Возлюби ближнего своего

      СЕГОДНЯ. Мы обсудим это сегодня вечером. Разговор с Джейсоном не выходил у меня из головы уже пару дней, и если я хочу когда-нибудь снова уснуть, нам с Дарреном нужно поговорить. Сегодня, черт возьми.       При условии, что он меня не отчитает и не отошьет. Сидя в своей гостиной и ожидая, когда он вернется домой, я поймал себя на том, что жалею, что не верю в некие высшие силы, которым мог бы помолиться, чтобы просто попросить Даррена выслушать меня. В этом было что-то ироничное. И, возможно, я бы оценил эту иронию, если бы не был так взвинчен и не старался не нервничать.       Если он считал меня засранцем, то имел на это полное право. Если он откажется что-либо обсуждать со мной, я не мог его винить. Но это не мешало мне надеяться, что он не уйдет.       Тихий скрип ступенек под ногами заставил сердце биться быстрее.       Сейчас или никогда, пока у меня не сдали нервы.       Я открыл дверь, когда он отпирал свою.       - Даррен.       Он замер, но так и не обернулся.       - Послушай, эм. - Я прочистил горло. - Мы можем поговорить?       Он вынул ключ из замка и сунул его в карман. Какое-то мгновение он не двигался, и я подумал, что он сейчас распахнет дверь и войдет в свою квартиру. Но затем он медленно повернулся, и я приготовился к ледяным глазам и плотно сжатым губам.       Однако, когда мы оказались лицом к лицу в полутемном коридоре, я бы все отдал за ледяные глаза и плотно сжатые губы. С холодным безразличием или даже с едва сдерживаемой яростью было бы гораздо легче справиться, чем с ощутимой болью в его глазах. Как будто ему было больно даже находиться в моем присутствии.       - Не хочешь зайти? – спросил я.       Он не двинулся с места.       - Давай сначала попробуем поговорить. А потом посмотрим, что получится.       - Ты хочешь сделать это здесь?       - Если, конечно, ты не думаешь, что кто-нибудь к нам присоединится.       Я не мог понять, был ли это сарказм, или за этим скрывался призыв: Давай просто сделаем это сейчас, пока мне не пришлось уйти.       Я открыл рот, чтобы заговорить, но он опередил меня:       - Если подумать, может, будет проще, если мы будем сидеть.       - Ты уверен?       Он кивнул.       Мы переместились в мою квартиру и расположились в гостиной. Я устроился в кресле с откидной спинкой, а он - посередине дивана. И как бы мне этого ни хотелось, я не мог заставить себя посмотреть ему в глаза.       Стэнли вошел, окинул каждого из нас презрительным взглядом и выбежал из комнаты. Громкие голоса пугали его, и даже напряжения перед ссорой было достаточно, чтобы он забрался под кровать. Я смотрел ему вслед, морщась от нарастающего чувства вины. Даже мой кот расстроен? Так держать, Сет.       Наконец, Даррен нарушил молчание.       - Это из-за того, что случилось прошлым утром, да? - В его тоне не было ничего предательского.       Не поворачиваясь к нему, я кивнул.       - Я хотел извиниться.       - Но я не могу представить, что ты передумал. - Все равно никаких эмоций. - Про меня.       Я прикусил губу.       - Это еще одна вещь, о которой я хотел с тобой поговорить.       - О. Ладно...       - Знаю, мы не так уж давно знаем друг друга. Но просто… что-то щелкнуло между нами. Больше, чем я испытывал с любым другим парнем.       - Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, - прошептал он.       - И не могу врать, я был на взводе с тех пор, как ты сказал мне, что священник. Но с тех пор, как мы встретились, я чувствовал себя разбитым.       Даррен молчал.       Я уставился в пол между нами.       - Я знаю, что поторопился осудить тебя. И сожалею об этом. Мне, правда, жаль.       - Я могу это принять, - мягко сказал он.       Я выдохнул, и напряжение частично, но не полностью, покинуло плечи.       - Дело в том, что я... - Да, блядь. Просто скажи это, вместо того чтобы ходить вокруг да около. - Религиозные разногласия могут показаться мелочью, которой следует избегать, но я уже потерял из-за этого слишком многих людей, которых любил. Я не... - Слова застряли в горле. В любом случае, это были неправильные слова. Черт, я не мог собраться с мыслями. Почему, черт возьми, я не мог…       - Сет. Посмотри на меня.       Я колебался, прежде чем, наконец, поднять взгляд. Говорить было достаточно трудно, но теперь… Блядь.       Он наклонил голову.       - Ты не что?       - То, что ты есть, то, что я есть… Я боюсь того, что это будет означать в будущем. Из-за моего прошлого. Но даже без учета наших различий в убеждениях или моей истории, я не... - Я облизнул губы и, каким-то образом, удерживая его взгляд, произнес: - Я до смерти боюсь влюбиться в тебя, а потом потерять.       