А в его зрачках пляшут черти... и любовь

Они вместе сидели на диване в гостиной. Дрим, расслабленно откинувшись назад, читал книгу. А Кросс, положив голову ему на плечо, наблюдал за тем, как кончик его пальца быстро скользит по строчкам. Это был какой-то справочник по медицине и целительной магии. Хранитель Позитива был на поле боя ещё и тем, кто лечил своих союзников, поддерживая их силы, после боя еще и пострадавших. Разумеется этим приходилось интересоваться. Сейчас настали более спокойные времена, но проблем в Мультивселенной всё ещё хватало. Дрим внимательно вчитывался в текст на странице, а затем изящным движением переворачивал ее на следующую. Кросс, без интереса пробегаясь взглядом по строчкам, не мог понять смысла того, что было написано. Сложная терминология. Хотя, как казалось бы на первый взгляд, целительная магия не самая замудренная штука. Она сильно зависит от намерений использующего и его желания помочь, но это, пожалуй, единственная ее сложность. Но далеко каждый может научиться ей пользоваться. Для этого надо быть чистым альтруистом с огромной душой, поэтому в перечень способностей Сансов она обычно не входила. Ее обычно использовали разные версии Папируса, Ториэль и иногда Азгора. Впрочем, Дрим и не был Сансом. На самом деле его природа была куда сложнее. Насколько Кросс мог понять, в начале он был лишь сгустком Позитива, а затем для удобства принял оболочку скелета. Вряд ли его когда-то смогло бы это смутить, но всё же Кросс, когда узнал, был сильно шокирован этой информацией. В Мультивселенной можно было увидеть, что угодно. — Разве ты не первоклассный и опытный целитель? Ты столько раз вытаскивал всех из-под косы Смерти в таких сложных ситуациях. Я как-то сомневаюсь, что тебе все ещё есть куда расти, — спросил он у Дрима, прижимаясь к нему ближе и с удовольствием ощущая чужое тепло. Кросс был далеко не тактильным, но Хранитель в этом случае был явным исключением. Его прикосновения хотелось ощущать. — Не думаю, что я настолько хорош в этом. На самом деле я вообще ничего в этом не смыслю. Я умею лишь использовать магию исцеления, а иногда ее недостаточно, а в некоторых случаях она может навредить, — ответил Дрим, не отрывая взгляда от книги. — Навредить? — Неправильно сросшаяся кость, мелкие инородные тела внутри, которые надо аккуратно извлечь до начала заживления магией. Для этого надо знать строение скелета, которое может меняться даже в зависимости от Альтернативной Вселенной, — увлеченно начал объяснять ему Дрим. — Например, в версиях Андерласта и в ещё некоторых мирах, скелеты могут иметь экто-тело, а в других иметь мутации и отклонения от обычных тел Сансов. И я не говорю о других типах монстрах, а также их гибридах друг с другом. Люди — вообще отдельная тема, их анатомия со всеми системами органов сложнее, чем строение Ядра из Сайнстейла. Кросс внимательно ловил каждое его слово. Он любил слушать Дрима, особенно, если он рассказывал о чём-то с его живым энтузиазмом. И не важно, понимал ли он хотя бы часть из сказанного, Кросс просто слушал. Дрим был общительным экстравертом, вынужденным отгородиться от всех, кому не мог доверять. А круг его близких был действительно небольшим. Он любил просто говорить с кем-то и, если бы ему ничего не мешало, мог бы рассказывать об интересовавшем его часами. Кросс знал, сколь велика его потребность в общении, и был рад этому. Пока Дрим чувствует, что его слушают, и счастлив, Кросс готов делать это вечно. Просто сидеть рядом и, тая от того, как близко они находятся, разговаривать с ним. Даже если говорил в основном Дрим. Они обычно так и проводили свободные часы, наслаждаясь и захлебываясь в любви к друг другу. А ведь раньше Кросс и представить не мог, что когда-нибудь они смогут быть вместе. Были и дни, когда он ненавидел Дрима. Долгое время они довольствовались лишь переписками по телефонам и боями против друг друга. Сражаясь на поле боя на разных фронтах, они бросали на друг друга особые взгляды. Они оставляли сильные и глубокие раны на чужих телах, и мало кто бы догадался о страсти между ними. Никто не заметил того, что они влюблены. Но Найтмер, один единственный, это прекрасно знал. От эмпата-Хранителя ничего не укроется, и скрывать свои чувства Кроссу было бесполезно. Некоторое время он молчал, а затем с вызовом в кабинет Короля Негатива жизнь его подчиненного перевернулась с ног на голову. Тогда черная полоса сменилась на более тёмную, хотя казалось, что хуже уже некуда. А существование Кросса встало под вопрос и потянулось угрюмой чередой тяжелейших в его жизни времен. Все жизненные пути свелись к нулю, а впереди, как свет в конце туннеля, сиял Дрим. И все, что они делали, было не зря. Когда они впервые коснулись друг друга