Под покровом дождя

— Эй, принцесса, сбрось свои макаронины! — громким шёпотом крикнул Ричи, стараясь не навести лишнего шума. В спальне Эдди горел свет, значит мальчишка ещё не спал, но и открывать окно не спешил. Он то ли не слышал, то ли не хотел видеть Тозиера, сам Ричи не знал. На душе было паршиво от недавней стычки с Биллом, а ещё безумного страха за астматика, который так и не прошёл до конца. Увидев дрожащего всем телом Эдди, который находился в двадцати сантиметрах от чудовищного клоуна, Ричи испугался. Испугался, что тот сожрёт парня прямо у них на глазах. Каспбрак трясся, как осенний лист на ветру, прижимая к себе сломанную руку, а в его взгляде читался лишь ни с чем несравнимый ужас от происходящего. Они чудом выбрались оттуда живыми, но Биллу показалось этого мало. Как только миссис Кей увезла плачущего Эдди, он предложил всем вернуться и добить клоуна, пока он ранен. И тут Ричи взорвался. Он сказал ему в лицо всё, что думает об этой идее, упомянул, что Джорджи мёртв, а Билл лишь тешит себя пустыми надеждами найти брата живым, при этом подставляя под угрозу жизни всех Неудачников. Ричи никогда не был трусом, но столкнуться с ебучим Пеннивайзом ещё раз, точно не хотел. Конечно, одна лишь Бев поддержала Билла, но плевать на них он хотел. Всё, что ему было нужно — убедиться, что Эдди в порядке. Он пришел к нему домой тем же вечером, однако через парадную дверь его не пустили. Соня Каспбрак стояла на пороге до тех пор, пока Ричи не скрылся, уходя к себе домой. Плохо же она его знала. Если Тозиера не пустили в дверь, он залезет в окно. Пусть Ричи пока и не придумал как, но сегодня он точно должен увидеть Эдди своими глазами. Дождавшись полуночи, парень улизнул из дома, накинув сверху одну из своих любимых гавайских рубашек. Несмотря на ветер и начинающийся дождь, он чуть ли не бегом направился к дому лучшего друга. Тозиер не боялся, что из кустов на него вновь выпрыгнет сраный клоун и утащит в свой наркоманский дом на Нейболт. Он боялся лишь того, что Эдди не захочет с ним говорить, что прогонит точно так же, как и его мать, несколько часов назад. Дождь начинал усиливаться, но окно Эдди так и не открылось. Ричи продолжал звать его, однако никакой реакции не было. Увидев на дороге небольшой камень, Тозиер запустил его в окно Каспбрака, в надежде, что хоть этот звук привлечёт его внимание. — Ты совсем дебил? — шёпотом выругался Эдди, скидывая другу простыни, связанные между собой. — Поднимайся, только быстро, — скомандовал он, расправляя импровизированную лестницу. Эдди отошёл от окна, позволяя Ричи пробраться к нему в комнату. — Привет, — поздоровался Тозиер, глядя на парня, стоявшего посреди комнаты. — Боже, Ричи, ты весь мокрый! — всплеснул руками Каспбрак, затаскивая мокрые простыни обратно домой. Эдди запустил ладонь в вечно кудрявые волосы друга, которые мокрыми прядями облепили его лоб. — И почему ты в одной рубашке, когда на улице такая холодрыга? — Я спешил к тебе, — честно признался Тозиер, поправляя запотевшие очки. — Думал, ты не захочешь со мной говорить. — Ты в этом не виноват, — Эдди поджал губы, намекнув на сломанную руку. — Но виноват в том, что уговорил тебя идти туда вместе со мной, — упрямился Ричи, соскользнув наконец в тёплую комнату, которая насквозь пропахла стерильностью и лекарствами. Он сел у кровати Каспбрака, поджав ноги под себя. В тусклом освещении спальни, он исподлобья рассматривал Эдди, подмечая пару неглубоких царапин на лице и несколько синяков на здоровой руке. Глаза астматика были красными от недавних слёз, но Ричи не хотел говорить об этом. Он продолжал молча наблюдать за хрупким мальчиком, что стоял у окна, словно пытаясь раствориться в запахе летней грозы. — Возьми, — Эдди протянул другу тёплое вязаное одеяло, которое Тозиер тут же натянул себе на плечи. — Из нас двоих, вроде, только тебе сейчас нужен постельный режим и покой, — улыбнулся Ричи, кутаясь с головой. — Хочу ещё немного постоять у окна, — признался Каспбрак, словно прошептал какой-то секрет. — А сквозняк продует тебя к хренам