После битвы. (After the Battle).

Гарри даже не знал точно, где он находится – это была не его кровать, он был почти уверен в этом, – но это было где-то мягкое и тёмное, и, чёрт возьми, он мог спать так тысячу лет. Десять тысяч. Он не видел снов. Ни сразу. Однажды он проснулся, нашёл у кровати еду и воду. Его тело болело от дикой усталости, и острота его горя заставляла его отшатываться от любых мыслей. Он не мог есть, но позволил воде стекать по пересохшему горлу, приносящая восхитительную прохладу, которая успокоила его настолько, что он откинулся на подушки и снова заснул. После того, что показалось ему долгим, очень долгим временем, он перевернулся на спину и подумал о том, чтобы открыть глаза, но это требовало слишком больших усилий. Он просто лежал, снова задрёмывая, пока не почувствовал, как матрас прогнулся под весом человека. На мгновение он задумался, не пришли ли они снова убить его, и решил, что ему всё равно, если бы они это сделали. Но он всё равно открыл глаза. Драко Малфой сидел у бедра Гарри, глядя в окно. Только немного света проникало внутрь, но Гарри мог видеть острые, надменные углы его лица и дымчатое пятно грязи, растекшееся вдоль его челюсти. Гарри лежал и ждал, но Малфой не говорил и не двигался, просто сидел, его худые плечи были напряжены. Язык Гарри казался толстым и странно сухим. - Чего ты хочешь, Малфой? Малфой с минуту не отвечал, затем облизнул губы. - Всё кончено. - Его голос звучал так, словно он давно не разговаривал. - Да. - Гарри на самом деле не думал об этом так, но Малфой был прав. - Да, это так. Малфой просто сидел, уставившись на него. Гарри огляделся в поисках своих очков, но он не знал, куда, чёрт возьми, их положил. Затем Малфой наклонился, чтобы поднять их с пола. - Здесь. - Он передал их Гарри, и тот надел их на нос и приподнялся на локтях. Что-то, что совсем не напоминало улыбку, тронуло губы Малфоя. - Мы живы. Мы оба всё ещё живы. - Да. Мы. - Гарри потёр один глаз. Было больно и шершаво. - Я спал. Почему ты здесь? Глаза Малфоя в тусклом свете казались серебристыми. - Чтобы... сказать тебе спасибо. - Что? - Гарри рассмеялся, это было так неожиданно, и острая боль вспыхнула где-то в рёбрах. Все это казалось таким сюрреалистичным. Как во сне. Может быть, это и был сон. Рука Малфоя скользнула под тонкую простыню, в которую Гарри завернулся. Под ним на Гарри были только боксёры и та же грязная футболка, в которой он был уже два дня. Или их было три? Пальцы Малфоя были прохладными и гладкими, и они слегка дрожали, когда Малфой скользнул ими под футболку Гарри. - Что ты делаешь? - Гарри просто лежал там. Он не знал, почему. Пальцы Малфоя скользнули по его животу, отчего по коже побежали мурашки. Должно быть, это сон. Или, может быть, Гарри всё ещё был мертв. Может быть, возвращение – смерть Риддла – может быть, всё это было сном. - Говорю спасибо, - объяснил ему Малфой, и его прохладные, осторожные пальцы скользнули под резинку боксёров Гарри и спустили их вниз по бёдрам. Гарри не ожидал, что его член вот так зашевелится, возбуждённый и твёрдый. Никогда не ожидал, что снова почувствует дрожь желания в животе. Не после всего, что случилось. Но руки Малфоя были умелыми и уверенными, и Гарри почувствовал, как медленный, неоспоримый жар просачивается сквозь него. Гарри издал звук, что-то среднее между рваным стоном и вздохом, и Малфой выглядел так, как будто он не совсем ожидал, что это произойдёт. Гарри увидел, как он сглотнул, его кадык дёрнулся в узком горле, а затем Малфой откинул простыню, и они оба посмотрели. Член Гарри был раскрасневшимся и твёрдым, нетерпеливо толкаясь вверх, вырываясь на свободу. И бледная рука Малфоя обхватила член Гарри, держа его почти нежно. - Чёрт... Что?.. - Гарри удалось что-то сказать, но Малфой наклонился вперёд, губы его приоткрылись, он провёл языком по головке члена Гарри, и тело Гарри дёрнулось навстречу шокирующему, электрическому трепету, влажности и теплу, и шелковистому скольжению языка Малфоя по его уретре. - Э-э-э, - выдавил Гарри, а затем, после этого, он