Я узнаю тебя в любом виде

Дым от курительных приспособлений в таверне был густым, как бульон, а смех бывших унаров — громким и немного фальшивым. Ричард, потягивая терпкий сидр, чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Они говорили о долгах, своих эрах и скандалах, а в его ушах всё ещё звенел отточенный приказ не напиваться и не влезать в неприятности. Тут уж не до развлечений. — Окделл! Хватит киснуть, идём отыгрываться! — Арно Савиньяк, уже изрядно навеселе, хлопнул его по плечу. — Деньги уже скучно. Давайте на желания! Выигравший загадывает проигравшему любое желание, без каких-либо ограничений. Идея была подхвачена с восторгом. Ричард, пойманный волной всеобщего азарта и не желающий ударить в грязь лицом, кивнул. Карты ложились капризно: он то собирал неплохие комбинации, то проигрывал с треском. Адреналин и выпитый сидр туманили голову. И вот он — фатальный расклад. Рука Колиньяра, чьё лицо выражало злорадство, а глаза — неприкрытую неприязнь к «сыну предателя», легла на стол с королевской четвёркой. Ричард проиграл. — Ох, Окделл, — Эстебан сладко потянул слова, наслаждаясь моментом. — Желание… Оно должно быть изящным. Как насчёт… проверки твоей харизмы? Я хочу, чтобы ты на завтрашнем приёме у Капуль-Гизайль соблазнил своего эра, раз уж ты так уверен в себе. Но с условием: ты должен быть в платье. За столом на секунду воцарилась тишина, а затем взрыв хохота. Ричард почувствовал, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно, обжигая щёки. Мысли метались как ласточки перед грозой. Ему не только предстояло опозориться перед всеми людьми Чести, представ в женском платье, но и поддаться гайифским страстям с собственным монсеньёром. Если бы герцогиня Мирабелла только узнала, чем её сын собирался заняться, от него и мокрого места не осталось бы. К счастью, она была далеко, и если Ричард хорошо постарается, то об этой ситуации никто другой не узнает. Но Первый Маршал...Мысль о том, чтобы подойти к нему с такой ложью, в таком виде… Это было хуже любого наказания. А ведь, если Алва узнает своего оруженосца, то за последствия никто не сможет отвечать. Кто знает, что тому придёт в голову.