собачьим, так что бери одеяло и молчи, — в привычной манере сдерзил он, вновь возвращаясь к окну. На небе во всю сверкали молнии, а вдалеке были слышны глухие раскаты грома. Дождь нещадно лил с небес, а ветер продолжал врываться в комнату холодными порывами. Эдди продолжал стоять с закрытыми глазами, наслаждаясь безумием погоды, абсолютно не замечая, с какой трогательной улыбкой наблюдает за ним Тозиер. — Мама запретила мне гулять до конца лета, — в абсолютной тишине произнёс он, закрывая окно. — Общаться с вами — до конца школы. Подросток уселся на кровать, возвышаясь над другом, но не смея посмотреть ему в глаза. Так стыдно за свою слабость ему не было ещё никогда. Ричи замер, чувствуя, как всё похолодело от этих слов, но внешне оставался непоколебимым. Видеть Эдди, но не иметь возможности общаться с ним, было для него страшнее любой встречи с Пеннивайзом. — Но она не может так с тобой поступать, — с трудом выдавил Тозиер, стараясь не выдать своего внутреннего разочарования. Каспбрак лишь пожал плечами, но лицо его оставалось непривычно серьёзным. — Она считает, что это для моего же блага. Говорит, что друзья на меня плохо влияют и вообще, я должен заняться учёбой. Ричи хотел возразить, но слова комом застряли в горле. Он знал, какой упрямой может быть мамашка Эдди, особенно, когда речь идет о здоровье её сына. — Она серьёзно настроена, Рич, — парень покачал головой. — После того, как мы приехали из больницы, она забрала пейджер, сказала, что вернет только когда я пойду в школу. — Мне плевать, — вдруг прервал друга Тозиер. Эдди непонимающе уставился на него, но Ричи повторил: — Мне плевать на неё и её запреты. Я не брошу тебя никогда и ни за что. Я дрался за тебя со сраным клоуном не для того, чтобы потом забить на годы нашей дружбы просто из-за того, что твоя неадекватная мамашка решила изолировать тебя от внешнего мира, ссылаясь на благие намерения! — эмоционально протараторил парень, вскочив на ноги и меряя комнату широкими шагами. Каспбрак с грустной улыбкой наблюдал за решимостью Ричи. Слова о том, что он дрался за него, грели душу. Именно Ричи был тем, с кем распрощаться было больнее всего. Конечно, рано или поздно, они все разъедутся по разным городам и штатам, но потерять Тозиера Эдди не хотел. Он готовил себя к тому, что это случится минимум через три года, но Соня Каспбрак решила иначе. Она в одно мгновение перечеркнула всю жизнь своего сына, не заботясь о его чувствах. Неожиданно, Эдди заметил фиолетовый синяк на скуле Ричи, хотя точно помнил, что после того, как они покинули дом на Нейболт, на лице Тозиера не было никаких синяков. Парень всё продолжал свою тираду о несправедливости его, Каспбрака, матери, параллельно поливая её пошлостями, когда вдруг здоровой рукой Эдди осторожно взял его за подбородок, поворачивая голову Ричи к свету. — Ричи, что это такое? — тихо спросил Эдди, его голос дрогнул от беспокойства. Тозиер замер на полуслове, его лицо на мгновение исказилось от неожиданности. Он попытался отвернуться, но Эдди крепко держал его за подбородок. — Да так, ничего особенного, — небрежно бросил Ричи, пытаясь придать своему голосу легкомысленный тон. — Просто небольшая неприятность. — Неприятность? — переспросил Эдди, его глаза сузились от подозрения. — Кто это сделал? Ричи поморщился, словно от боли, и наконец отвёл взгляд. — Слушай, Эдс, это не твоё дело, — слишком резко ответил Тозиер, уходя от прикосновения, так сильно волновавшее его сердце. — Хорошо, — сухо ответил Каспбрак, залезая на верхнюю полку за аптечкой. — Позволь я хотя бы обработаю «не моё дело», — криво усмехнулся он, хлопая по кровати, призывая Ричи сесть рядом. Тозиер послушно подошел и сел в полуметре от парня. Он молился всем богам, чтобы Эдди не услышал, как набатом стучит в звенящей тишине его собственное сердце. Ловкие, тонкие пальцы буквально порхали над синяком, с хирургической точностью зная, где, что и как нужно делать. Эдди аккуратно наносил антисептик на кожу вокруг синяка, стараясь не причинить лишней боли. Его движения были