не знал, что сказал, только то, что он издал гораздо больше шума, чем ожидал. Он откинулся на подушки, в то время как Малфой склонился над ним на узкой кровати и делал невозможные, удивительные вещи своим ртом, затем языком, затем губами и языком одновременно. Это не было похоже ни на что, что Гарри когда-либо чувствовал, ничего, и он подумал, что может перестать дышать, когда Малфой опустился полностью, так что Гарри был погребён в плотном, влажном тепле. Гарри вскрикнул от того, как хорошо было, выгибаясь всем телом навстречу умелому рту Малфоя. Малфой отстранился и посмотрел на него, затаив дыхание, затем задрал футболку Гарри, чтобы положить руку ему на грудь, где билось его сердце, сильное и непрерывное. Его глаза жадно пробежали по лицу Гарри, как будто запоминая то, что он там увидел, затем его голова снова опустилась, и, о, Боже, на этот раз Малфой застонал вокруг члена Гарри. Мерлин. Гарри мог позволить себе наслаждаться этим во сне. Это было прекрасно. Это было нормально - царапать руку Малфоя, переплетать его длинные пальцы и держаться изо всех сил. Это было нормально - вцепиться в светлые волосы и пробормотать поток бессвязных похвал. Всё было в порядке. Малфой не дрогнул, не перестал сосать, даже когда волны удовольствия превратились в ослепительное, непреодолимое блаженство, и Гарри приподнялся в его рту, снова, снова, снова, чувствуя, что это никогда не закончится, как будто он будет кончать в сладкий, сочный жар рта Малфоя вечно. И, о, Боже, тогда он так устал. Он парил в воздухе. Он пытался держать глаза открытыми, но они всё время закрывались. Он почувствовал, как Малфой натягивает боксёры, а затем простыня снова накрыла его, прохладная и нежная. Он открыл глаза и увидел, что Малфой наблюдает за ним, его лицо было серьёзным, когда он осторожно снял очки Гарри и положил их куда-то. Гарри не знал, куда именно, и ему было все равно. Какой это был странный сон. Он задавался вопросом, почему из всех людей его подсознание призвало Малфоя прийти и присмотреть за ним, но потом решил, что это его тоже не волнует. Сладкая истома разлилась по телу Гарри, облегчая его напряжение, сглаживая острые края его горя, как бальзам. Он полностью расслабился, позволил изнеможению овладеть его конечностями, затягивая его под воду. Когда он проснулся, несколько часов спустя, Малфоя, конечно, уже не было. Как будто его здесь вообще никогда не было. У кровати было ещё больше еды и воды, и Гарри упал на неё. Там также была записка от Гермионы, но он прочтёт её позже. Он чувствовал себя опустошённым, и его руки дрожали, когда он отрывал кусок хлеба, но он также чувствовал, как кровь бьётся в его венах. Что там Малфой сказал во сне? Всё кончено. Мы всё ещё живы. *** В следующий раз он увидел Малфоя 1 сентября в Большом зале. Гарри не знал, почему его взгляд то и дело устремлялся туда, где Малфой сидел за опустевшим слизеринским столом; может быть, в силу привычки. Сначала Малфой просто сидел молча, очевидно, размышляя над своим стаканом тыквенного сока, но затем он потянулся за персиком из множества фруктов, наваленных на блюдо перед ним. Гарри почувствовал, как его член зашевелился под мантией при виде белых зубов Малфоя, откусывающих маленькие аккуратные кусочки розовой плоти. Он с некоторым усилием отвёл взгляд. Это было нелепо. Наслаждаться дурацким сном, когда он был в полубреду после битвы, - это одно. Пялиться на Малфоя в реальной жизни было слишком. Гарри продолжал есть, брызги ярких волос Малфоя, как маяк, маячили в уголке его зрения, всё время привлекая его внимание. Завтра он будет знать лучше и сядет спиной к слизеринскому столу. Он позволил своим глазам в последний раз взглянуть на Малфоя и с удивлением обнаружил, что Малфой смотрит на него. Гарри не мог отвести глаз. Ещё не совсем. Лицо Малфоя было непроницаемым. Он откусил последний кусочек персика, затем бросил косточку на свою тарелку. Он выдержал пристальный взгляд Гарри, вытирая уголок рта указательным пальцем, затем медленно, неторопливо облизал палец, очищая его от сока. Конец.