не во время сражения, Кросс едва позорно не зарыдал прямо там. Объятия Дрима излучали такое мягкое тепло и спокойствие, что он просто готов был раствориться в его руках. И дело было вообще не в ауре Хранителя, которую он всегда сдерживает. Тогда Кросс чувствовал себя таким счастливым идиотом, сходившим с ума от радости из-за подобной мелочи. Но он не смог, спрятав выражение своего лица и слез в плече Дрима, не выдать себя. Весь его эмоциональный фон был как на ладони. Его просто погладили по спине, успокаивая. А когда Дрим сам поцеловал его, душа Кросса была близка к разрыву от эмоций, вызванных таким же простым действием. Но это было так прекрасно. Отношения, как и многое в них, были для него в новинку, из-за чего Кросс воспринимал каждое действие с такой реакцией. Излишне усиленной. И это было заметно. Дрим лишь улыбался на его смущение и замешательство, заставляя Кросса чувствовать себя ещё более неловко. В их отношениях Хранитель вел себя намного спокойнее. — Поэтому я и хочу научиться оказывать медицинскую помощь любому в этой Мультивселенной. Сейчас в этом нет такой острой необходимости, как раньше, поэтому я неспешно учусь по книгам, — произнес Дрим, перевернул страницу. — На всякий случай. Затем он снова замолчал, углубившись головой в текст. Кросс хотел бы, чтобы в его золотых зрачках отразилось сильное замешательство от его действий, а на лице — смущение. Это было не легко. Дрим столь сильно преисполнился в скрывании своих эмоций от других, что никто вокруг не смог бы догадаться о его ужасном самочувствии, если бы он захотел. Его редко можно было увидеть грустным или напуганным. Он знал, что если остальные заметят, что сам Хранитель Позитива упал духом, то и сами впадут в отчаяние, теряя нужные Дриму положительные эмоции. Поэтому даже в сложных ситуациях Дрим мог сохранять невозмутимость, поддерживая союзников одним своим видом. Он был той самой надеждой для всех, что остается до конца и уходит последней. Если исчезнет и сама надежда, какой смысл теперь бороться? Если их солнце померкнет, разве есть шанс на хороший исход? Истинные чувства Дрима открывались лишь близкому окружению, только тем, кому он мог доверять. В начале он был совершенно один, единственный защищая Баланс, а затем подружился с Кором, Инком и Блуберри. В них он нашел помощь и поддержку, которой ему не хватало. А затем Дрим встретил Кросса. Их отношения, пройдя долгий и тяжелый путь от ненависти до любви, теперь стали официальны. По чистой случайности. Все в Омега Таймлайне знали. Множество жителей Мультивселенной тоже. А до Бэд Гайс новости дошли одними из первых. Кросс представлял в каком гневе были тогда остальные. Особенно Найтмер, который до сих пор не смог отомстить за прошлое предательство. Мало того, что его бывший приспешник влюблен в его главного врага, которому он больше всех желал смерти. Он ещё и присоединился к Звёздным и теперь встречался с его братом. Судя по поведению его бывших сокомандников, их реакция на это была такой же негативной. Неудивительно. Киллер своими словами высказал по поводу их отношений общее мнение, бросаясь в атаку с ещё большим остервенением, чем обычно. Даст и Хоррор промолчали, но по презрительному выражению их лиц все и так было понятно. Если бы Дрим не успел вовремя отбросить Киллера в сторону, одна из костяных атак оказалась бы в ребрах Кросса. А теперь они живут вместе. Так вот просто. Свободно общаются, касаются друг друга, он видит Дрима каждый день. Может даже поцеловать его. Раньше это казалось лишь несбыточной мечтой, о которой он вспоминал в самые тяжелые моменты в своей жизни. Прямо сейчас они сидят вместе, Кросс прижимается к нему, обнимая его ребра и положив голову на плечо, пока Дрим читает. Для них обоих это очень много значило и очень многого стоило. Но острых ощущений в последнее время сильно не хватало. Так почему бы не попытаться? — Дрим… — Кросс сам бы не узнал собственный мурлыкающий голос, который теперь словно медом тянулся. Пытаясь не сгореть со стыда, он приблизил лицо к лицу Дрима и провел пальцами по его щеке. Хранитель на секунду застыл, а затем с немым вопросом посмотрел на него. — Знаешь, где бы лучше всего смотрелась твоя одежда? Весь идиотизм его полушутки-недофлирта был виден невооружённым взглядом, но сейчас это не имело особого значения. Важнее было смутить Дрима хотя бы немного. — Нет, я слушаю, — отозвался он и, закрыв книгу, отложил ее на журнальный столик рядом, а затем повернулся в сторону Кросса. — На полу моей спальни, — усмехнулся он. Дальше Кросс, не дождавшись чужой реакции на его ответ, схватил Дрима за плечи и толкнул вниз. С силой прижал, заставив его лечь на диван. Любопытный и изучающий взгляд золотых зрачков пробежался по