Губы Даррена приоткрылись.       Я продолжил.       - Но я также не хочу идти по жизни, гадая, каково было бы влюбиться в тебя. И, честно говоря, я не уверен, какой риск страшнее.       Он сглотнул.       - Я думал... Я не думал, что ты так к этому относишься.       - Я не уверен в своих чувствах, - прошептал я, потому что это необъяснимо казалось единственным способом сдержать дрожь в голосе. - Просто с самого начала это не было похоже на роман на одну ночь, и остаться здесь пугает меня не меньше, чем уйти.       Выражение его лица снова стало суровым.       - Итак, вся эта чушь о различиях в наших убеждениях, что это было? Дымовая завеса?       - Это все еще... - Я сделал паузу, подбирая слова поаккуратнее. - Я все еще не совсем уверен, как с этим бороться. Не буду врать. Но думаю, что то, что я сказал, и то, чего боялся, то, чего, как мне казалось, я боялся, могло быть неким неправильно направленным инстинктом самосохранения.       Даррен нахмурился.       Я помедлил, давая себе возможность собраться с мыслями.       - Как заметил мой друг, когда бил меня по голове, говоря, какой я идиот, человек с другими убеждениями - идеальная пара для меня. - Поддерживать зрительный контакт с Дарреном было трудно, но я заставил себя это сделать. - Ты так же твердо придерживаешься своих убеждений, как и я своих. Ты готов обсуждать это, и хотя мы расходимся во мнениях, ты ни разу не заставил меня почувствовать себя неполноценным или будто со мной что-то не так. - Я опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. - Даже когда я вызывал у тебя такие чувства.       - В большинстве случаев ты этого не делал, - сказал он почти шепотом. - Это было одной из черт, которые мне в тебе нравились. Мы могли говорить с разных позиций и при этом уважать друг друга, даже если наши взгляды не совпадали.       - Я действительно уважаю тебя, Даррен. И то, во что ты веришь. - Я снова поднял взгляд. - Прости. Я испугался и причинил тебе боль. Это было не то, во что ты верил, это были мои собственные заморочки, которые сбили все с толку.       - Ну, моя реакция... - Он медленно провел языком по губам. - Есть кое-что, что я, вероятно, должен тебе сказать. Это может объяснить, почему я был так расстроен твоими словами.       Я немного выпрямился, собираясь с духом.       - Хорошо...       Его кадык дернулся.       - Я знаю, что ты оберегаешь себя из-за того, что сделали твои родители. И никто не может винить тебя за это. - Он с трудом сглотнул. - Но ты не единственный, кому причинили боль.       У меня упало сердце.       - Я думаю, тебе нужно... - Даррен переплел пальцы на коленях и сосредоточился на них, нахмурив брови, словно они требовали глубокой концентрации. - Думаю, тебе нужно понять, почему я приехал сюда. В Такер Спрингс. - Даррен, наконец, поднял голову и встретился со мной взглядом. - Почему мне пришлось уехать из Талсы.       Под ребрами что-то сжалось.       - Продолжай.       - Я был молодежным пастором тамошней церкви в течение четырех лет, и с самого начала я решил, что будет лучше не прятать свою сексуальную ориентацию. В то время я встречался кое с кем, и мне не хотелось прятать его или беспокоиться о том, что могу кого-то застать врасплох.       - Людям это не понравилось?       Даррен пожал плечами.       - Кто-то возмутился. Кому-то было все равно. И да, меня разозлило, когда они решили, что молодежная группа достаточно большая, и мне нужен «помощник молодежного пастора». Ну, ты знаешь, помощник молодежного пастора, который присутствовал везде, где я был с детьми.       - Нянька?       - В принципе, да. Но она хорошо ладила с детьми, и с ней было приятно работать, так что не важно. Я старался изо всех сил. - Затем Даррен глубоко вздохнул, а когда выдохнул, расправил плечи, словно готовясь к чему-то. - У нас в молодежной группе было четверо парней-геев. Четверо, которые открылись. И я думал о паре других, но... определенно четверо. В любом случае, это заставило людей чувствовать себя еще более неуютно. Потому что, почему-то их присутствие в группе, возглавляемой геем, было более опасным, чем присутствие девочек-подростков в группе, возглавляемой натуралом, который был молодежным пастором до меня. - Он закатил глаза.       - Звучит знакомо, - пробормотал я.       Даррен неловко поежился.       - Значит, у всех ребят из молодежной группы был мой электронный адрес и телефон. Они знали, что могут связаться со мной днем или ночью, если им что-нибудь понадобится. Иногда они звонили. Расстроенные из-за чего-то, о чем они не могли поговорить со своими родителями, или просто из-за тяжелого дня. - Он встретился со мной взглядом. - Ты знаешь, каково это - быть подростком.       