Rivals

      Десять утра в Мельбурне. В люксовом номере отеля на Сент-Килда-роуд было прохладно. Весенний воздух доносил запах океана и скошенной травы с гоночной трассы, что пролегала всего в паре километров отсюда. Плотные шторы не пропускали ни намека на рассвет, кондиционер гудел ровно и монотонно. Стив проснулся раньше будильника, от вспышки собственных мыслей. Так всегда бывает в гоночные уикэнды, организм знает расписание лучше него самого. Сегодня суббота. Квалификация первой гонки сезона, где он должен показать, чему Ferrari научились за почти трехмесячный перерыв.       Он потянулся к телефону на прикроватном столике быстрее, чем успел подумать об этом, и как по волшебству, экран засветился: входящий звонок. «Отец». Ричард Харрингтон соблюдал часовые пояса с пунктуальностью постового, даже несмотря на то, что в Индиане стояла глубокая ночь.       — Стив. — без приветствия, как всегда.       — Привет. Ты рано.       — Время – деньги. Ты готов?       Голос Ричарда был лишен вообще какой-либо интонации, как аудиозапись сводки новостей. Стив сел на кровати, проводя свободной рукой по лицу.        — Машина в порядке. Я в порядке. Стратегия…       — О стратегии пусть инженеры думают. Твоя задача ехать быстро и не ошибаться. Особенно теперь.       «Теперь». Это слово повисло в звонке тяжелое и многозначительное. Теперь – это когда в гараже стоит второй красный болид, принадлежащий не ветерану, который терял секунды в силу возраста, а мальчишке с ангельским лицом и хорошими цифрами на заездах. Джонатан Байерс.        — Я справлюсь. — автоматически выдавил Стив.       — Конечно, справишься. Ты лицо Ferrari. Помни об этом. Удачи.       Он помнит это с первого контракта, с первой пресс-конференции. Гудки. Ни «горжусь тобой, сынок», ни «мы с мамой будем держать кулаки». Такого ему не видать и не слышать, ведь в его жизненные обязанности входят многочисленные победы и постоянные тренировки. Минимум, который не заслуживает поддержки или добрых слов. Стив бросил телефон на подушку. Нет, он не злится и не ждет. Давно перестал. Шеснадцатилетнему Стиву нужно было присутствие папы в паддоке и ласковые объятия. В двадцать Стив воспринимает все это как простой фон, который у кого-то есть, а у кого-то нет. Как шум трибун, коммментарии журналистов, плакаты фанатов.       Он встает, идет в душ, механически выполняет утренние ритуалы. То, к чему Стив привык за многие годы: температура воды, порядок движений, завтрак, который он почти не чувствует на вкус. Пресная овсянка, яичные белки, горсть миндаля. Не еда, а топливо.       Перед выходом он на секунду замер перед зеркалом в прихожей. Знакомое лицо. Красивое и уверенное. Такое и должно быть у Принца Скудерии.       

