Лишённые голоса

Запах крови так силён, что я чувствую, как он солью оседает на моих губах. Меня тошнит от этого запаха. Не потому, что я к нему не привыкла. А потому, что это моя кровь. Свидетельство моей ошибки. Которая скоро, совсем скоро станет роковой. Пошевелиться, не дёрнувшись всем телом, не получается. Я связана так крепко, что путы сдирают кожу от малейшего движения. Это больно, очень больно, но на боль я не обращаю внимания. Меня крутит от того, что меня держат тяжёлые мужские руки. Трясёт от бессилия, от того, что я не могу вырваться и не чувствовать, как он зарывается носом в мои волосы и дышит моей ненавистью. Что не могу не слышать его липкий, скользкий смех. Хоть как-то заглушить его довольное: — Ну, скажи же… «Не убивайте меня, пожалуйста», скажи же… Порадуй меня напоследок, детектив Кан… Ненависть и ярость, пусть и вызванные памятью, так сильны, что я просыпаюсь с прерывистым вздохом. Рывком сажусь в постели и несколько секунд глубоко дышу, прогоняя остатки кошмара. Проведя ладонями по лицу, я проверяю время на часах. Всего пять утра. До начала моего рабочего дня ещё целых три часа, но я понимаю, что не засну. Собираюсь я на работу всегда быстро и уже совсем скоро въезжаю на подземную стоянку. Коридоры в полицейском участке даже в такую рань не пустуют: многие детективы порой ночуют на работе. Но в общем кабинете, в котором я работаю вместе с командой уже седьмой год, никого нет, так что я занимаю своё место, рассеянно нажав на кнопку системного блока, и неторопливо пью двойной эспрессо, пока компьютер включается. Наверное, бумажная волокита — самое тягостное в работе детектива. Порой складывается впечатление, что я не столько расследованиями занимаюсь, сколько пишу отчёты о том, когда, сколько и зачем. Так что я даже усмехаюсь, вспоминая, как собиралась пять лет назад переходить в архивную: разницы почти не было. Разве что стресса в подвале, среди архивных записей, было в разы меньше, чем здесь, в следственном отделе района Сочхо, куда меня забрали сразу же, стоило после памятного расследования написать заявление о переводе. Это стало ошибкой, о которой часть меня жалела до сих пор. Та часть, которая панически боялась вспоминать прошлое и призывала кошмары в тщетной попытке пережить и перебороть испытанный мною однажды ужас. Я практически закончила отчёт, когда в кабинет потянулись остальные детективы из моей команды. Вторая следственная группа была гордостью всего отдела: за последние семь лет у нас не было ни одного нераскрытого дела. Отчасти в этом была и моя заслуга — то, что я видела, позволяло мне точно узнать, что и где я ищу. Сложно было лишь скрывать правду от коллег, но с этим я справлялась. — О, детектив Кан, ты уже здесь? — выпалил вместо приветствия Юн Ын Со, забыв про то, что зевал и потягивался. — Плохо спала? — чутко спросил он, шаркая к своему столу. — Да как обычно, — улыбнулась я. — А ты, случаем, не на крыше эту ночь провёл? — продолжая печатать, обронила я, хорошо зная привычку Ын Со заваливаться спать на скамье на крыше вместо того, чтобы ехать домой. — Эй, не пали контору! — в шутку шикнул на меня детектив Юн. Неуклюжий, немного ворчливый, но внимательный и справедливый, Ын Со был на несколько лет старше меня и в команде был младше всех (если не считать моей персоны). Поначалу он, как и все, не воспринимал меня всерьёз: в свои тридцать я походила на восемнадцатилетнюю и казалась слабой девочкой, особенно в глазах детектива, немало повидавшего за несколько лет службы. Но пара-тройка завершившихся успешно расследований, пойманные вместе преступники и допрос, во время которого у меня раскололся начинающий гангстер, сделали своё дело, и теперь Ын Со относился ко мне, как к равной. Что меня, конечно, только радовало. В кабинет, о чём-то бурно споря, вошли Ли Сан Мин и Кон Ин Хо. Детектив Ли был в нашей группе самым старшим и опекал всех, как отец, даже нашу начальницу. Ин Хо был нашей палочкой-выручалочкой: обычно именно он находил самую труднодоступную информацию и чаще всего работал в тылу, когда команда выезжала на задержание, следя за дорогами через камеры слежения или подсказывая, куда свернул преследуемый нами преступник. Надо признать, меня первое время поражало то, как вторая следственная умеет работать в команде. Они буквально подхватывали фразы друг