Лишённые голоса

Квартира перевёрнута вверх дном. В комнатах как будто побывал ураган: опрокинуто и сломано тут практически всё. Я хмуро оглядываю перевёрнутую кровать, брызги крови на стене. Судя по россыпи, нападавший — левша. Иду дальше, пока шеф осматривает содержимое тумбочек, а Сан Мин с Ын Со изучают ванную. — Девушка явно была похищена, — доносится до меня голос Чо Сон Хёна, который вошёл в квартиру всего две минуты назад. — Беспорядок был учинён уже после того, как она потеряла сознание… Возможно, преступник её оглушил, — вслух размышляет он, внимательно рассматривая рассыпанную косметику на туалетном столике. Известного профайлера — второго в рейтинге лучших по стране — команда слушает вполуха. Сейчас важнее изучить место преступления и собрать улики. По большому счёту, мы и сами можем составить психпортрет похитителя, но руководство попросило Чо Сон Хёна о помощи из-за того, что жертва — хорошо известный в столице пластический хирург, работавший с популярными звёздами. Её исчезновение заметили сразу, а теперь, судя по хаосу в её квартире, речь идёт о похищении. Профайлер отходит от изящного будуара, к которому я подхожу сразу после этого. Чо Сон Хён изучает остальные улики, а мне неприятно думать о том, что он ищет детали для своего репортажа — он наверняка собирается включить новость о похищении О Ри Джин в сегодняшний выпуск программы «Без совести. Без страха. Без раскаяния», которую ведёт уже два года. Среди разбросанных палеток и разбитых флаконов я замечаю снимок в белой рамке. Предчувствие стреляет в груди, подсказывая, что я нашла зацепку. Я наклоняюсь и поднимаю фотографию. Осторожно снимаю осколки, мешающие мне разглядеть счастливые лица. И холодею, узнав девушку, которая сидит в каком-то кафетерии со взрослой женщиной — явно её мамой. Я видела раньше эту девушку. Я знаю, кто такая О Ри Джин. — Детектив Кан? — вырывает меня из лихорадочных мыслей голос одного из криминалистов. Я оборачиваюсь, чувствуя такое смятение, что рассеянно принимаю протянутый телефон и подношу его к уху. У меня не возникает вопроса, почему позвонивший криминалисту попросил его передать трубку мне, об этом я даже не успеваю задуматься. Все мои мысли заняты воспоминаниями о том вечере в парке аттракционов, когда Ким Хён Су оплатил билет своей очередной жертвы, но так и не дождался её у тира, в котором договорился с ней пострелять. О Ри Джин — а той его жертвой была именно она — уехала сразу, стоило мне подсказать ей, что её может ждать после невинного свидания. Очередная спасённая мной в водовороте слежки за маньяком девушка. Которую теперь похитили. Я вздрагиваю всем телом, услышав из смартфона голос, в котором сразу узнаю голос Ри Джин: — Д-детектив К-кан… Т-тэ Ри? — Вы одна? — спокойно спрашиваю я. Это ещё одна моя особенность — не результат тренировки, она была со мной всегда: я никогда не паникую, когда возникают ситуации, требующие срочных действий по протоколу. Я знаю, как себя сейчас нужно вести и что нужно сказать, чтобы успокоить девушку. Я догадываюсь, с кем она. Эмоции придут позже, но сейчас я спокойна. — Я… должна кое-что вам сказать, — дрожащим голосом говорит Ри Джин. Я иду в сторону шефа, стараясь не привлекать внимания криминалистов и Чо Сон Хёна. — Я вас слушаю, — мягко откликаюсь я, надеясь, что мой уверенный тон хоть немного успокоит девушку. Ри Джи называет мне адрес. Я обращаю на себя внимания детектива Им, которая отвлекается от содержимого полотняного шкафа и хмуро смотрит на меня, завидя мое бледное лицо. Нет, я не паникую. Но тревога, пусть и сдержанная, меня мучает. — Вы там? — уточняю я. — Я сейчас приеду, — добавляю я. — Это незачем, маленький детектив, — отвечает мне знакомый голос. У меня вмиг скручиваются жгутом внутренности. — Просто передай своей начальнице, по какому адресу вас ждёт работёнка… — Не торопись, — меня саму удивляет моё спокойствие, но голос мой звучит ровно, без эмоций. — Мы можем поговорить, я приеду, — обещаю я. — Мне это не нужно, с тобой мы позже