***

      Паддок в полдень пахнет раскаленным асфальтом, свежей резиной, горьким дизельным топливом от грузовиков и сладковатым ароматом дорогого кофе, который здесь льется рекой. Механики в разноцветных комбинезонах сновали между гаражами, таская коробки с оборудованием, их смех и отрывистые фразы на итальянском и английском сливались в единый рабочий гул. Стив приехал на час раньше положенного времени из-за сообщения от Робин: «Привет, солнце. В 12:00 у нас съемка с новичком. Будь бодр и сияй!». Вообще, он не любит эти штуки. Видео, натянутые улыбки, создание иллюзии броманса с напарником...Робин Бакли была единственным человеком в команде, кто мог писать ему такие сообщения и не получать в ответ ядовитые насмешки в разных вариациях. Они сдружились. Она видела его даже после провальных сессий, когда он молча сидел, стиснув кулаки, и просто приносила ему кофе, болтая о каком-нибудь глупом сериале. Она была его громоотводом, переводя внутреннее напряжение в нечто управляемое, почти смешное. И он платил ей той же монетой – не показными поддержкой и принятием.       В съемочной зоне, стилизованной под мини-гараж с кучей мерча, уже царил хаос. Робин, в ярком пиджаке, жестикулировала, объясняя что-то оператору. А в углу, будто пытаясь слиться со стеной, стоял он. В комбинезоне Байерс казался еще более хрупким и молодым. Семнадцать лет. Черт возьми, семнадцать. Подойдя к нему, Стив сдержанно кивнул. Джонатан в ответ чуть склонил голову. Их «знакомство» около двух месяцев наззад было образцом корпоративного холодка: рукопожатие, «рад работать вместе», «надеюсь на плодотворное сотрудничество». Стив тогда даже не запомнил его лица. Просто еще один винтик в системе. Очень быстрый винтик, но все же.       — О, наша принцесса! — Робин обернулась, и ее улыбка была подобна прожектору. — Выспался?       — Как младенец сопел, — отозвался Стив.       — Отлично, — Робин тут же развернулась к Байерсу, — Джонатан, спасибо, что пришел раньше. Не волнуйся, это будет быстро и почти безболезненно.       Она засыпала Джонатана потоком слов, объясняя концепцию: популярный звук, кадры с ними по отдельности, потом их братское рукопожатие. «Покажем миру, какая Скудерия дружная и грозная!». Джонатан слушал, изредка кивая, его взгляд блуждал где-то за спиной Робин. Он не выглядел взволнованным или радостным, скорее отстраненным. Как будто его физически здесь не было.       Съемка была нелепой и неудобной. Стив отыгрывал свою роль «крутого парня»: высокомерная улыбка, джентльменский кивок камере, расслабленная поза. Потом камера повернулась к Джонатану. И случилось странное. Когда Робин сказала ему «поехали», вся отрешенность словно стекла с него. Он не улыбался, но его поза стала уверенной, взгляд прямым и спокойным. Он просто стоял, а уже казался загадочным и крутым, без всяких усилий. Это бесило. Стиву его имидж стоил лет тренировок перед зеркалом и сотен интервью.        — Отлично! А теперь вместе! Пожмите руки, можно посмотреть друг на друга, как на достойных соперников. Стив, у тебя на первых порах должен быть слегка менторский образ по отношению к Джонатану. Джонатан, не бойся, это не значит, что ты должен выставлять себя незнайкой, просто показывай уважение ко Стиву, как к более опытному пилоту, ну вы поняли!       Они повернулись лицом к лицу. Ладонь Джонатана была сухой и прохладной. Стив пожал ее с силой, чуть большей, чем необходимо. «Достойные соперники». Это же ведь совсем не так. Стив лицо этой команды. Этот парень просто претендент. И наверняка временный.       — Готов к гонке? — спросил Стив для протокола, удерживая улыбку.       — Да. — коротко ответил Джонатан. Его глаза на миг встретились с глазами Стива. Абсолютная концентрация. Как у хирурга перед операцией.       — Супер, чемпионы! Свободны! — крикнула Робин.       Джонатан кивнул и почти бесшумно исчез, словно его и не было. Стив остался стоять под софитами, чувствуя себя дураком в этой бутафорской декорации.       — Ну как? — Робин подошла, протягивая ему бумажный стаканчик с дымящимся кофе.       — Как что? Сняли и сняли.       — Он интересный, правда? — Робин прищурилась, глядя в ту сторону, где скрылся Джонатан. — Не говорит лишнего. Для меня, как пиарщика, это или кошмар, или подарок. Пока не поняла.       — Он странный, — отмахнулся Стив, делая глоток горького кофе. — Первая квалификация, первая гонка. Посмотрим, как он справится, когда поймет, что F1 – это не его уютная песочница в F2, где он всех обгонял.       Он сказал это с уверенностью, которую не очень чувствовал. Потому что на свободных заездах в пятницу Байерс был очень неплох. Но Стив списал это на азарт новичка. Настоящее испытание – квалификация. Где каждая секундочка решает все. Вот тогда этот мальчишка дрогнет.       — Ладно, иди готовься, — Робин похлопала его по плечу. — И, Стив?       — Что?       — Я ставлю на тебя в воскресенье. Так что не вздумай выпадать из тройки, ясно?!       Он, закатив глаза, ухмыльнулся и ушел, оставив Робин разбираться со съемочной группой. По дороге он ловил на себе взгляды, улыбки, кивки. Но теперь, проходя мимо гаража, где уже кипела работа вокруг болида №55, ему почудилось, что эти взгляды стали чуть менее однозначными. В них затесался вопрос. Любопытство к новой, тихой звезде, которая только что молча стояла в углу, а завтра может заявить о себе на весь мир.        

