО… ПОЖАЛУЙСТА, МАМА, ПОМОГИ! Тело ребёнка дрожало так, будто температура в комнате резко упала. Натаниэль не выдержал. Слёзы наполнили глаза, руки тряслись, он не мог пошевелиться — только смотрел вперёд. Рука всё ещё гладила его по голове. Было невыносимо слушать крики боли. Он уже хотел попросить отца остановиться, когда услышал резкий скрежет, затем хруст — и оглушительный крик разнёсся по комнате. После него последовали стоны и мольбы о помощи, а затем — тишина. Тело ребёнка дёрнулось в последний раз и обмякло, повиснув в пасти золотого медведя. Кровь хлынула вниз. За считанные секунды у ног аниматроника образовалась лужа свежей крови. Брюхо механизма окрасилось в бордовый цвет. Запах был тяжёлым и удушающим, кровь не прекращала течь. В глазах потемнело, ноги дрожали. Натаниэль хотел отвернуться, но отец грубо развернул его обратно, заставляя смотреть. — Смотри, Натаниэль, — раздался холодный голос. — Смотри внимательно. Выбора не было. — Если не будешь меня слушаться, с тобой будет то же самое, — он крепко сжал голову сына и указал на тело. — Понял? Натаниэль начал судорожно кивать. Отец резко приподнял его голову. — Язык проглотил? — строго спросил Натан. — Отвечай словами. — Д… да… я… я понял… — выдавил он дрожащим голосом. Ответ, видимо, устроил мужчину. Он отпустил сына и ушёл, будто ничего не произошло. Натаниэль рухнул на колени. Воздуха катастрофически не хватало. В глазах мутнело, хотелось просто уснуть и проснуться утром, словно это был кошмар. Но тело ребёнка всё ещё было перед ним. Не выдержав, он забился в угол, обхватил себя руками и закрыл глаза. Слёзы ужаса текли ручьями. Он задыхался. Он не услышал, как кто-то вошёл. Только почувствовал грубые прикосновения — руки вцепились в плечи и начали трясти. — Натаниэль! — кто-то пытался докричаться до него. — Абрам! Только тогда он сфокусировался. Перед ним была мать. В её глазах застыл страх, руки дрожали. Не раздумывая, она схватила Натаниэля и потащила прочь. Запах свежей крови остался позади — вместе с мёртвым телом, всё ещё висевшим на аниматронике. Жуткий образ намертво впечатался в память, как напоминание о том, что произошло всего несколько минут назад.       Мэри Хэтворд — так звали его мать — вытащила сына из подвала и сразу усадила в машину. Двигатель зарычал. Она нажала на газ, и автомобиль сорвался с места. Натаниэль сидел на заднем сиденье и смотрел в окно. Пейзажи мелькали, дорога тянулась бесконечной полосой, а машина даже не думала останавливаться.       В голове всплывал кошмар. Аниматроник в виде большого золотого медведя. Ребёнок, отчаянно пытавшийся вырваться из пасти.Крик — пронзительный, разрывающий. А потом тишина.Та самая тишина, которая съедала изнутри. Капли крови падали на пол. Запах сигарет за спиной. Голос отца, холодный и угрожающий: «Я прикончу тебя, если не будешь слушаться». — Абрам, — наконец нарушила тишину мать. — Поспи. Дорога будет длинной. Абрам — его второе имя. Так называла его только она. Мальчик не знал, куда они едут. — А куда мы едем?.. — тихо спросил он — Подальше от твоего отца. Ответ заставил его вздрогнуть. Волосы встали дыбом. А если отец узнает? А если разозлится? Тогда ему точно не выжить. Тогда на его месте будет висеть уже он сам. — Зачем?.. — Чтобы защитить тебя, — уверенно сказала Мэри. — Я видела, что он натворил. Когда я не смогла найти тебя, я пошла в подвал… и увидела того мальчика. Я думала, что это ты. А до этого Натан сказал, что прикончит тебя. Ты жив — а значит, нам не место рядом с ним. — Мама… — голос Натаниэля дрожал. — Он так кричал. Он звал свою маму… Я ничего не сделал. Просто стоял. Он кричал так громко, а потом… потом перестал двигаться. Там была кровь. Очень много крови. Машина остановилась. Мэри вышла, открыла дверь и крепко обняла сына — живого, пережившего невозможное. — Я знаю, Абрам. Я знаю, — шептала она, гладя его по спине, будто могла забрать всю боль. — Теперь мы будем в безопасности. Нас двое. И никто больше не причинит нам вред.                         ***       Так началось их бесконечное путешествие. Они побывали почти в каждом штате, в поисках места, которое можно было бы назвать домом. И нашли его. Аризона. Финикс Город оказался тихим и неожиданно дружелюбным — он принял их сразу. Летом здесь было жарко, куда жарче, чем в Балтиморе. Мэри купила небольшой дом на окраине — старый, но почти сразу ставший родным. Натаниэль пошёл в местную школу. Учился средне, но хорошо разбирался в алгебре. Тогда же мать сменила ему имя и фамилию. Теперь его звали Нил Абрам Джостен. Он был обычным учеником — разве что слишком красивым. С каждым годом становился привлекательнее: рыжие волосы, едва заметные веснушки, ясные голубые глаза, загорелая кожа, подтянутое тело. Нил любил бегать по утрам. Любит до сих пор. Вспоминая подростковые годы, он невольно улыбался. Эти воспоминания приносили редкое чувство спокойствия. Когда духота окончательно ушла из комнаты, Нил закрыл окна. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в розово-оранжевые оттенки. Появлялись первые, едва заметные звёзды. Теперь он жил в Пальметта. После смерти матери оставаться во Финиксе он не смог. Продал дом и купил квартиру в многоэтажк: пятый этаж, маленькая спальня и кухня — ровно столько, сколько ему нужно. Он переехал сюда, чтобы расследовать дело отца. Несколько дней назад Нил увидел объявление: во вторую пиццерию, открытую его отцом, требовались охранники. Соглашаться было ошибкой. Но отец мёртв — значит, ему больше ничего не угрожает. Он помнил подвал. До этого ему приснился сон. Пиццерия что построил его отец, одновременно казалось что знает, а одновременно нет. Кто-то отчаянно звал его. Голос слышался в глубине здания, но как туда попасть он не знал. После этого этот сон начал повторится каждую ночь. И не выдержав решил что стоит узнать о отце. И был уверен: в исчезновении других детей отец замешан. Заявку одобрили. Встреча — через несколько дней. Пока что Нил собирал информацию. Он не привык к Пальметто — и не собирался. Закончит дело и уедет.       Эти мысли крутились в голове, пока он готовил завтрак. Кофемашина варила горький кофе, на сковороде жарились панкейки с минимальным количеством сахара. Запах выпечки заполнил кухню. Волосы были собраны в небрежный хвост, на нём — нежно-зелёный фартук. Готовил он хорошо, но неуклюжесть никуда не делась. Сев за стол, он попробовал панкейк. Мягкий, почти таял во рту. Он достал телефон и пролистал новости. Из интересного — на этой неделе обещали дожди. Завтра ему предстояла ночная смена: с одиннадцати вечера до семи утра. Чтобы не вызвать подозрений, он купил чёрную краску для волос — скрыть родной цвет. В ванной, прочитав инструкцию, он понял: эта дрянь надолго. Смешав компоненты, получил густую жижу с резким химическим запахом. Он поморщился, надеясь, что волосы переживут это. Одной рукой он держал щётку, другой приподнимал пряди, будто расчёсывая их краской. Прошло полчаса. Потом ещё немного ожидания. В зеркале отражался повзрослевший парень. Прошло одиннадцать лет с тех пор, как он видел отца и заходил в пиццерию. Дождавшись пятнадцать минут он начал смывать краску и высушив волосы, он снова посмотрел на себя. Чёрные, как уголь, волосы подчёркивали голубые глаза ещё сильнее. Теперь его ничто не связывало с Натаниэлем.