***

Прибыв в особняк вместе со своим монсеньёром, Ричард поспешил затеряться в толпе и наконец-то выполнить свой долг. Благо с платьем Ричарду помог Придд. Взятое напрокат у одной из актрис ближайшего театра платье было простым, но женственным — тёмно-синее, с широкой юбкой и шнуровкой на груди. Тёмный парик сделал сразу два дела: прикрыл светло-русые волосы и не допускал узнавания. Грим сгладил резкие юношеские черты. В полутьме коридоров особняка он, и правда, мог сойти за девицу. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из этой дурацкой корсетной шнуровки. Рокэ Алва, стоя у колонны бального зала, чувствовал легкое раздражение. Приёмы наводили на него тоску. Его взгляд машинально выискивал в толпе знакомую фигуру в камзоле цветов собственного дома, но Ричарда не было видно. Странно. Вместе приехали, а потом его и след простыл. Главное, чтобы юноша вновь не встрял в какие-нибудь неприятности из которых придётся вытаскивать самому Алве. А то вчера вечером на Ричарде лица не было, когда тот наливал вино эру. Значит либо уже набедокурил, либо собирался. Глаза ещё были такими грустными. А грусть Ричарду не шла. А вот улыбка... На этом моменте Рокэ понял, что отвлёкся на неподобающие мысли о своём несчастном оруженосце. Те последнее время всё чаще и чаще посещали голову Первого Маршала. Хоть в эти дебри он и старался не уходить, слишком уж затягивало, но каждый раз он хоть мельком, но думал о мальчике. Лёгкая одержимость, не иначе. Внезапно его внимание привлекло движение у соседней колонны. Там в тени стояла девушка. Незнакомая. Стройная, с взглядом, устремлённым в пол, в скромном платье. Но очень симпатичная и даже чем-то знакомая, но эта мысль была тут же отброшена в связи с новыми обстоятельствами. Девушка направилась прямо к нему. Рокэ приподнял бровь. Интрига? Шпион? Глупость? — Господин Первый Маршал, — голос Ричард попытался сделать выше, но получилось лишь хрипло и неестественно. — Простите за вторжение. Я… я заблудилась. — Чем могу служить, эреа? Флирт давался Ричарду невероятно тяжело. Каждое брошенное искоса взгляд, каждое нарочитое движение веером (тоже взятым в аренду) было пыткой. Он говорил что-то туманное о восхищении силой герцога, касался кончиками пальцев колонны, приближаясь. Но в его жестах не было ни капли настоящего соблазна — лишь скованность, дрожь и отчаянная мольба в глазах, которую макияж скрыть не мог. Рокэ наблюдал. Сначала с лёгким, удивлённым интересом. Потом его взгляд стал острее. Эта походка… Слишком широкий шаг для женщины. Этот жест рукой — именно так Ричард поправлял манжеты, нервничая. И глаза… Макияж не мог изменить форму разреза глаз, их глубину. Ту самую глубину, которую он изучил до мельчайших оттенков, утопая в ней. Подозрения и мысль о том, что юная особа казалась знакомой, снова всплыли в голове. И внезапно, в момент, когда «девушка» неловко попыталась облокотиться на колонну чуть не рухнув, промахнувшись, всё встало на свои места. Всё, кроме причины этого маскарада. Желание, что бушевало в нём секунду назад — желание ответить на игру, проверить, куда заведёт этот странный флирт, — угасло, сменившись холодной волной разочарования и боли. Это не было искренним порывом. Это была шутка, розыгрыш или, что хуже, принуждение. Эх, мечты-мечты о взаимности... Ну ничего, он и не такие проблемы решал. Он подошёл вплотную, заставив «девушку» отступить назад. — Довольно комедии, — голос Рокэ был тихим, но в нём зазвенела сталь. Он поднял руку и, несильно, но решительно, провёл большим пальцем по краю грима на щеке «незнакомки», смазывая линию. — Где-то здесь прячется мой оруженосец. И я очень хочу знать, что заставило его надеть это платье и пытаться сделать это. Его взгляд упал на дрожащие, знакомые губы, на парик, съехавший набок, и в нём не было ни гнева, ни насмешки. Была усталая, горькая ясность. Он так надеялся, что если уж Ричард когда-нибудь придёт соблазнять его, то сделает это, глядя прямо в глаза, своим голосом, без масок. — Эр Рокэ, я… — настоящий, срывающийся голос Ричарда вырвался наружу. В нём было столько стыда и отчаяния, что герцогу стало физически больно. — Проиграли в карты? — угадал Рокэ с первой попытки, потому что знал своего юношу лучше, чем кто-либо. Он вздохнул, и этот вздох был полон такой нежности и разочарования, что Ричарду захотелось провалиться сквозь землю из-за того, что подводит своего эра. — В следующий раз, когда захотите что-то выиграть или проиграть… Играйте со мной. Условия могут быть теми же. Но исключительно начистоту. Он отступил на шаг, дав тому пространство, его лицо вновь стало непроницаемым, но в уголках губ таилась тень улыбки. — А теперь идите переоденьтесь и смойте эту гадость с лица. Вы прекрасны и без неё. Ричард стоял и не знал, что сказать. Краска начала заливать его лицо и никакие белила не могли этого скрыть. Рокэ улыбнулся этой прекрасной картине. В полумраке кабинета, у камина Ричард бы прекрасно смотрелся. Обнажённым или в платье. Но не таком простом и скучном. Кстати о платьях. — И если захотите, я готов заказать столько платьев, сколько Ваша душа пожелает, но видеть Вас в них буду только я, — почти шёпотом сказал Рокэ.— И да, я могу помочь Вам снять это платье, едва ли Вы справитесь без меня. Если до этого Ричард был просто красным, то теперь цвет лица был близок к багряному. — Да, монсеньёр, — с придыханием ответил Ричард. — Мне это надо. Он не уточнял, что именно: платья или помощь. Но было понятно, что Ричард согласен, а Рокэ это с радостью предоставит. С огромной радостью.