Кепка

      День в кафе-театре «Оливер» был пропитан ленивым солнечным светом, что золотистыми бликами играл на столешницах. Но самым ярким пятном в этом уюте был не интерьер, а сам хозяин. Оливер, обычно сдержанный и деловой, сегодня парил где-то под потолком в своей новой, идеально сидящей на нём высокой чёрной кепке. Он не снимал её весь рабочий час, словно это был не головной убор, а корона, только что обретённая. Он даже устроил небольшую фотосессию, щедро отправив снимки в соцсети, поделиться радостью было делом принципа.       За этим необычайным преображением начальника с нескрываемым любопытством наблюдали три фигуры из его команды: ехидный Лучо, простодушный Томмазо и язвительный Френсис. Их тихий уголок напоминал зрительный зал перед началом спектакля.       — И в кого это наш Оливер такой сияющий? — прошипел Лучо, и в его голосе звенела сталька едва скрываемой насмешки. — Словно кот, сливки слизавший.       Томмазо, не сдержавшись, фыркнул:       — Да ты просто взгляни на этот головной убор! Прямо как в том старом немом кино! Умора!       — Интересно, он её где откопал? — язвительно подключился Френсис, скалясь в усмешке. — На барахолке у прошлого владельца? Или она с того света почтой пришла?       Обменявшись красноречивыми взглядами, Лучо решился на вылазку. Он подошёл к Оливеру с развязной походкой, играя роль придворного шута.       — Оливер, ну и шедевр ты на свою башку водрузил! — он расхохотался, похлопывая себя по бедру. — У меня лучше выглядит!       Никелл не выдержал.       — Лучо, ёбанный рот твой, заткнись нахуй! — рявкнул он, сдвинув брови. — Я вот смотрю на твой «головной убор» — у бабушки на лавочке прикупил, что ли? Выглядит так, будто его уже хоронили.       Лучо лишь самодовольно отряхнул рукав своей ветровки.       — Ой, всё завидуешь мне! Это писк моды, небось, не слышал о таком? — он выдержал паузу, ожидая эффекта.       Оливер холодно окинул его взглядом, едва заметно усмехнувшись.       — Ага. Очень даже вижу. — Его голос был спокоен и обжигающе холоден.       В этот момент дверь кафе с лёгким звонком распахнулась, впуская двух новых персонажей. Вместе со свежим воздухом с улицы вошли Томми и Илья. Последний сразу направился к Оливеру, его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке.       — Оливер, здорово, братан! — его громкий, раскатистый голос заполнил пространство.       — Илья, привет! — Оливер ответил твёрдым рукопожатием, и на его лицо наконец-то вернулось подобие хорошего настроения.       — А кепка-то у тебя, я смотрю, вообще огонь! — с неподдельным восхищением протянул Илья, одобрительно кивая. — Очень стильно.       На лице Оливера появилось облегчение, словно он нашёл родственную душу.       — Спасибо, Илья. А то тут некоторые, — он бросил колкий взгляд в сторону Лучо, — Кощей посмеялся над моей кепкой.       Илья поднял брови, его лицо выразило искреннее недоумение.       — Ёб твою мать. Серьёзно? — Он снова окинул взглядом кепку. — Да она ж крутая.       — Да вот так вот, — Оливер с обречённостью выдохнул, пожимая плечами.       — Мы, собственно, по делу. Не подскажешь, где в этом вашем Южно-СахЕвпаториксе раздобыть генераторов? Гильерме заказал, какой-то свой проект затеял, — перешёл к сути Илья.       Оливер тут же сориентировался:       — На Проспекте Пушкина, в доме пятнадцать. Там спецмагазин, всё найдёте.       — Благодарю! Ещё раз — кепка класс! — Илья крикнул уже на выходе, давая последнюю порцию поддержки.       — Спасибо! — крикнул ему вслед Оливер.       Как только дверь закрылась за гостями, Томмазо, наблюдавший всю сцену, с преувеличенным почтением вздохнул:       — Надо же, какой тактичный человек. Похвалил.       Этой фразы было достаточно. Вся накопившаяся досада вырвалась у Оливера наружу. Он резко развернулся к Лучо, и его голос пророкотал, низкий и полный беспрекословной власти:       — Лучо, завали ебало и пошёл нахуй отсюда. Сейчас же.       Наступила мгновенная тишина. Лучо, потеряв весь свой надутый апломб, лишь развёл руками, развернулся и, не сказав ни слова, быстрыми шагами направился к выходу. Сцена была окончена. Оливер поправил свою чёрную кепку, снова ставшую короной, и повернулся к бару. В воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением кофемашины.