нему, остановившись на его лице. В них словно стоял вопрос: «А что ты собрался делать дальше?». Кросс навис над ним сверху и приблизился к нему так близко, как мог, чтобы у него из носа случайно не пошла кровь. Его руки спустились вниз, скользя от плеч Дрима к последним рядам ребер. Он чувствовал как его скулы горят, и их заливает румянец. Кросс будто находился в эпицентре огромного лесного пожарища. Но ожидаемого результата он не добился. Дрим же с улыбкой потянулся к нему, коснувшись края его нижней челюсти, притянул его лицо к себе. Кросс, борясь со смущением, понял, решил повиноваться и поцеловал его. Но отстраниться после пары секунд не вышло. Поцелуй только углубился и, когда чужой язык проник в него, проходясь по стенкам рта, он почувствовал замешательство. Кросс ощутил как на его затылок легла рука Дрима, прижимая его ещё ближе.Застывший в шоке Кросс просто смотрел в чужие глазницы, в которых плясал какой-то знакомый демонический огонек. Не зря они с Найтмером братья. Он продолжал оставаться бездеятельным, позволяя чужому языку свободно двигаться внутри. Дрим приподнялся на локтях, заставляя Кросса невольно поддаться назад. Спустя время он наконец-то разорвал поцелуй. Но, не успел Кросс опомниться, как чужие пальцы потянулись к его одежде. Спустив с его плеч черно-белую куртку, Дрим снял ее с него. — Подожди, стой! — Кросс отшатнулся назад и едва не закрыл лицо руками. Получив в ответ лёгкую усмешку, он возмущенно добавил. — Что ты делаешь? — Предпочитаешь сделать это в своей комнате, как ты мне и предлагал? Или же… — невозмутимо, как и прежде, поинтересовался Дрим, но, не закончив предложение, вдруг схватил Кросса за ворот. Одним рывком его толкнули назад, заставляя лечь. И теперь уже он был прижат спиной к дивану, поменявшись с Дримом местами и уже растеряв свой прежний настрой. Кросс был действительно поражен. Его шокировала неожиданная настойчивость Дрима, который теперь оказался на нем сверху. И в отличие от Кросса, привести другого в смущение у него прекрасно получилось. Он вогнал его в краску, и его бледные щеки, казалось, горели жарким пламенем из-за собственных эмоций. Прищурив глазницы, внимательно разглядывающих чужое тело, Дрим протянул руку и нежно коснулся шейных позвонков и ключиц Кросса. Затем осторожно огладил его грудную клетку, пальцами отсчитывая каждое ребро. — Дрим, я… — Со слов его сбило мягкое прикосновение ещё одной руки, которая забралась к нему под одежду. — Я же просто пошутил тогда. Дрим отстранился, но почему-то не выглядел разочарованным. Наоборот, на его лице отражался почти триумф, и с него не сходила все та же дьявольская улыбка. Когда Кросс попытался сбросить его с себя и встать, он был с легкостью впечатан обратно в диван. Иногда он был склонен забывать, как и многие, какой невероятной физической мощью обладал Дрим. Но ему не раз удалось лицезреть это и чувствовать на самом себе. В одну из битв он с такой силой отбросил Даста в сторону, что тот едва не пробил собой насквозь толстую железную дверь. Крепкий металл, из которого делали все в Ядре, был прекрасным показателем силы удара Дрима. Кросс, тогда ещё будучи в команде Найтмера, сам видел, во что превратился позвоночник и ребра Даста. Тогда его можно было даже пожалеть. Дрим вводил в заблуждение, он только лишь с виду был хрупким, беззащитным и слабым. На самом же деле физически он не уступал некому из тех, кого мог знать Кросс. Сражаться с ним в одиночку было невероятно тяжело, так как помимо силы, он имел и невероятную скорость и ловкость. И без того безнадёжные попытки подняться и оттолкнуть от себя Дрима потерпели позорное поражение. — У тебя ужасное чувство юмора, как и любого другого Санса, Кросс, — насмешливо покачал головой Дрим. — И твое стремление заставить меня засмущаться очень миленькое. Как и ты сам. — Прекрати смеяться надо мной! Ты совсем шуток не понимаешь, — возмутился Кросс, невольно отводя взгляд в сторону. Не в силах встретиться с зрачками Дрима, в которых плясало веселье, он повернул череп в сторону. Никогда ещё обои на стене не казались ему такими интересными, как сейчас. — Так я и смеюсь с неё теперь, не вижу в этом никакой проблемы, — продолжал издеваться Дрим, пожав плечами. — А тебя что-то смущает? Если да, то я слезу с тебя, чтобы ты не стеснялся. Несмотря на то что это выглядит просто чертовски прелестно. — Нет, — процедил Кросс сквозь стиснутые зубы. Замявшись на пару секунд, он быстро пролепетал нетвердым голосом. — И, если уж до этого дошло, пошли ко мне в спальню. Это была ошибка, которую было уже не исправить. — Ого! — Дрим оживленно хлопнул в ладоши и резко соскочил с него на пол. — Да ты прям удивляешь меня сегодня. Я не сомневаюсь, что и в постели ты меня