поговорим, — отвечает Ким Хён Су. Я слышу его уверенность: он не сомневается, что я окажусь в его руках. — Зачем откладывать? — резонно спрашиваю я. — Тебе ведь нужна не О Ри Джин, а я. Отпусти её, — прошу я без страха, без отчаяния. Громкая связь не включена — я не хочу, чтобы преступник понял, что наш разговор слышу не только я, — но динамик у телефона хороший, так что каждое слово слышит не только Им Хва Ён, которая стоит рядом, но и подошедший ближе детектив Ли. Я на миг закрываю глаза, не справившись с ужасом, который прошибает меня с головы до ног, когда я слышу крик Ри Джин. Ей больно в эту секунду, а я слишком далеко, чтобы спасти её от этого. — Не зли меня, детектив Кан, — Ким Хён Су едва не шипит. Голос хриплый, ему явно хорошо. От боли его жертвы, от того, что она сейчас в его власти. — Ты должна обнаружить тело каждой девушки, которой не дала встретиться со мной… — Прекрати! — вырывается у меня. — Зачем тебе это? — не выдерживаю я. Шеф крепко сжимает мою руку и качает головой. Без слов требует взять себя в руки и не поддаваться на манипуляции преступника. Я сглатываю: понимаю, что она права. И слышу полное какой-то чёрной злобы: — Нельзя вмешиваться в судьбы людей, маленький детектив. Если красная нить связала их жизни со мной, кто ты такая, чтобы препятствовать моим встречам с теми, чья судьба — часть моей? Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Чем только психопаты на моей памяти не украшали свои зверства, но такое даже я слышу впервые. Прикрыв телефон ладонью, я называю адрес, который услышала. Говорить дважды не приходится, шеф и Сан Мин тотчас срываются с места, за ними, услышав короткий приказ, бегут и Ин Хо с детективом Юн. Спешу вслед за ними, вцепившись в телефон, как в спасательный круг. Времени мало, но я отчаянно надеюсь, что смогу отстрочить непоправимое. — Хорошо, ты прав, — соглашаюсь я на бегу. — Что мне нужно сделать, чтобы ты отпустил О Ри Джин? — спрашиваю я, не позволяя голосу дрогнуть и выдать моё смятение. Панель над дверцами лифта отсчитывает этажи. Медленно, слишком медленно. Ким Хён Су молчит. Я вслушиваюсь в его молчание в надежде, что не услышу сдавленных стонов, что он не душит в этот миг свою жертву. — Ничего, — наконец говорит преступник. Я справляюсь с отчаянием, которое пытается вырваться сквозь кокон хладнокровия, и он добивает меня внезапным: — В принципе, в данный момент ты уже ничего не можешь сделать. Дверцы лифта наконец разъезжаются в стороны. У меня пол едва не уходит из-под ног. Уже ничего не могу сделать? Неужели Ри Джин уже… мертва? — Ответь, — внезапно просит Ким Хён Су — с какой-то осязаемой жадностью, которую я совсем не ждала. — Ответь, ты сохранила мой подарок? — Да, — глухо отвечаю я, входя в кабину вслед за остальными. Я не лукавлю: лента лежит в архиве в вещдоках. — Держи при себе, — роняет преступник, — она мне понадобится, когда мы встретимся… Я бросаю трубку и без сил прислоняюсь к стенке. Эмоции ещё не накатили, но я чувствую, что скоро они меня захлестнут. От мысли, что девушка погибла, и погибла по моей вине, меня крутит так, что даже тошнит, и всё же я вытесняю страх и отчаяние, призывая из памяти лица, имена, места. Вспомнить девушек, которых попыталась спасти от Ким Хён Су, не составляет мне труда: у меня хорошая память на детали. Уже в фургоне, на котором мы едем к месту, адрес которого назвала мне О Ри Джин, я составляю список и протягиваю его шефу. Я полна решимости спасти каждую девушку ещё раз. Но в то мгновение я не догадывалась, что уже попала в сети маньяка. Он знал, что не сможет с лёгкостью поймать меня и уволочь в своё логово — я была детективом, который хорошо разбирался в таких преступниках, как он, я не теряла бдительности и была, в конце концов, вооружена, — но сложность предстоявшей ему задачи лишь разжигала его аппетит. Он начал охоту и наслаждался ею. Забрасывал приманки и наблюдал издалека, следя за моей реакцией, за моими действиями. Изучал меня, предвкушая момент, когда сможет использовать всё, что