друга с полуслова. Но, проработав с ними буквально две недели, я и сама научилась так же хорошо их понимать. Последней в кабинет вошла наша начальница. Лейтенант Им Хва Ён, легенда следственного отдела. «Свирепая Им Хва Ён и её вторая следственная», так называли нас за глаза. Детектив Им научила меня всему, что я знаю, я, наверное, никого не любила и не уважала так сильно, как её. Именно она ходатайствовала за меня, когда я подала заявление о переводе. Именно она была рядом, когда я приходила в себя после похищения. Именно ей я обязана тем, что сейчас жива. — Общее собрание, через пять минут, — обронила она, проходя в свой кабинет. Детективы засуетились, распечатывая отчёты. Сейчас мы расследовали очередное убийство серийника, прятавшего тела своих жертв в чёрных мусорных пакетах и оставлявшего на их руках фенечки из прядей их волос. Его специфический почерк позволил нам связать между собой аж шесть дел, но зацепок у нас пока не было. В небольшой комнате, где мы отчитывались о ходе следствия, мы собрались быстро, последней вошла шеф. Кивнула детективу Ли. Сан Мин просмотрел отчёт глазами: — Начинаю. Мы изучили сообщения и звонки с телефона последней жертвы, Ким Мин Джи. Последний принятый вызов — звонок её стоматологу, Чхве Су Хо, после этого все звонки непринятые, — рассказал он. — Время её исчезновения — через два часа после визита дантиста. — Ты проверил его? — взглянула детектив Им на Ин Хо. — Чисто, — кивнул тот. — Нет судимостей, только несколько штрафов за парковку. Держит свой кабинет уже восемь лет. — Ассистент? — Интерн, — подал голос Ын Со. — На подработке, практику проходит в своём университете. Я потёрла лоб, когда в груди привычно стрельнуло предчувствие после короткой справки Ин Хо. Вспомнила, как Ким Мин Джи, тело которой обнаружили вчера, всё показывала на свои зубы, когда поняла, что я вижу её душу. Подозрения падали на дантиста, но человек, которого раньше не привлекали, оказывался преступником лишь в очень, очень редких случаях. — С Чхве Су Хо всё равно стоит поговорить, — решила шеф и взглянула на меня. Я кивнула: беседовать со свидетелями чаще всего поручали именно мне. И уже в коридоре, следуя за остальными после собрания, я поняла, что меня поцарапало в справке Ин Хо. — Детектив Кон! — догнала я его уже у его стола. — Да? — обернулся тот, аккуратно положив на стол стопку документов. — Насчёт штрафов, — начала я, — не проверял, где именно доктору Чхве их выписали? Ин Хо нахмурился. Открывшая дверь своего кабинета шеф замерла после моего вопроса и посмотрела на меня и Ин Хо. — Проверь, — бросила она, закрывая дверь и проходя к нашим столам. Несколько минут томительного ожидания принесли свои результаты: закончив щёлкать клавишами, Ин Хо перевёл взгляд на детектива Им и закивал: — Последний штраф по адресу жертвы, шеф. — Выезжаем, — тотчас решила начальница и зашагала к своему кабинету за пальто. Не ждавшего команды детективов Чхве Су Хо мы задержали быстро. Он не сопротивлялся, не кричал, что невиноват и что мы ошиблись, и не выглядел удивлённым. Он нас будто ждал. И, едва взглянув в его глаза, я поняла, что мы снова арестовали самого тяжёлого и одинаково ненавистного всем детективам преступника. Психопата. Психопатам неведомы ни страх ни раскаяние. Я глядела на доктора Чхве и видела человека, которому хочется внимания и снова внимания. Пусть и тех, кто собирался предать его правосудию. Я бы не удивилась, узнав, что Чхве Су Хо намеренно нарушил правила парковки возле дома своей последней жертвы: такие преступники любят думать, что манипулируют полицией. Проблема была в том, что телефонные звонки и штраф за парковку позволили нам только поймать преступника. Чтобы суд отправил его за решётку, нам нужны были более весомые доказательства. Или его признание. — Он сказал, что будет говорить только с вами, шеф, — вышел из допросной детектив Ли. Я видела через стекло весь его разговор с преступником и знала, что допрос ничего не дал. Чхве Су Хо уходил от ответа и беспрестанно подначивал Сан Мина, но детектив Ли был уже слишком опытным полицейским, чтобы поддаваться на его провокации. Скрестив руки на груди, я с тревогой проследила взглядом за начальницей, которая вошла в допросную, поджав губы. Это её выражение лица обычных преступников доводило до икоты — детектива Им не зря