сосредоточенными и уверенными, но внутри он кипел от беспокойства. — Ричи, — тихо произнёс он, не отрываясь от своего занятия, — ты же знаешь, что можешь довериться мне. Я не буду осуждать или смеяться. Тозиер молчал, уставившись в одну точку. Его пальцы нервно теребили край рубашки. — Билл дал мне по роже и я порвал с Неудачниками, — признался наконец Ричи, взволнованно поправляя очки. На секунду рука Эдди дрогнула и замерла, но он тут же вернулся к ране. Закончив с антисептиком, Каспбрак оторвал небольшой кусочек пластыря и наклеила на щёку друга. — Как это произошло? — спросил он, складывая все обратно в аптечку. — Он решил, что будет здорово, если мы все вернёмся туда и добьём его, — Тозиер повертел пальцем у виска, показывая, что Денбро чокнулся. — Нет! — Эдди в испуге подпрыгнул, чуть ли не отшвырнув от себя аптечку. Сердце снова испуганно зашлось в груди. Он прекрасно помнил, мерзкий, тошнотворный запах изо рта клоуна, его острые, как лезвия, зубы, и дурацкий, совершенно неуместный смех. — Ты не пойдёшь туда, нет! — Эй, Эдс, нет, нет, нет, — поспешил успокоить его Ричи, приобняв за плечи. — Я никуда и не собирался. Собственно, поэтому, я и получил. Но мне плевать. Лишь бы он не заставил тебя туда идти снова. — Шутишь? — нервно прыснул парень, прижимаясь чуть ближе. — Да я не вернусь туда ни за какие деньги! Ни за что на свете! — Ну вот и всё, закрыли тему, — Ричи чмокнул его в макушку и вновь прижал к себе. Где-то рядом ударила молния и электричество резко потухло, заставляя Эдди вскрикнуть от испуга. Ричи слишком поздно зажал его рот рукой. В коридоре послышались тяжелые шаги Сони Каспбрак. Эдди жестом показал другу на шкаф и тот нырнул в него, закрывая дверь практически перед носом женщины. — Милый, что-то случилось? — сонно спросила она, держа подсвечник. Тусклый свет горящей свечи озарил испуганное лицо подростка, который смотрел на шкаф, где прятался его друг. — Нет, мам, всё в порядке, — протараторил он, желая как можно быстрее выпроводить мать из комнаты. — Просто страшный сон. — Если хочешь, можем пойти спать в мою комнату, — заботливо предложила она, поправляя взмокшую чёлку сына. — Нет, не стоит, я правда в порядке, — Эдди наиграно зевнул и вновь лёг под одеяло. — Спокойной ночи. — Доброй ночи, малыш, — женщина поцеловала его в макушку, задувая свечу. — Завтра я закажу тебе новые таблетки для хорошего сна, дорогой, — пробубнила она, уходя в свою спальню. Когда грузные шаги женщины стихли, Ричи вылез из своего временного укрытия, вновь заваливаясь на кровать Эдди. — Ну ты и наглец! — возмутился Каспбрак, несильно спихивая друга в сторону. — Так ты продолжаешь спать с мамой в одной кроватке, малыш? — Ричи игриво поднял брови, открыто насмехаясь над астматиком. — Интересно, сильно она удивиться, если вместо тебя к ней приду я? — хохотнул он, расправляя плечи. — О, я так и представляю, как разминаю её пятнадцатую складку на подбородке, а она просит не останавливаться, нахваливая мои мускулистые руки. — Бип-бип, Ричи, — Эдди скривил лицо в рвотном позыве, представив свою обнажённую маму в объятиях друга. — Что, хочешь поменяться с ней местами? — весело спросил подросток, опираясь на локоть и внимательно глядя на парня. — Может быть, — вдруг выпалил мальчик и густо покраснел. Даже в полной темноте Ричи не смог бы не заметить острый пунцовый оттенок, который приобрело лиуо Эдди. — Ну, мы и так в одной кровати, так что я не против воспользоваться ситуацией, — Тозиер ловко перевернулся и, уперев обе руки в сторону, возвышался над Каспбраком. Эдди едва дышал. Его грудь лихорадочно вздымалась, как при приступе астмы, а лицо стало бледным, почти прозрачным в тусклом свете луны. Он уже потянулся за ингалятором, но крепкая рука Ричи перехватила его собственную и прижала к подушке. Парень наблюдал, как очки друга, медленно, но верно, сползают вниз, поэтому решил облегчить ему задачу и аккуратно снял их, бережно положив на прикроватную тумбочку. С волос Тозиера скатилась мокрая капля дождя и капнула ему на нос. — Ты так и не просох до