узнал, против меня. Такие, как он, могли неделями следить за своей жертвой, скрупулёзно готовясь к похищению… Жаль, мне не хватило опыта предугадать все его действия. Я не могла не вспоминать всё, что произошло, по дороге к приюту, где вместе росли Ким Хён Су и Хан Сок Чоль. Стареющий директор учреждения, взрастившего не одного сироту, не стал распространяться о жизни мальчиков, когда-то росших под его крылом, а я нуждалась в деталях. Я должна была подготовиться к разговору с маньяком, потому вместе с Сан Мином решила навестить мужчину, который знал будущих преступников ещё детьми. Шеф моё решение только одобрила, так что через два часа моя тёмно-синяя «Киа» зарулила на парковку позади приюта. Рад нашему появлению директор Ча Кан Юн не был, тотчас заворчал: — Я уже ответил на ваши вопросы! Что за привычка донимать людей? — недовольно спросил он, выходя из-за своего стола, будто собирался силком выставить нас из маленького, насквозь пропахшего камфарой кабинета. Я окинула комнату быстрым взглядом: тёмную мебель, дипломы и сертификаты на стене, снимки, снимки, снимки на полках шкафов, тумбочке у сейфа и письменном столе. Понять, что директор Ча искренне любил своих воспитанников, ничего не стоило, но вероятность нанести пожилому учителю душевные раны меня не останавливала: в опасности были дети. — Будем откровенны, на вопросы вы не ответили, — заметил Сан Мин, без приглашения садясь в кресло напротив директора. Я заняла второе, так что Ча Кан Юну не осталось ничего другого, кроме как занять своё. Посмотрев на нас исподлобья, он проворчал: — Ещё удивляетесь, почему вас не любят. Да таких назойливых… — Вы любите детей, да? — перебил его Сан Мин. Я понимала, почему он отказался от такта: он нервничал. Вся команда не хотела, чтобы я встречалась с Ким Хён Су — они видели, в каком я была состоянии несколько недель после похищения, — но выбора у нас не было. И сейчас детектив Ли вцепился, как клещ, в то, что, вероятно, могло стать моей защитой от душевного насилия. — Как вы можете судить, да, — так же резко ответил директор Ча. — Тогда, уверен, вам так же больно, как и нам, от новости, что погибло пять мальчиков, — вернул Сан Мин. У Ча Кан Юна по лицу пробежала дрожь: наверняка он видел репортажи. — От успеха этого расследования зависит, будут ли ещё жертвы, — добавил детектив Ли. Директор Ча посмотрел на него так, что стало понятно: он уже слышал эти слова. Наверняка от моего шефа, когда она навещала его вчера. Я сдержала улыбку, но в груди у меня потеплело. Им Хва Ён умела подобрать правильные слова. — Они были такими же детьми, как и остальные. Разве что держались всегда вместе… обособленно, — рассказал Ча Кан Юн. Нехотя, выбирая слова. — Хулиганили иногда, но кто в их возрасте не балуется? — пробормотал он. Я смотрела на него и вспоминала лицо Ким Хён Су. «Красная лента» был не просто красив, он был обаятельным мужчиной. С улыбкой, которую увидевший наверняка захотел бы получить снова. Я могла только предполагать, насколько очаровательным ребёнком был Ким Хён Су в детстве. Впрочем, я уже это видела: директор Ча не хотел называть вещи свои именами и до сих пор находился под влиянием мальчика, которому, как я догадывалась, простил все его выходки. — Например? — уточнил Сан Мин. — Мы знаем, что Хан Сок Чоль запер в подвале своего одноклассника, — поделился он и, подавшись ближе к директору, спросил: — Он и Ким Хён Су не пугали других детей? — Нет, — покачал головой Ча Кан Юн. — Других детей они не трогали. Он как-то дёрнулся после этих слов и нервно почесал за ухом. Я понимала, что он, скорее всего, либо умалчивает либо лукавит. — А животным они не вредили? — спросил детектив Ли. — У них не было питомцев, — быстро ответил директор Ча, — правила запрещают держать здесь животных. Сан Мин отрывисто заметил: — Это не ответ. Ча Кан Юн вскинул донельзя сердитый взгляд, явно в шаге от того, чтобы свернуть разговор да послать нас куда подальше, но тут я со вздохом сняла куртку и закатала правый рукав