называли свирепой, — но нынешнему задержанному чувство страха было незнакомо. Я пригляделась к нему, когда шеф присела напротив него и открыла папку с фотографиями. Вокруг него чёрной аурой клубились жестокость и жажда крови. Он убивал и совсем недавно. Возможно, даже мучил кого-то всего несколько часов назад. То, что мне открывал дар, никогда не было миражом или ошибкой: я видела, как напитывается чернотой аура убийц, которая позволяла точно определить их природу. Потому невинного я априори не могла подозревать и объясняла всё начальнице своей феноменальной интуицией. На моё чутьё шеф полагалась всегда: убеждалась много раз, что я не ошибаюсь. Возможно, она и подозревала, что я не договариваю, но догадаться о том, что я вижу мёртвых, она не могла — это было для её ума аналитика и циника слишком невероятным предположением. Расспросами же она меня не мучила: субординацию в её команде соблюдали не только подчинённые. — Чхве Су Хо, — бесстрастно начала шеф Им, положив перед подозреваемым фотографию его последней жертвы, — признаётесь ли вы в убийстве Ким Мин Джи 10 апреля этого года? Преступник склонил голову к плечу. Разыгрывал любопытство, пока детектив раскладывала перед ним снимки других его жертв. Я заметила, что он дёрнулся, завидя последний снимок — свидетельство его первого убийства. Но задуматься не успела — меня отвлекло пугающее: — А-а-а-ах, поверить не могу… — прошелестел Чхве Су Хо. — Легенда следственного Им Хва Ён, неужели я говорю с вами? Я ощутила напряжение стоявшего рядом Ин Хо, как своё собственное. Для детектива Кона наша шеф была ближе матери: именно она вдохновила его поступить в полицейскую академию. Я понимала его тревогу — слова преступника нас обоих подтолкнули к мысли, что он мог следить за шефом Им через новостные каналы. Но начальница была невозмутима. Сдержанно заметила: — Ты жаждешь внимания, хочешь, чтобы мы тебя запомнили, — она рассеянно выудила из папки показания патрульного, обнаружившего одну из жертв. — Тебе лучше сотрудничать со следствием, Чхве Су Хо, это поможет тебе в будущем. — Я уже сотрудничаю, разве нет? — широко улыбнулся преступник. — Даже не скрывался, оставил вам подсказки, которые и новичкам бы указали дорогу ко мне… Издёвка не сработала, шеф лишь мазнула по нему равнодушным взглядом. Посидела в молчании ещё две минуты, затем встала. Она не любила тратить время попусту и понимала лучше меня, что сейчас, без весомых улик, говорить с Чхве Су Хо не о чем. — Изучите ещё раз биографии его жертв, — велела она, выходя из преддопросной. Мы лишь молча поклонились в ответ. Биографии убитых были вторым фактором, который помогал успешно раскрыть преступление. Я поняла, что мне нужно пройтись, чтобы вспомнить и упорядочить всё, что видела только я: умершие не могли говорить, но всегда оставляли ясные знаки. Была уже глубокая ночь, когда я вышла из парка невдалеке от полицейского участка и направилась обратно. Несмотря на поздний час, вокруг было неспокойно, слышался рокот машин, неясный гул голосов. Впрочем, шум мне не мешал, я без труда распутывала мысленные узлы, пытаясь понять, что могла пропустить. Проходя мимо высокой многоэтажки, я поневоле замерла, ощутив волну негативной энергии — той, что неизменно чувствовала в местах преступлений. Но напугала и шокировала меня не она — к ней я привыкла, эта энергия сопровождала меня в каждую встречу с усопшими. Мне напугали её мощь и сокрушительная сила, напугала внезапность, с которой меня не просто накрыло, а едва не сбило с ног. Я никогда прежде не чувствовала столь колоссальной волны чёрной энергии прежде. Такое, наверное, я смогла бы ощутить на войне или при взрыве — если бы вдруг разом жестоко погибло очень много людей. Не знаю, почему я не стала искать её источник поблизости, почему не бросилась к переулку или не попыталась найти, где рядом может лежать тело убитого человека, — именно это я делала, когда без предупреждения ощущала чью-то чёрную ауру. Была ли причина в моей интуиции, я не могу сказать, но я отчего-то посмотрела наверх. И успела разглядеть на краю крыши высокую фигуру мужчины в чёрном пальто, прежде чем он исчез прямо на моих глазах. Я шумно выдохнула и нервно закуталась в тонкую кожаную куртку. Что-то подсказывало, что эта встреча была не к добру. Тряхнув головой, я поспешила обратно к участку.