***

      Воздух в кокпите был густым от адреналина и собственного дыхания. Последняя попытка. Первые две сессии прошли, как по маслу. Стив владел трассой, его круги были быстрыми, чистыми, без сучка без задоринки. Он с легким, почти снисходительным удивлением отметил, что Байерс тоже пролез в десятку. «Ну что ж, молодец» — пронеслось где-то на задворках сознания, пока он сосредотачивался на главном: на собственном совершенстве. Стив летел по трассе, чувствуя каждый стык асфальта, каждый намек на занос. Альберт-Парк проносился за бортом мельканием отбойников, зелени и рекламных щитов. Это был хороший круг. Чистая агрессия.       Он пересек стартовую черту. Взгляд устремился на маленький монитор на руле. Цифры сложились. P5. Пятое место. Он выдохнул с облегчением. Не идеально, не первый ряд, но солидно. Твердая основа для гонки. В наушниках уже звучал голос Томми: «Хорошая работа, Стив, отличный…», но голос оборвался. Потому что в этот самый миг на самой вершине таблицы, на священном месте P1, вспыхнула зеленая, ослепительная строка.       

BAY – 55 – 1:27.296 – POLE.

      Все замерло. Звук в наушниках пропал, будто кто-то вырвал провод. В гараже, который он видел краем глаза через козырек шлема, воцарилась абсолютная, оглушающая тишина. Длилась она, наверное, долю секунды, но для Стива растянулась в вечность. А потом ее разорвали сдержанные, но искренние аплодисменты. Стив был не в силах оторвать глаз от этих цифр. Поул-позиция. В первой же квалификации. В первой гонке за команду. Это было невозможно. Это было вопиюще, несправедливо, нереально. Это был удар под дых, землю выдернули из-под ног, и он летел в бездонную шахту.       Он выбрался из машины на дрожащих ногах. В центре внимания был Джонатан, механики чуть ли не на руках вынимали его из кокпита.  Аргайл что-то быстро говорил ему, и тот лишь кивал, его лицо было бледным и сосредоточенным, но на губах играла неловкая улыбка, будто он и сам не до конца понимал, что только что совершил. Их взгляды встретились через толпу. В глазах Байерса читалось сочувствие, которое Стив ненавидел больше всего. Сочувствие победителя к побежденному. Харрингтон ощущал, как теплое и наивное чувство незыблемости его мира с треском проваливалось в черную дыру. Джонатан просто был быстрее.       Стив заставил мышцы лица работать. Он выдавил улыбку, подошел, грубо похлопал Джонатана по спине.       — Поздравляю, — голос прозвучал совсем не радостно. — Отличный круг.       Джонатан выпрямился, слегка потирая спину. Он снова посмотрел на Стива, и во взгляде мелькнуло что-то вроде понимания.        — Спасибо. Ты тоже был...хорош. — голос его был хриплым от напряжения.       Он ведь даже не злорадствует. Это была попытка быть вежливым. И от этого становилось только хуже. Стив не знал, что на это ответить.       — Стив. — К нему подошёл Томми, его личный инженер. На лице у него была смесь профессиональной сдержанности и нескрываемой тревоги. — Пойдем, обсудим данные. Твой последний сектор можно было бы…       — Что там обсуждать? — резко оборвал его Стив, отворачиваясь от Джонатана. — Все и так ясно.       — Стив, мы команда. Его успех – наш успех! Завтра гонка, ты можешь…       — Я все понимаю, Томми, — сквозь зубы процедил Стив, не останавливаясь. — Команда. Успех. Я в курсе. Отстань от меня на пять минут.       Он зашел за угол, в тихую техническую зону, прислонился лбом к прохладному металлу стеллажа. Внутри все дрожало от бессильной ярости и того самого, предательского страха, который начинал разъедать уверенность изнутри. Как? Как он это сделал?       — Стив, тебя ждет пресса у выхода из паддока, — тихо сказала появившаяся рядом Робин. — Готовь улыбку и стандартные фразы про гордость за команду. Я знаю, что ты чувствуешь. Но сейчас не время.       Харрингтон глубоко вдохнул, выпрямился. Отряхнул несуществующую пыль с комбинезона.       

