Not Your Fault, V

Валентин никогда не думал, что встретит кого-то вроде вас, кого-то, кто увидит то хорошее, что другие никогда не могли. Того, кто примет его грехи, поймет моральный компас, всего его полностью. Вы были настолько редки, тем особенным человеком, кто… понимал. Даже если вы очень раздражали его. Он никогда не планировал влюбляться в вас. Он и не собирался вас убивать на деле. Но он сделал это. Ви должен был догадаться, что что-то не так, когда вместо полиции с оружием, он нашел вас — тихо сидящую дома, прислонившись спиной к изголовью кровати. Если бы он по-настоящему хотел вашей смерти, то не сказал бы, что придет. Не дал бы времени убежать, вызвать полицию, найти оружие для защиты. Как разочаровывающе, что вы — лжец, актер, что играл с его эмоциями — испортили его так сильно, что он рискнул всем, дабы дать вам шанс: время подготовиться, несмотря ни на что. Ви не понимал, почему вы до сих пор дома, одни, притворялись невинной овечкой на закалывание, когда его… его глупость по отношению к вам сделала его уязвимым. — Здравствуй, Ви, — сказали вы спокойно. Словно змея перед нанесением укуса, Ви подумал. Не сказав ничего в ответ, он холодно смотрел на того, кто обманул его и все, за что тот сражался. На предателя, что дал чувство любви, только чтобы болезненно оборвать все в конце. Как поэтично для писателя. — Полагаю, ты здесь, чтобы убить меня, — вы выдохнули. — Можешь, пожалуйста, побыстрее? Ты делаешь это страшнее, чем оно того заслуживает, — вы не хотели умирать, но были готовы ради него. Как будто это было не самым сложным, что он когда либо делал в своей жизни. — Не… Не бойся, — раздалось в ответ. — Не думаю, что ты даешь мне выбор, — подметили вы, смотря на нож в руке Ви. То самое оружие, что отобрало десятки жизней до вас. В руке человека, который, на сколько вы знали, не даст вам пощады. — … — Ви ненавидел то, что он чувствовал из-за вас. — Ладно, если ты просто собираешься стоять там. Ви. Не мог бы ты сделать последнюю вещь для меня? Пожалуйста. — … — хотел бы он, чтоб вы замолчали. — Можем мы сыграть в 20 вопросов? Ах, навевает воспоминания. Он понимал, что вы будете сентиментальны в последний день вашей жизни. — … У тебя есть три. — Сказал он, прямо как вы, когда играли в эту же игру несколько месяцев назад. (Как бы он хотел дать вам больше времени.) Вы издали легкий смешок, хотя в глазах не было ни капли радости. Линчеватель уставился на вас, пока вы думали, оценивая ваши намерения. Вы пытались дать себя убить? Должно же быть что-то еще. Игра — способ уговорить его пощадить вас, верно? — Мой первый вопрос тогда… Ты будешь помнить? — Помнить что? — Меня, время вместе, все. — Не вижу в этом смысла, — сказал он, отводя глаза. — Ох, значит нет. Поняла. Я не первая у кого ты отнимаешь жизнь и точно не последняя, — вы тихо выдохнули. — Это важно, потому что я думала — тебе не все равно. Я думала, мы что-то большее, чем просто охота. Может, я и солгала тебе, Ви, но не об этом… Я никогда не лгала об этом. И это немного отстойно, осознавать, что тебе возможно- — Тебя будет сложно забыть. Ответ на твой вопрос, — пробормотал он. Тревожная тишина нарастала. Ви оставался неподвижен, нависая над вами в темной комнате… Будто и не дыша вовсе. — Вопрос второй. Или, полагаю, скорее просьба, о которой я собираюсь попросить, ничего? — Есть шанс, что я ее выполню, — кратко отрезал Ви. — Ви, ты опубликуешь мою книгу? Вы хотели, чтобы это было идеально. Столько было принесено в жертву ради этой истории, и после того, как вы бы раскрыли себя, вы планировали дать Ви подкорректировать книгу вместе с вами, раз он был таким превосходным вдохновением в качестве линчевателя. Но мечта осталась в прошлом, теперь вы просто хотели рассказать историю наполненную его мыслями. Историю, которая втянула вас во все это… Будь у вас шанс, вы бы повторили все это снова. — История, ради которой ты танцевала со смертью. Не смотря на твой обман и то, что ты представляешь активную угрозу людям, которых я хочу защитить, я согласен. Последнее о чем тебе сейчас нужно беспокоиться это твоя любимая выдумка. Утвердительно кивая, вы сделали глубокий вдох и задали последний вопрос. Последний в игре и последний, что слетел с ваших губ. — Ты правда хочешь убить меня? Было ошибкой разговаривать с вами — подумал Ви. Он знал, что все было бы проще, если бы он просто выполнил работу. Он сделал шаг вперед, и вы могли бы сказать, что почувствовали его раздражение и вину в словах. Вы никогда не слышали вины в его голосе, когда он вершил правосудие. Когда же это изменилось? — Я… Я уже говорил тебе. Я не хочу тебя убивать, мне нужно. Я должен, я обязан. Это моя ответственность. Почему ты не понимаешь? — тон его был резким, но голос ломался, слезы собирались полить из его намокших глаз. — Ты была единственной, кто, как я думал, понимала. — … — вы никогда не видели его таким, и вы не знали, что сказать. — Или ты и тогда притворялась? — Ви… — вы медленно начали подходить. — Пожалуйста! — завопил он. Ох, Ви. Ви знал как он был несправедлив. И как было несправедливо просить вас понять, даже когда у вас отнимали жизнь. Он хотел, чтобы вы позволили ему совершить это. Сделать это легко, дабы спасти друзей (даже если он не считал их таковыми), сделать это легко, дабы жить дальше, но… … Что он собирался делать без вас? Вы знали насколько Ви обычно был уравновешен и то, как он пытался сохранить хладнокровие, глубоко расстраивало вас. Вы думали о нем. Как он один сидит в своем бункере в таком состоянии, и это причиняло боль. План был в том, чтобы дать ему вас убить… Но вы не хотели оставлять сбитого с толку линчевателя одного в мире, который, как ему кажется, не видит его таким, каким видишь его ты. Так, вы думали, что застряли здесь. Чертово правосудие. Вы знали, что он не хотел вас убивать, его вид подтверждал это. Он просто чувствовал, словно не было здесь другого выбора. Вы придвинулись вперед к Ви и обняли его своими руками; одна рука обхватила талию, пока другая упала ему на спину, сжимая пальцами ткань его пальто. Он не обнял вас в ответ и вы не винили его. То как вы врали не заслуживало прощения. По крайней мере сейчас. Вы были так на нем сосредоточены, что ничего не почувствовали. Ви начал содрогаться от слез на вашем плече. — Почему ты плачешь, любовь моя? — прошептали вы, усиливая хватку рук вокруг Ви. — Я не собираюсь никуда уходить, даже если ты ненавидишь меня и хочешь моей смерти. Я не позволю тебе больше быть одному. Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Валентин повторял про себя. Он не хотел этого. — Мне жаль, — он дрожащими руками обхватил вас. Ох, — вы подумали, — о нет… Вы сглотнули и отпустили его, взглянув вниз, на нож торчащий из вашего живота. Это было рефлекторно для Ви, все-таки, он убил так много, что это словно было рефлексом защищавшим от нападавшего. Правда, вы вовсе не были нападавшим. Но он, должно быть, не настолько доверял вам, раз поступил так. И этот факт ранил даже больше. — Я должен был… Вынужден был сделать это, — опустошенно сказал Ви. — Отдыхай. Может, если бы вы были немного добрее в начале, если бы старались больше, он бы доверял достаточно чтобы позволить вам жить. В какой-нибудь вселенной, может это бы и сработало. Но не в этой. Вы упали вперед, на его грудь. И в качестве последнего приятного жеста перед смертью, оставили легкий поцелуй на его воротнике. Прощай, Валентин.