поразишь. Кросс ничего на это не ответил и неспешно поднялся с дивана все ещё в потрясении от всего происходящего. Он сказал. Он только что предложил Хранителю Позитива… это. Из-за какой-то глупой шутки, а теперь он тщетно пытается сохранить остатки своей, должно быть, гордости. Черт, да почему его вообще это волнует? Они друг другу не чужие, Кросс может позволить расслабиться рядом с ним. Но если он сейчас попытается отказаться от собственных слов, то Дрим подумает, что он испугался. Кросс пережил огромное количество боли, страданий и тягот, он не мог сейчас сбежать от этого. Он был закаленным в боях воином, Королевским Стражем и хладнокровным убийцей, хотя бесчисленные чужие смерти от его рук считал своим грехом. А сейчас колебался. Простая мелочь в любых отношениях, но сейчас бы Кросс от этого отказался. Не то чтобы он не хотел Дрима. Очень хотел. Он снова желал почувствовать его острожные прикосновения к своим костям, снова поцеловаться с ним и самому скользить руками по его прекрасному телу. Кросс был согласен молиться ему одному, вместо всех богов Рипертейла, вспоминая его утонченный образ. Он был готов сколько угодно доставлять Хранителю удовольствие, наблюдая за тем, как он старается сдерживать стоны. На все что угодно готов. Но в этот раз единственным, кто мог бы находиться внизу и наблюдать за всем действом с ошалевшим выражением лица, был Кросс. Не то чтобы он сильно против быть ведомым. Ради Дрима он готов был и на колени встать перед ним, в этом проблемы не было. Но эта его неопытность была слишком смешной. До слез забавной. Под «неопытностью» имелось отсутствие любой практики в этом в принципе. Хорошо, что Чара давно исчез из него и его головы. Волну издевательств ещё и от него он бы не выдержал. Какой позор. — Эй, Дрим, а ты в этом точно уверен? Тебе же необязательно делать это, — спросил у него Кросс, хватаясь за это, как за последний шанс. Была надежда на то, что Хранитель все-таки пожалеет его и просто отправит его спать, отпустив перед этим лишь пару шуток. — Не знаю, что ты так смущённо имеешь под «этим», но я уверен в любых своих действиях, — беспощадно обломал его надежды Дрим. — Главное, чтобы ты не сомневался. Что было хуже всего, он прекрасно чувствовал все его эмоции. Его эмпатия позволяла ощущать, как Кросс чувствует себя на самом деле. Сейчас все в его голове смешалось в один большой снежный ком. И Дрим понимал, что сейчас он желает провалиться под землю, лишь бы не продолжать. Шли они медленно, потому что Кросс из-за всех сил пытался продлить дорогу до комнаты. Они пошли длинным путем. Но дверь в нее лишь неумолимо приближалась. В конце концов, порог был пересечен, и они оба оказались в его спальне. Рано или поздно это должно было случиться. Отбросив ногой с дороги свои вещи, Кросс застыл напротив своей кровати. — Что-то не так? — раздался забавляющийся голос Дрима за его спиной. — Из-за бардака в комнате не беспокойся, я даже и не обращу на это внимания. Если бы Кросс волновался только из-за этого, он мог бы считать себя счастливейшим скелетом в этой Мультивселенной. Решив не откладывать неизбежное, он решительно сделал шаг к Дриму и увлек его в поцелуй, на который с охотой ответили. На этот раз он был короче, чем прошлый, но был не менее головокружительным. От этого поцелуя у Кросса были ощущения, будто пол из-под ног вышибли. Услышав шелест сбрасываемой ткани, Кросс, стараясь забыть обо всем на свете, тоже начал снимать с себя одежду. Он отвел взгляд от Хранителя, проклиная себя за это, и попытался привыкнуть к окружающей темноте. Единственным источником света в комнате был серебристый свет. Луна была нарисована Инком на изначально белом небе Омега Таймлайна, в котором и находился их дом. — Ты, разумеется, нравишься мне абсолютно любым, но без одежды ты ещё восхитительнее, чем обычно, — Комплименты от Дрима всегда были приятны, а этот ещё и заставил температуру в комнате подняться на десяток градусов. Каждый раз мысли сбиваются и путаются. Кросс никогда особо не задумывался о том, что он красив, а Хранитель всеми силами пытался ему это показать. Мелкие комплименты каждый день. Сняв с себя последний элемент одежды, Кроссу пришлось выпрямиться и взглянуть на Дрима. Он стоял на квадратике, освещенным луной, во весь рост. Его полностью обнаженное тело предстало перед взором Кросса. Теперь уверенность в том, что он будет молиться этому бесподобному созданию, возросла. Дрим был идеален буквально во всем, и от него невозможно было отвести восхищенного взгляда. Его силуэт будто светился серебристым цветом, подчеркивая белизну его костей. Несмотря на многочисленные мелкие шрамы, сколы и неровности, полученные на протяжении десятков лет, он был единственным идеалом для