джемпера. — Что вы делаете? — в недоумении спросил директор, когда я протянула руку так, что он мог видеть мой локоть. Мне требовалась вся моя выдержка, чтобы не выскочить из кабинета. Моя команда не зря переживала: я всё-таки ещё не со всеми последствиями справилась. На шрамы, белевшие жирными точками на внутренней стороне локтя, я до сих пор не могла глядеть без острого желания тут же их спрятать. — Взгляните, — тем не менее, спокойно попросила я. Директор немного отодвинулся, но послушно оглядел мою руку. — Как вы думаете, что это? — Я н… не знаю, — неуверенно проговорил Ча Кан Юн. — Это следы от сигарет, — вернула я немного жёстко. — Мальчик, которого вы любили много лет назад, — это чудовище, которое заставило меня наблюдать за каждой его затяжкой, — я спрятала шрамы, дёрнув руку обратно. — Как наверняка его друг заставил каждого из погибших мальчиков смотреть на то, как он убивает их одного за другим… Кого вы защищаете? — глухо спросила я. — Дайте нам зацепки, которые помогут изолировать Хан Сок Чоля от других детей, чтобы больше не было жертв. И мы вас впредь не побеспокоим, — холодно пообещала я. Ча Кан Юн поглядел на меня, как раненая собака, после этих слов. Но его слова могли шокировать: — Здесь невдалеке есть заброшенный приют для собак… Когда-то туда свозили всех пойманных бродяг, и, если за ними не приходили в течении недели, их усыпляли. Сок Чоль и Хён Су часто туда бегали. По ночам, когда работники приюта выводили псов на задний двор… Ребята любили наблюдать за этим, — рассказал он. Помолчал. Потом продолжил: — В один день там случился пожар, многие собаки сгорели, сильные ожоги получили даже несколько работников… Теперь он замолчал надолго. Первым терпение потерял детектив Ли: — Вы знаете, из-за чего случилось возгорание? Директор Ча потёр голову. Затем нервно сцепил ладони в замок и, оступаясь на каждом слове, ответил: — Тамошний сторож сказал, что мальчики из приюта пробрались на задний двор и зашли в вольеры… Облили одного пса бензином, и… Он смолк, будто был не в силах говорить, но продолжения нам не требовалось: было ясно, что случилось с несчастной собакой. У меня в груди закололо так, что потребовалось глубже вздохнуть, чтобы унять эту боль. Бедный пёс… — У Ким Хён Су и Хан Сок Чоля были любимые места? — отвлекла я директора Ча. — Куда ещё они часто ходили? — Рядом есть автомастерская, — задумавшись, протянул Ча Кан Юн. — Но чаще всего они в службу проката автомобилей бегали, тоже здесь неподалёку… Там можно было бесплатно покататься на машинах, которые ещё не отправили на утилизацию, — вспомнил он. Он назвал ещё ветеринарную клинику в соседнем посёлке и заброшенный домик лесничего в трёх километрах от приюта. Мы поблагодарили его за сведения и сразу вышли, зная, что теперь предстояло сделать: нам нужны были снимки всех названных мест. Одно из них после допроса Ким Хён Су точно подарит нам зацепку. У машины детектив Ли неожиданно меня остановил, взяв за локоть, окинул внимательным взглядом. — Как ты? — чутко спросил он. Я неловко улыбнулась, тронутая его неуклюжей заботой: выражать чувства детективы умели не очень хорошо. Но тревога Сан Мина была понятна. Его дочери было столько же, сколько и мне. — Я хорошо… правда, — заверила я детектива Ли. — Ты это… Знаешь, необязательно тебе с этим недоноском говорить, мы как-нибудь без этого… — начал Сан Мин, но я покачала головой. — Я справлюсь, — сказала я так, что детектив Ли как-то сразу успокоился. — И это больше не будет меня преследовать. Сан Мин закивал. Хотел было что-то добавить, но потом просто сел в машину. Уже вечером, после того, как мы с ним объехали все локации и, разузнав всё, что могли, вернулись в участок, я поднялась на крышу. Хотелось сразу направиться в тюрьму, чтобы допросить «Красную ленту», но шеф велела перенести разговор на завтра. Я не стала спорить, чувствуя какое-то моральное истощение. Мне стоило собраться с силами и мысленно накидать план допроса. Перед дверью, выходившей на крышу, я остановилась. Нет, я не