конца, придурок, — нарушил неловкую тишину Каспбрак, вытирая влагу. Его голос звучал хрипло, но в нём уже не было прежней паники. — Почему ты плакал, когда я пришёл? — серьёзно спросил Ричи, не отрывая взгляда от лица Эдди. Голубые глаза, обычно искрящиеся весельем, сейчас были полны тревоги и заботы, так несвойственной Тозиеру. — И не вздумай соврать мне, мамина детка. — Я… Я не хочу, — коротко ответил подросток, пытаясь подобрать слова. — Не хочу прекращать общаться с вами. И с тобой тоже, — едва слышно признался он, с ощутимой дрожью в голосе. — Я же сказал, что не брошу тебя, макаронина, — улыбнулся Ричи, продолжая возвышаться над другом. — Буду прилетать к тебе как Динь-Динь каждую ночь, — улыбка стала шире, когда он заметил, как уголки губ Эдди едва заметно дрогнули в ответной улыбке. — Спасибо, — робко поблагодарил его Каспбрак, несмело обнимая за шею. — Спасибо за то, что всегда рядом, — прошептал ему Эдди, утыкаясь носом в ключицу. Он неловко отстранился, понимая, что переборщил, но вместо испуга тот шока глазах Ричи он видел лишь невыносимую нежность, от которой ноги стали ватными. Эдди снова лёг, продолжая смотреть на Тозиера, словно ожидая приговора. Ричи резко наклонился к его лицу и быстро поцеловал прямо в губы. Две секунды, которые длились целую вечность. Эдди замер, не в силах пошевелиться. Его губы все еще чувствовали тёплое прикосновение Ричи, а в ушах стоял гул. Он ожидал гнева, отвращения, насмешки — чего угодно, только не этого. Ричи медленно отстранился, его взгляд был серьёзным и сосредоточенным. Он не улыбался, но в его глазах не было и тени сожаления. — Вот и всё, — тихо сказал Ричи, его голос звучал хрипло. Эдди наконец смог сделать вдох. Он поднял руку и коснулся своих губ кончиками пальцев, словно проверяя, не привиделось ли ему. — Ричи… — начал он, но слова застряли в горле. — Заткнись, — мягко прервал его Ричи, снова ложась рядом и глядя в потолок. — Просто… заткнись на минутку, ладно? — попросил его Тозиер, переплетая свои пальцы с пальцами Эдди. Они лежали в тишине, прерываемой лишь тяжелыми каплями дождя, которые продолжали барабанить по крыше. Сейчас, в этот момент, для них всё стало правильно. Не было неловких объяснений, сбивчивых речей и спутанных слов. Были лишь два подростка, осознавших и принявших всё, что между ними происходит. Пальцы Эдди медленно сжались в ответ. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало дождь. Он боялся пошевелиться, боялся, что этот хрупкий момент рассыплется, как мираж. — Я не знал, — наконец выдохнул он в тишину, глядя в тот же потолок. — Что это… ну... вот так. Ричи повернул голову, и его взгляд был спокойным, почти усталым. — Я знал, — признался он, улыбнувшись уголками губ. — Всегда знал. Просто ждал, пока ты догонишь. Он сказал это так просто, как будто констатировал погоду. Без драмы, без пафоса. В этой простоте была такая оглушительная ясность, что у Эдди перехватило дыхание. Дождь за окном начал стихать, превратившись в мягкий шелест. В комнате пахло сыростью, старыми книгами и чем-то новым, едва уловимым — их общей тишиной, которая больше не была пустой. — И что теперь? — спросил Каспбрак, почти шёпотом. Ричи усмехнулся, продолжая смотреть в потолок. — А что было раньше? Мы же и так всё время были вместе. Просто теперь… можно не притворяться. Он сказал «притворяться». И Эдди вдруг осознал всю тяжесть этой игры, которую они вели годами — поддразнивания, толчки, притворные драки. Маскировка. Теперь маски можно было снять. Страшно. Невыносимо легко. Эдди перевернулся на бок, лицом к Ричи, всё ещё не отпуская его руку. — А если кто-то… — начал он. — Если кто-то что? — Ричи наконец посмотрел на него прямо. В его глазах не было страха, только вызов. Тот самый, знакомый до боли. — Пусть пробуют что-то сказать. Мы же Неудачники, помнишь? Мы и не такое переживем. И в этом была их правда. Их крепость. Их проклятый, безнадежный Дерри, который вдруг стал местом, где возможно всё. Даже это. Эдди кивнул. Он не отпустил его руку. Дождь за окном окончательно стих.