Кросса. Дрим — ангел, спустившийся с небес, снизошедший до кого-то, вроде него. Не в силах по-другому реагировать, Кросс просто пялился на него, приоткрыв рот. Он разглядывал каждую часть его тела, остолбенело стоя на одном месте, забыв обо всем. Дрим сделал шаг к нему, стоящему в полном забвении и загипнотизированному чужими движениями. Кросс почувствовал, как его обнимают, и прижался в ответ, наслаждаясь теплом. — А сейчас без шуток, а то она сейчас зашла как-то слишком далеко. Я имею склонность увлекаться. И я прекрасно вижу твоё несогласие и чувства, просто решил над тобой пошутить. Прости. Юмор у меня куда хуже, чем у тебя, да, — мягко произнес он почти шепотом. Он обхватил лицо Кросса ладонями, заставив их взгляды пересечься. — Поэтому сейчас пора заканчивать все это. — Ну уж нет! — выпалил он в ответ, удивив этими словами Хранителя. — Не сейчас уж точно. — Если мы зашли так далеко, это не значит, что ты не можешь прервать это прямо сейчас. Ты можешь выгнать меня отсюда в любой момент. Ты не будешь вынуждать себя заниматься со мной сексом, если не хочешь, — наставлял Дрим. Но Кросс больше не колебался. — Но я хочу тебя, и я уверен в этом. Ты просто… изумительно прекрасен. Я люблю тебя, ты моя мечта, радость и надежда. И да, я желаю продолжения, — проговорил Кросс. Его голос был негромким, но он говорил твердо и уверенно, стараясь звучать убедительно. Убедил. Дрим без слов толкнул его на постель. Кросс покорно лег, не сопротивляясь и позволяя другому скелету оказаться на нем сверху. И это было великолепно. Сидящий на его бедрах Хранитель представлял из себя крайне живописное зрелище, от которого всю его душу просто пробирало насквозь. И Кросса снова коснулись эти нежные пальцы, пробегаясь по нему и даря знакомые потрясающие ощущения. Он невольно поддался к нему на встречу. Его позвоночник изогнулся, подставляя тело Кросса под ласки. Дрим, оперевшись на руки, расположенные по бокам черепа партнера, склонился к нему ниже. И снова Кросс замер, остолбенев, пока на его ребрах оставляли поцелуи один за другим. Почувствовав, как по его ключицам проходится язык, оставляя за собой влажный след, он окончательно потерял голову. Растворившись в собственных ощущениях, Кросс неверяще наблюдал за тем, что с ним делают. Как его кости гладят, лижут, целуют, как аккуратно его касаются. Сознание от этой трепетности и нежности заволакивает густыми туманом. Каждое новое действие со стороны вызывало в теле дрожь. Кросс будто находился в одном из своих снов, после которых он ещё долго умывался холодной водой, пытаясь согнать с лица румянец. А дальше шли его самобичевания по поводу «как он вообще мог себе такое представить». Теперь Кросс не мог нормально мыслить, и все его размышления были поддернуты дымкой возбуждения. Прикрыв глазницы, он отдался собственным ощущениям и отрешенно замер, позволяя делать с ним, что угодно. И снова его накрыло волной приятного возбуждения, из-за которого, к его стыду, от него послышался томный стон. — Кросс, посмотри на меня, — Он мгновенно повиновался Дриму. Золото огоньков в его глазницах слегка светилось, а под ними, к удовольствию Кросса, наконец-то был жёлтый румянец. Этот момент он бы хотел запечатлеть в своей памяти навечно. Их лица находились друг напротив друга с расстоянием всего в пару сантиметров. — Вот так, не отрывая взгляда. Поцелуй меня. Кросс потянулся к нему, снова чувствуя знакомую руку на затылке, и прильнул ко рту Дрима. В этот раз он выкинул из своего черепа стеснение и настойчиво запустил в него свой язык, с гордостью услышав чужой вздох. Ему дали полную свободу действий, чем он воспользовался. Кросс попытался использовать весь свой багаж опыта в поцелуях. И этот получился действительно долгим и страстным. Он почувствовал образовавшуюся магию на вкус, и Дрима, и свою собственную. Она сливалась в единое целое и неаккуратно вытекала из рта, скатываясь от его уголка к подбородку. Кросс слизывает ее с лица Дрима, а затем проводит языком вокруг. Когда он спускается с его шейным позвонкам, он оставляет на них поцелуи и чувствует чужую дрожь. — Ох! Похоже, ты нашёл мою эрогенную зону, — признается Дрим и издаёт невольный стон, который ласкает слух Кросса. Он лижет его шею в стремлении доставить еще больше удовольствия. И Дрим глушит свои любые звуки, утягивая его в новый поцелуй. Когда они отрываются друг от друга, Дрим снова спускается вниз и касается грудной клетки, в которой тяжело бьется ярко мерцающая белая душа. Он легонько проводит пальцем по ребру, озарённому ее свечением. Его пристальный взгляд устремляется в сторону Кросса, спрашивая устного согласия. — Дрим, ты точно уверен в этом? Я, разумеется, не против, и я буду только рад… — Кросси, — От этого