—

Часы спустя, Ви остается один в квартире. Он начинает замечать вещи, на которые не обращал внимания пока был растерзан грустью и противоречивыми чувствами. Свет выключен, жалюзи закрыты. Вы оставили душ включенным на всю. Чтобы соседи не могли услышать как вы умираете? Одинокая бутылка с дезинфицирующим средством стоит на столе, дабы беспорядок было легче убрать. Когда он сказал вам подготовиться, он имел в виду важные вещи, типа поговорить со своими друзьями и семьей в последние мгновения; найти способ спастись. Но единственное, что вы сделали в оставшиеся минуты на земле было закрытием себя ото всех в мире и помощь в убийстве себя для Ви. Словно вас совсем не беспокоила собственная смерть. Это, мягко сказать, затрудняет его понимание. Почему ты такая невыносимая? Такое раздражающее невыносимое существо даже… Даже после смерти, — думает он. В его понимании вы были лжецом. Вероломным лжецом, кто играл с его сердцем и кого он любил и ненавидел любить, того, кто подвергал опасности людей, о которых он заботился. Он пришел убить вас ради них, потому что это и значит быть справедливым, верно? Жертвовать чем-то ради общего блага. Я должен защищать людей, тех, что заслуживают защиты. Это то, что он сказал вам. И не иронично ли, что человек которого он хотел защитить больше всего, оказался ценой, которую пришлось заплатить ради всех остальных?