Я кивнул.       - Ни за что не вернулся бы в те дни.       - Слышал, слышал. - Он сглотнул. - И вот, однажды ночью, звонит этот парень. Чед. Ему не было и семнадцати, и он был одним из четверых.       - Один из тех парней-геев?       - Да. И он был в ужасном состоянии. Напился до бесчувствия, плакал, говорил, что хочет покончить с собой.       - Боже мой...       Даррен облизал губы, и его взгляд затуманился.       - Я подобрал его в закусочной, где любят тусоваться все дети. Он отказывался садиться в машину, пока я не пообещал, что не отвезу его к родителям, поэтому я отвез его к себе, чтобы он мог протрезветь.       Я поморщился.       - Почему я уже вижу, к чему это приведет?       - Потому что эта история всегда заканчивается одинаково, - с горечью сказал он. - Когда я, наконец, убедил его позволить отвезти его домой, его родители взбесились и... - Он сделал жест, как бы говоря: «Сам понимаешь».       - Господи.       - И этот бедный ребенок. Он был так раздавлен, и в таком плохом состоянии, и... - Даррен присвистнул и покачал головой. - Чувак, он по-прежнему не позволял никому запугивать себя и выдвигать обвинения. Я до смерти боялся за него все это время. - Он помолчал, прочищая горло. - Каждый раз, когда звонил телефон, я был уверен, что кто-нибудь скажет мне, что он поранился. Он просто… ему это было не нужно, понимаешь?       По коже побежали мурашки от неприятного ощущения дежавю. Я чертовски хорошо знал, что чувствовал этот парень, и у меня не было такого человека, как Даррен, на которого я мог бы положиться. Я и представить себе не мог, каково это - иметь такую поддержку, чтобы потом ее выдернули у меня из-под ног.       - Так что же произошло? – спросил я.       - Полиция провела расследование. Мы с парнем оба прошли проверку на детекторе лжи, и в итоге все обвинения были сняты. - Даррен потер лоб, скривившись, как будто от всего этого хода мыслей у него разболелась голова. Возможно, так оно и было. - Но прихожане все равно были недовольны. И старейшины, дьяконэсса, пастор... - Он покачал головой и откинулся на спинку стула, сосредоточившись на чем-то в другом конце комнаты. - Они провели собрание по этому поводу. На самом деле, из-за меня.       - Звучит не очень хорошо.       - На самом деле, нет. - Губы Даррена сжались в тонкую линию, и он на мгновение замолчал. - Когда все было сказано и сделано, они пришли к соглашению, что для всех участников будет лучше, если я покину приход.       - Ты шутишь.       - Хотел бы. Я имею в виду, что сойду в могилу и все равно не пойму этого. Что я должен был сделать, понимаешь? - Он провел рукой по волосам. - Просто оставить его в той забегаловке? Пьяного? Сказать, что ему нужно поговорить с кем-то другим, потому что люди могут неправильно понять? Такого хрупкого, как он... - Голос Даррена дрогнул, и он быстро прочистил горло. - Все это было так хуево.       У меня екнуло сердце. Не могу сказать, что поразило меня больше: то, что он выругался, или то, как сильно дрожал его голос, когда он это сделал.       Или блеск в его глазах, когда он повернулся ко мне.       - Я ни черта не сделал ни одному из этих детей, - прошептал он. - Но меня выгнали, потому что люди вбили себе в голову, что я могу это сделать. Потому что я гей, и поэтому... - Он махнул рукой, а затем вытер глаза. - Черт возьми, прости.       Из моих легких вырвался весь воздух.       - И я сделал то же самое, да?       Даррен ничего не сказал. Он не пошевелился. Даже не взглянул на меня.       С колотящимся сердцем я встал и подошел к дивану рядом с ним. Когда я коснулся его руки, он не отшатнулся, поэтому я обнял его за плечи другой рукой.       - Прости меня, Даррен, - прошептал я.       Вздохнув, он прислонился ко мне, и я обнял его.       После долгого молчания я спросил:       - Почему Чед был расстроен в тот вечер?       - Что? - Взгляд Даррена прояснился, но он в замешательстве наморщил лоб.       - Парень, которому ты помогал той ночью. - Я прохрипел. - Что… что произошло?       Даррен снова опустил взгляд на свои руки.       - По правде говоря, я так и не смог выяснить, что именно вывело его из себя в ту ночь. На него так много всего давило. Какое-то время он был в сильном стрессе. Я беспокоился за него, и мы несколько раз говорили об этом. Я знаю, что он только что расстался с кем-то. Он чувствовал себя изгоем. Его родители оказывали на него давление в учебе и духовно. По сей день я не знаю, что стало последней каплей, - вздохнул Даррен. - Я думаю, все сводилось к тому, что он был подростком-геем с ультраконсервативными родителями на Среднем Западе.       - Бедный ребенок, - сказал я.       - Да, я не шучу. И все это из-за того, что я тебе только что рассказал, вот почему у моего брата было такое отношение ко всему в тот день, когда мы пришли осматривать квартиру. Он еще больше зол из-за того, что со мной случилось, чем я сам, и боится, что это случится и здесь.       - Ты думаешь, так и будет?       - Я не знаю. - Даррен рассеянно убрал со лба несколько непослушных прядей волос. - Прихожане очень непредубеждены, и, вероятно, больше половины из них сами геи. К тому же брат пастора был геем. Но... пасторы меняются, общины меняются. На самом деле возможно все.       - Тогда, надеюсь, все останется как есть.       - Надеюсь. - Он с трудом сглотнул. - Кстати, о той первой ночи... - Он замолчал, и я ничего не сказал, так как он, очевидно, с трудом подбирал слова. И, наконец: - Обычно я так не поступаю. На самом деле, я никогда так не делал. Не тогда, когда только познакомился с парнем. Но в тебе с самого начала было что-то такое, что я не мог игнорировать. И это было нечто большее, чем просто влечение. В некотором смысле, осознание того, что ты атеист, делало тебя... в большей степени безопасным.       - В большей степени безопасным?       Он кивнул, избегая моего взгляда.       - Я был почти уверен, что ты гей, и, судя по наклейке на бампере, атеист. Это означало, что мне не нужно было быть настороже, опасаясь, что ты оттолкнешь меня из-за того, что я гей. Ты не произвел на меня впечатления человека, который пригласил бы меня на барбекю по соседству, а потом незаметно попытался бы держать меня подальше от всех детей.       У меня отвисла челюсть.       - Люди так делали?       - Все время. - Он потер затылок и вздохнул. - И после того, как я так долго чувствовал себя изгоем, что мне пришлось уехать из штата, даже не могу передать, какое это было облегчение - выпить пару кружек пива с кем-то, кто просто принимал меня таким, какой я есть. И, наверное, я увлекся этим, тобой, больше, чем обычно. - Он встретился со мной взглядом. - Потому что впервые за долгое время я почувствовал себя... в безопасности. Ты был безопасным.       Больше всего меня поразило именно это.       - Боже мой, прости.       - Ты не мог знать, с чем я столкнулся, - тихо сказал он.       - Но, очевидно, мы оба знаем, каково это - быть сожженным за то, кто мы есть. Возможно, у нас больше точек соприкосновения, чем я думал.       - Возможно. - Даррен выдержал мой взгляд. - Мои убеждения не изменятся. И я не хочу, чтобы менялись твои. Ты для меня не проект, Сет. Я не смотрел на тебя с самого начала и не думал: «Этот парень великолепен, за исключением одной или двух мелочей, которые я исправлю позже». - Он сделал паузу. - Но если мы собираемся продвигаться вперед, то это должно быть сделано в обоих направлениях.       Я вложил свою руку в его.       - Я бы тоже не стал пытаться изменить тебя. Я не хочу, чтобы что-то в тебе менялось. Честно, я не хочу. Я просто...       - Испугался?       - Да. - Я провел большим пальцем по его руке. – Прости меня, Даррен.       - Ты пытался защитить себя. - Он сжал мою руку. - Не могу винить тебя за это. - Он накрыл наши руки своей. - Все, о чем я могу тебя попросить, это верить в меня.       Я с трудом сглотнул, желудок дрожал, а горло сжалось. Просто осознание того, что он все еще верит в меня после того, как я причинил ему такую боль, было чертовски ошеломляющим. Слышать, как он просит меня верить в него, и удивляться, как я вообще мог подумать, что не смогу, было... выше моих сил.       - Поговори со мной, Сет, - сказал он.       - Я не очень-то верю во что-либо. - Я дотронулся до его лица и притянул его ближе. - Но, думаю, для тебя могу сделать исключение.       Все его тело расслабилось.       - Спасибо.       - Просто чтобы ты знал, - прошептал я, касаясь лбом его лба, - это пугает меня до чертиков.       - Я знаю. - Его рука скользнула мне на затылок. - Меня тоже.       С этими словами он поцеловал меня. На этот раз он не был таким напористым. Его поцелуй был почти робким. Граничащим с нежностью. Может, он хотел насладиться этим, а может быть, боялся, что даже малейший толчок разрушит это очарование. Он не был таким агрессивным, как и я, но это не сделало долгий поцелуй менее возбуждающим.       Когда мы, наконец, разлепились, у нас обоих перехватило дыхание.       Я провел пальцами по его волосам.       - Так насколько ты против того, чтобы увлечься, как это было в нашу первую ночь?       Губы Даррена прижались к моим.       - Совсем не возражаю.       - Хорошо.