обращения у него снова загорелись скулы. Дрим медленно растянул его имя, а затем, вернув свой прежний настрой, продолжил. — Нет, конечно, я пришёл сюда только для того, чтобы посидеть на тебе и облапать. А затем оставить уже возбужденного тебя здесь, изнывать по мне. В какой раз ему доказывали, что Хранитель Позитива не так наивен и невинен, как кажется? Только за сегодня огромное количество раз. И всё же у Кросса снова захватывало дух, а тело сводило приятной судорогой просто от его слов. Как оказалось, быть ведомым в опытных руках просто невероятно. Эту динамику хотелось сохранить. — Просто продолжай дальше, — тихо буркнул Кросс, пряча свое лицо в сгибе локтя. — Я не слышу волшебное слово. — Умоляю, продолжай, — И снова этот неузнаваемый похотливый голос, принадлежащий ему же. Дрим одобрительно улыбнулся и погладил его по черепу рукой, под которую Кросс подставился сам. — Как скажешь, — Скелет пожал плечами и, потеряв свою усмешку, сосредоточился на его душе. Прищурив глазницы, он чередой ловких и аккуратных движений извлек из ребер белое сердце, не касаясь его. Душа парила над ладонью Дрима, которая находилась перед грудной клеткой. Кросс не отводил взгляда от изящных пальцев, находившихся совсем рядом с ее белой поверхностью. — Просто расслабься и получай удовольствие, — посоветовал ему Дрим, почувствовав его лёгкое беспокойство. Успокаивающе сжал его руку своей, переплетая их пальцы. Кросс кивнул в ответ и постарался успокоится. — Скажи, если что, я сразу остановлюсь. Вот так, хорошо. И в первый раз его девственной души коснулись. Это оказало на него большее влияние, чем он ожидал. Прикосновение послало волну дрожи по всему его выгнувшемуся вперёд телу, которое будто пронзило электрическим разрядом. Чувства смешались в один сплошной ком эйфории, которая захлестнула Кросса вместе с его похотью. Картинка перед ним резко потемнела, а затем мир обрёл яркие краски. Его душа будто зацвела, встрепенувшись от счастья. Ноги свело, и они сжали бедра Дрима, а пальцы впились в простыню. Чужую руку Кросс выпустил, чтобы не причинять дискомфорт и хотя бы лёгкую боль. Сейчас, сквозь мутную пелену глядя на Дрима, он боготворил его. Он делал с Кроссом такие прекрасные вещи, заставляя его сдерживать стоны. Его пальцы нежно гладят его душу, стараясь не пропускать не единого квадратного сантиметра на ней. Из белого сердца, сияющего от счастья, течёт магия Кросса, капая вниз. Руки Дрима все в фиолетовой жидкости, и он продолжает ласкать ее, скользя по влажной поверхности. — Ты прекрасен. Дрим, Дрим, Дрим, я так люблю тебя! Какой же ты чудесный, я просто этого описать не могу. Спасибо тебе, — И Кросс скулит от наслаждения, не в силах сдерживаться. Его души касается что-то влажное и очень тёплое. И это вовсе не руки. Кросс распознает его магию и смотрит вниз, не веря тому, что сейчас происходит. По душе проходиться умелый и горячий язык Дрима, который склонился прямо над ней. От этого Кросса начинает трясти, а на глазницы наворачиваются слезы, которые теперь текут по его щекам. Его тело ходит ходуном, а сердце бьется, как ненормальное, пульсируя. Эмоциональный вихрь от этого контакта сносит ему череп, заставляя концентрироваться лишь на удовольствии. Ему ещё никогда не было так хорошо! Дрим, безусловно, идеален во всем. Он умеет, он знает, как сделать так, чтобы Кросс захлебывался собственными чувствами и слезами счастья. Его язык заплетается, когда он хочет высказать всю свою неизмеримую благодарность словами. Он хочет просто бесконечно говорить Дриму то, какой он прекрасный и как сильно он его любит. Когда Дрим отстраняется и поднимает на него свой взгляд, Кросс чувствует, как в его душе все приятно сжимается, реагируя на его эмоции. С его лица вытирают остатки слез и гладят по щеке. — Это нормальная реакция на такое воздействие, — комментирует Дрим и улыбается. Огоньки в глазницах дрожат, как и его тело. Он тоже плачет и вытирает золотые слезы рукой, оставляя на костях следы фиолетовой магии. — Клянусь, Кросс, ты милейшее существо во всей Мультивселенной. — Ты лучшее, что могло со мной произойти. То, что ты делаешь для меня. Я всю жизнь буду чувствовать себя обязанным за это! — воскликнул Кросс в порыве нахлынувших на него чувств. Он продолжил, разразившись потоком слов. — Дрим, ты спас меня, ты дал мне дом, друзей, смысл жизни. Ты даришь мне заботу, любовь и безопасность. Ни с кем я не был и не буду так счастлив, как рядом с тобой. Я сделаю для тебя, что угодно, я люблю тебя, Дрим. Чтобы не случилось, чтобы не встало между нами. Я буду рядом с тобой вечно. Ты будешь единственным, кого я буду любить. Ты всегда сможешь на меня положиться, всегда можешь довериться мне. Я не забуду того, что ты сделал и делаешь. Для