чувствовала знакомую чёрную ауру, но интуиция не обманывала: он был здесь. Я вдруг ощутила трепет, которого прежде не знала. И почему-то не смогла выйти сразу. Осторожно приоткрыла дверь и выглянула. И не сдержала улыбки, завидя высокую фигуру в чёрном пальто. Тревоги, неприятное волнение перед завтрашним допросом, осадок, оставленный разговором в приюте, — всё будто растворилось. На душе стало легко, как, наверное, прежде не было. Я не могла понять, чем рождено это неожиданное облегчение, но впервые в жизни почувствовала именно его. Как будто все мои проблемы решало одно присутствие тёмного жнеца. Я спряталась обратно за дверью. Пак Джун Гиль вроде меня не заметил, хотя я не могла сказать точно. Когда, собравшись с духом, я выглянула снова, его на крыше не было. Я нахмурилась. Вышла наружу и огляделась. Высокой фигуры в чёрном не увидела и нерешительно подошла к скамье, на которой мирно посапывал, свернувшись в комок, мой пушистый друг. У меня вырвался разочарованный вздох. Неужели тёмный жнец ушёл, не дождавшись меня? — Мы теперь играем в прятки? — спросил бархатный баритон из-за спины. Я обернулась. Как ни хотела, не улыбнуться не смогла. Если быть искренней, я была очень рада его видеть. — Простите, — попросила я в не самом искреннем раскаянии. — Я вовсе не играла. Пак Джун Гиль не ответил, просто молча смотрел. И я снова видела в его глазах снисхождение. Он давал мне скидку. Будто точно знал, почему я вдруг затрепетала, увидев, что он пришёл, как и обещал. — Ты расстроена, — заметил он вдруг. Я отвела взгляд. Почему-то мне совсем не хотелось портить нашу встречу разговорами о Ким Хён Су. Но тёмный жнец пришёл явно не для праздной беседы, и я поняла это, когда он спросил: — Ты надеешься, что ваш разговор даст тебе подсказки? Я посмотрела на его лицо. Он не сводил с меня глаз, и взгляд был такой внимательный, проницательный, будто он не просто хотел заглянуть мне в душу, а уже видел всё, что в ней спрятано. Глядеть в ответ было сложно — раскрываться перед кем-то всегда нелегко, — но я мечтала о доверии и потому училась доверять. Без оглядки начала: — Говорят, язык лжёт, но глаза лгать не умеют. Так или иначе, Ким Хён Су выдаст себя жестом или взглядом. — Ты боишься с ним встречаться. Спокойные слова были жестоки в своей откровенности. И всё же в ответ я кивнула: — Да, очень. Я встречалась с ним раньше, — рассказала я, присев на скамью и легонько поглаживая котёнка между ушами. — Он хорошо меня изучил. — Ты должна быть одна? — сузив глаза, уточнил тёмный жнец. Ему это не нравилось. И сильно. Я понимала его недовольство. — Мы должны представить всё так, словно учли все его условия, — рассудительно заметила я. — Тогда он будет говорить охотнее… Команда будет рядом, так или иначе, — добавила я, глядя тёмному жнецу в глаза. На миг отвела взгляд. Хотя моя бравада от Пак Джун Гиля не скрылась: мы оба понимали, что присутствие коллег за зеркалом Гезелла не защитит меня от воспоминаний, вскрытых вопросами ран, необходимости вновь встретиться со своими страхами. Я глубоко вздохнула, собираясь с силами, обещая себе, что справлюсь. И тут голос, который успокаивал меня одним звучанием, коснулся моего слуха твёрдым: — Меня он не увидит. — Руководитель Пак? — посмотрела я на него в недоумении. Но я уже поняла. Сложно было не понять. Ведь тёмного жнеца видела только я. В груди остро кольнуло, потянуло, сильно сжалось. Я вдруг ощутила ком в горле и, не осознавая, что говорю, залепетала: — Это н-необязательно… Пак Джун Гиль не стал повторять, настаивать. Я просто знала, что в допросной завтра буду не одна. Не знаю, каким чудом сдержала желание подойти, ткнуться лицом ему в грудь и расплакаться, как заблудившийся ребёнок, которого наконец нашли и отвели домой. Впрочем, острая признательность от тёмного жнеца точно не скрылась: он по-прежнему смотрел мне в глаза. — Спасибо, — прошептала я, моргая, чтобы унять слёзы. Он улыбнулся одними глазами. И ко мне снова вернулась лёгкость, которую подарило одно его появление.