***

      У выхода его ослепили вспышки от толпы журналистов. Первые вопросы, разумеется, были только к нему.       — Стив! Джонатан взял поул в свой первый уикэнд! Вы ожидали такого? Это угроза вашей позиции лидера?       Стив засмеялся, надев маску легкого пренебрежения.       — Угроза? Вы шутите? Для Ferrari это великий день! — Он широко улыбнулся, раскинул руки. — Я всегда говорил, что мне нужен сильный напарник, чтобы мотивировать себя. Джонатан сегодня был феноменально везуч...ой, простите, точен! — поправился он с наигранным смущением, вызывая смешки. — Но, друзья, давайте будем реалистами. Квалификация – это одно. Гонка на пятьдесят восемь кругов – это совсем другое. Там нужны опыт, выдержка, умение читать гонку. Все еще впереди. Я безумно рад за команду и, конечно, поздравляю Джонатана. Завтра будет интересно.       Он видел, как брови некоторых журналистов поползли вверх. Они слышали подтекст. «Везуч». Слово-оправдание, преуменьшающее заслугу Байерса.  И видел, как за их спинами прошла Нэнси Уиллер. Стив узнал ее мгновенно. С бейджем прессы на шее, диктофоном в руке, она что-то быстро говорила помощнице. На ней был простой пиджак, кудрявые волосы небрежно собраны. Она только что, должно быть, брала комманетарии у McLaren или RedBull, черт бы их побрал. Она видела. Видела, как новичок взял поул, а Стив финишировал лишь пятым. Харрингтон резко отвернулся, пробормотав невнятное «спасибо», и буквально пробился сквозь толпу, оставив Робин разгребать последствия.       Он не пошел к команде, которая наверняка продолжала обсуждать подвиг нового героя. Вместо этого он свернул в лабиринт технических трейлеров, миновал грузовики с шинами и уперся в неприметную дверь с табличкой «Комната отдыха персонала». Безликое казенное помещение с пластиковым столом, парой стульев и гудящим холодильником. Идеально. Он зашел внутрь, щелкнул выключателем. Холодный свет неоновой лампы залил пустоту. Он скинул комбинезон до пояса, плюхнулся на стул, уперся локтями в колени и уставился в трещинку на линолеуме. В ушах стоял гул, визг резины, рев мотора, и настойчивое, как удары сердца: пятый, пятый, пятый.       Зажужжал телефон. Он хотел проигнорировать, но увидел имя: «Дастин». Стив сжал челюсть, но принял вызов. Если бы позвонил кто-то из команды, он бы сбросил. Отец был бы проигнорирован. Но Дастин…Дастин совсем другое.       — Привет.       — Стив! Боже, чувак, я только что видел! Это просто нечто! — Дастин выпалил с типичным для него взрывным энтузиазмом. — Твой круг был офигенным, конечно, Р5 это круто, но Байерс...это же охренеть! Он же на две десятые вынес всех! Ты видел разбор его круга? У него в третьем секторе...       — Хендерсон. — Стив прервал его. — Ты издеваешься? Я вообще-то там был. Я в курсе.       На той стороне повисла пауза. Стив почти физически ощущал, как шестеренки в голове Дастина прокручивают ситуацию.       — Ох, черт, конечно, прости. Просто...это так впечатляет, его траектория в повороте...ладно, не буду. — он замолчал, а затем спросил более тихим голосом, — Ты в норме?       Этот простой, дурацкий вопрос чуть не добил Стива. Он закрыл глаза, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.       — Просто не мой день, — выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Бывает.       — Да уж...— Дастин вздохнул. — Представляю. Все вокруг только и говорят, что о нем.  