меня ты всегда будешь ангелом-Хранителем, спасшем меня, тем, кого я обязан защищать. Дрим застыл, а затем резко обнял Кросса, уже сам не в силах сдержать своих эмоций. Он прижимался к нему и рыдал, пытаясь что-то сказать, но не мог выдавить ни слова. В темноте появляется блистательное свечение золотого яблока, ярко пылающее в руке у Дрима. Настало время кульминационного момента, когда пришло время действительно стать одним целым. Если бы Кросс нуждался в воздухе, он уже давно бы задохнулся. Впрочем, сейчас ощущения очень похожие, такие, будто ему нечем дышать. Души сами тянутся к друг другу, медленно приближаясь. Когда они сливаются, их тела дрожат от такой близости, от огромного эмоционального и физического импульса. Они вместе приближаются к друг другу. Руки Дрима ложатся на его плечи, и пара растворяется в поцелуях, в начале жарких и страстных, а потом в довольно невинных. Руки Кросса неуверенно и осторожно гуляют по чужому телу, оглаживая белоснежные и теплые кости. Прикосновения к бедрам, снова наверх — и к ребрам, а затем к ключицам и плечам. Он ласкает все, до чего может добраться, затем Дрима обхватывают и обнимают. Фаланги пальцев нежно скользят по его позвонкам. И снова эта влага на лице, медленно стекающая вниз. Дрим в порыве чувств не поднимает головы, целуя шею и ключицы Кросса. От лёгкого укуса у него перед глазницами все словно взрывается, туманя взор и принося очередное упоение. А желтые и нежно-фиолетовые капли слез соединяются вместе. Их души также стали единым целым, их тела сплелись между собой. Кости плавятся в тех местах, где его касаются, становится все жарче. Кросс не мог оторваться от тела Дрима, не мог отвести от него взгляда. Пульсация только учащалась, отдаваясь в черепе, и говорила о близости оргазма. Это чувствовал и Дрим, который вцепился в него пальцами и трясся в его объятиях, уже не сдерживая всхлипов. Кросс протянул дрожащую руку и осторожно коснулся его черепа в знак поддержки, поглаживая. Он чувствовал себя абсолютно счастливым. Через несколько секунд их одновременно окутал оргазм, который заставил их синхронно закричать имена друг друга. Кросс до металлического привкуса крови прикусил язык, и почувствовал как голова Дрима обессиленно упала ему на плечо. Он изнуренно опустил руки, раскинув их в стороны, стараясь перевести дух. Тело пробирала мелкая приятная дрожь, отдававшаяся в каждой клеточке. — Звёзды, Кросс, ты все сделал просто отлично, — раздался рядом ослабший и довольный голос Дрима. — Ой, извини! Я тебе все кости, до которых руками добрался, расцарапал до крови. А Кросс и не заметил и даже не почувствовал этого. Причиной этому был не только высокий болевой порог. Тогда просто было совсем не до этого. Глянув вниз, он увидел Дрима с извиняющимся выражением лица, а под и рядом с его ладонями он заметил длинные тонкие сиреневые полосы. Рядом виднелись и следы от укусов. — Даже не вздумай за это извинятся, меня все устраивает, — ответил Кросс и попросил. — И не лечи меня, я хочу, чтобы это все осталось. — Нравится, когда тебя царапают и кусают, да? — переключил свой тон Дрим, осторожно проводя пальцем по его костям прямо рядом с мелкими ранками. — Могу в следующий раз еще оставить, если захочешь. — Да, буду премного тебе благодарен, — проговорил Кросс. — Если ты меня ещё веревками к кровати привяжешь, буду благодарить тебя столько, сколько захочешь. Это было сказано в шутку. — А ты у меня удивительный скелет! Что ж, придётся мне исполнить и эту твою просьбу, раз уж так сильно хочешь. Мне понравится все, что нравится тебе, — уверенно пообещал Дрим, приподнимая голову и давая Кроссу снова глянуть в его сияющие зрачки, превратившиеся в две яркие звезды. Лучше зрелища трудно было представить. — А если я свяжу тебя? — усмехнулся Кросс. Дрим поднялся, опираясь на руки и снова принимая прежнее положение сидя. Его улыбка была ярче любой другой. — Как хочешь. Я доверяю тебе и позволю тебе делать, что захочешь. Меня куда больше волнует твоё состояния. Твои эмоции… они просто невероятны, и для меня это имеет не меньшую ценность, чем физический контакт. Какая искренняя любовь, все мое восприятие просто визжит от этого, доставляя мне удовольствие. А для первого своего раза ты выложился просто чудесно, на этот счёт не беспокойся. Дрим слезает с него, ложась рядом. Кросс прижимается к нему и кладет голову ему на грудную клетку, наслаждаясь его теплом и любуясь затухающим золотым свечением души-яблока меж его ребрами. Он жмурится от удовольствия, когда его начинают поглаживать по голове. — Где ты научился всему этому, если не секрет? — поинтересовался Кросс, поднимая зрачки к верхнему краю глазницы, чтобы взглянуть на Дрима. — Интереснейшая история. Если говорить