Без любви

Их брак был сделкой, холодным союзом для укрепления позиций клана. Чонгук, альфа, привыкший всем управлять, считал Тэхёна слабым и послушным омегой. Но за тихой покорностью Тэхёна скрывалась рана предательства — он знал, что стал лишь разменной монетой в игре мужа. Любовь, которая тайно родилась в его сердце, оказалась оружием против него самого. Ценой близости стала потеря доверия, а их постель превратилась в поле битвы, где страсть граничила с ненавистью. Тишину в спальне нарушал только прерывистый шепот. — Ты играешь с огнем, мой милый, — голос Чонгука был низким, как и его фигура, нависшая над Тэхёном. Его пальцы с болезненной нежностью обвили хрупкую шею Тэхёна, чувствуя, как под кожей бешено стучит пульс. — У тебя буду только я. Не вздумай смотреть на сторону. Тэхён не отводил взгляда. Глаза, обычно такие кроткие, теперь горели ледяным вызовом. Эта смесь страха и дерзости сводила Чонгука с ума. Он помнил, как все начиналось: удобный брак, покорный супруг. Но где-то на пути он потерял контроль. Над ситуацией, над Тэхёном, над собой. — А то что? — с вызовом спросил Тэхён, его дыхание стало учащенным. — Запрешь меня в подвале? Убьешь за измену? Ты ведь и так уже убил во мне все, что могло тебе верить. Эти слова обожгли Чонгука сильнее любого поцелуя. Он помнил ту ночь, когда узнал о намерениях Тэхёна покинуть его. Предательство. Даже мысль о том, что кто-то другой может коснуться этой бледной кожи, сводила его с ума от ярости. — Не заставляй меня это делать, — прошипел Чонгук, наклоняясь так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Ты мой. По договору. По кольцу. По праву. — По праву силы? — усмехнулся Тэхён, и в его голосе послышались слезы. — Это не любовь, Чонгук. Это — тюрьма. А плата за ночь в твоей постели... она слишком высока. Я плачу за нее своей свободой. Своим достоинством. Чонгук замолчал. Он вдруг с ужасом осознал, какую «цену» Тэхён имел в виду. Не деньги, не подарки вроде того гвоздика Cartier, который он когда-то презрительно упомянул. Ценой было каждое прикосновение, которое Тэхён допускал, чувствуя себя проданным. Каждое объятие, в котором Чонгук искал любовь, а находил лишь покорность, купленную статусом и угрозами. — Я не хотел... — сорвалось с его губ, и тут же он замолчал, ненавидя свою слабость. Вместо слов он действовал. Его губы грубо нашли губы Тэхёна в поцелуе, который был больше похож на битву — попытку доказать власть, стереть эти горькие слова, заставить тело отозваться, как раньше. Тэхён на мгновение замер, а затем... ответил. Не с покорностью, а с отчаянной, яростной страстью. Он вцепился пальцами в волосы Чонгука, притягивая его ближе, как будто хотел в этой физической близости либо найти подтверждение чему-то, либо уничтожить все окончательно. Это была горячая, отчаянная схватка, где граница между болью и наслаждением была стерта. Когда дыхание их сплелось воедино, а в воздухе повисли лишь прерывистые стоны, Чонгук прошептал прямо в его губы: — Моя цена... это ты. Только ты. И я заплачу любую цену, чтобы ты остался. Даже если это будет твоя ненависть. Это был момент полного поражения. Альфа признался, что слаб перед своим омегой. И когда Тэхён, закрыв глаза, притянул его к себе снова, в его тихом вздохе прозвучал самый страшный ответ: «Я знаю. И в этом наша общая беда». Эта ночь не принесла исцеления. Она лишь обнажила пропасть между ними, где любовь и предательство стали двумя сторонами одной медали, а цена за миг страсти оказалась непомерно высокой для них обоих.