Слушай, не парься. Все в паддоке в шоке. Мой инженер из Prema сказал, что их симуляторы давали ему быстрые круги, но не настолько.        Это должно было утешить. Но не утешало. Мысль о том, что весь паддок поражен, лишь подчеркивала масштаб произошедшего.       — Гонка завтра, — сказал Дастин с непоколебимым оптимизмом. — Там все перевернется. У тебя опыт. У тебя классные старты. А он новичок. На него все это давит, наверняка ошибется.       — Может быть, — чисто механически согласился Стив, — Спасибо за звонок, Хендерсон. Я пойду, у меня еще брифинг.       — Понял. Удачи завтра. Ты крутой, не забывай!       Разговор закончился. Стив еще несколько минут сидел в тишине, глядя на потрескавшийся пластик столешницы. Слова друга отдавались и болью, и теплом одновременно. Он встал, с силой потер лицо ладонями, собирая себя по кусочкам. Пора было возвращаться. Делать вид, что все в порядке.       Он вышел из комнаты и направился в сторону гаража окольным путем, минуя основные тропы паддока. Не хватало только наткнуться на Харгроува и выслушать порцию ядовитых подколов.  И почти у самого забора, в тени огромного фургона телевизионщиков, он увидел их.       Семья Байерсов стояла тесным, неразрывным кругом. Джойс обнимала Джонатана, крепко сжимая, в глазах светилась безграничная гордость. Рядом Джим Хоппер, массивный, как скала, похлопывал пасынка по плечу, что-то бурчал ему на ухо. Уилл вцепился в брата сбоку, без умолку тараторя, жестикулируя, его лицо сияло восторгом, в котором не было и капли зависти, только братское ликование. А чуть в стороне, завершая этот круг, стояла Джейн. Она просто смотрела на Джонатана своими большими, спокойными глазами, и на ее губах играла понимающая улыбка. Потом ее взгляд скользнул мимо и на секунду встретился со Стивом, замершим в тени. Она не изменила выражения, лишь чуть склонила голову, и снова повернулась к братьям. Джонатан в центре казался уставшим до дрожи, но его плечи были расслаблены, а голова слегка склонена к материнскому плечу.       Стив замер, вцепившись пальцами в холодный металл фургона. И осознал, что чувствует. Это была тоска. Острая, леденящая, животная тоска по чему-то такому же простому и настоящему. По тылу, который ждет тебя не для того, чтобы обсудить спонсорские обязательства или стратегию, а просто потому, что ты – это ты. Его отец уже получил отчет и, наверное, строил планы по тому, где бы добыть нового сына или перекупить себе Джонатана.       Вибрация в кармане вырвала его из размышлений. Он достал телефон. Томми. Сообщение было коротким: «Ты где? Брифинг через десять минут». Это последний перед гонкой. Значит, будет утверждаться стратегия на завтра, разбор данных, распределение ресурсов. И, возможно, указания о том, как им взаимодействовать на трассе, учитывая поул Джонатана.       Стив развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Каждый шаг отдавался тяжестью. Ему предстоит сейчас сидеть рядом с мальчишкой, который украл у него кусок уверенности в себе. Ему придется слушать, как инженеры с восхищением будут разбирать идеальный круг №55. Ему нужно будет играть роли гордого напарника и лидера команда. А эти роли начинали казаться ему удушающими.       Он толкнул дверь в техническую часть здания, ведущую в конференц-зал команды. Оттуда уже доносились приглушенные голоса. Стив сделал глубокий вдох, расправил плечи. «Ты крутой» – эхом прозвучали в голове слова Дастина. «Самый крутой» – добавил он мысленно сам себе. И вошел внутрь.