совсем кратко, в один из дней я познакомился с Сансом из Аутерласта. Он был давно осведомлён о Мультивселенной и собирал себе список интересных личностей, с которыми ему удалось переспать. Тогда Инк часто просил его побыть для него натурщиком, чтобы рисовать. Хотя, не только для этого, но это неважно. А потом мы с ним как-то тоже невзначай начали общаться. Он оказался прекрасным собеседником и без затрагивания темы секса, — рассказывал Дрим. — Честно говоря, жителей Андерластов сильно недооценивают, считая, что у них на уме лишь одно. Внутри же они обычно существа с тонкой душевной организацией и изломанной психикой из-за Похоти. Я же общался с ним, как с самым обычным Сансом. За исключением того, что он действительно хорошо шутил. Жаль, что этому я у него не научился. Видимо, это прирожденное. — А потом он предложил тебе провести с ним ночь? — спросил Кросс. — Не недооценивай меня. Я сам предложил, Ласт бы до этого сам бы точно никогда не дошёл. Он, как и многие, думал, что я в этой теме не заинтересован, и ничего об этом не говорил, — опроверг его предположение Дрим, удивив Кросса. — По итогу, он пополнил свой список самим Хранителем Позитива, а я провел несколько ночей в компании опытного любовника. Мне вообще все равно, рассказывает ли Ласт это кому-то. Ему все равно никто бы не поверил. И да, все это происходило до того, как я вообще узнал о твоем существовании. Я не уверен, существовал ли тогда вообще Икстейл. — А я и не собирался ревновать. — Это очень мило с твоей стороны. Я, наверное, часто говорю, что ты милашка. Потому что ты мило смущаешься, милашка, — улыбнулся Дрим, тихонько смеясь. — Прекращай, — умоляюще произнес Кросс. — Как я могу избавить себя от этого удовольствия? Мне так нравится смотреть на тебя в эти мгновения, отрада моя. Наглядеться не могу на тебя и сейчас. Непередаваемые эмоции, — признался Дрим, целуя его в макушку. — Люблю тебя. — И я тебя тоже. … Из-за стены раздался намеренно тактичный стук. Дрим поднимается, садится на кровати и стучит в ответ. А затем оттуда послышался знакомый, приглушенный камнем голос Защитника. — Поздравляю тебя, Дрим. Я уж думал, что вы с этим затянете до конца года, если не больше. Я думал, что вероятность того, что вы наконец переспите, равна вероятности того, что Эррор вспомнит о логике. А так как это относительно почти невозможно, я очень шокирован, — Кросс в возмущении ударил кулаком по стене, на что Инк лишь хихикнул. — Расскажешь мне потом все в подробностях. Я вообще думал, что ты меня позовёшь. Я бы свечку над вами подержал. — Ты совсем уже? — негодующе воскликнул Кросс. — Как тебе вообще наглости хватает так залезать в чужое пространство?! — Да шучу я! — ответил Инк, а его нахальную усмешку было легко представить. — Свечами сейчас уже никто не пользуется, прошлый век. Да и не чужие мы друг другу, привыкай. Блуберри и Дрим мне как братья, так что когда замуж за него выйдешь, вообще родными станем. Затем он затих, несмотря на угрозы и слова Кросса. Если бы рядом с ним не лежал сейчас Дрим, Инк через пять с половиной секунд увидел бы его на пороге своей комнаты. — Как ты вообще можешь его терпеть? — поинтересовался он у Дрима, который прикрыл рот рукой, сдерживая рвущийся наружу смех. — Да ну, и ты туда же? — Извини, немного забавно просто наблюдать за тем, как ты злишься. Постарайся с этим смириться. У него в начале, когда мы только встретились, полностью отсутствовала социализация, так как он долгое время был один. Понятия личных границ для него слегка размыты, но это нормально, — объяснил Дрим. — Он старается, к тому же действительно беспокоится и интересуется мной и моей жизнью, личной в том числе. Особенно личной. Пожалей уж лучше Эррора, ему ещё хуже приходится. Бедняга вообще не понимает намёков, он делает это ещё хуже, чем ты. — Я? Мне кажется, я довольно хорошо улавливаю подтекст, — удивился Кросс. — Я не понимаю, с чего ты вообще это взял? — Помнишь случай пару недель назад? Я пришёл к тебе ночью и сказал, что мне очень холодно в своей кровати. Угадай, что ты сделал? — Кросс уже успел тогда проклясть себя за свою тупость на утро, когда он осознал, что от него хотели. — Просто дал мне свое одеяло и отправил обратно спать. Даже Блуберри с тебя посмеялся. А потом ты делал вид, что не понимаешь шуток и каламбуров Инка по этому поводу. — Ты каждый раз убиваешь меня своими словами, — нарочито грустно отозвался Кросс. — Откуда они вообще это узнали? — Частично от меня, за это уж извини. Но этот дом полностью построен Инком специально под него. Он бы все равно узнал, ведь он слышит все, что говорит каждый. Даже твоё пение в душе он услышит. Способности Защитника приближены к Создателям, ведь и были даны ими. И это поражает, — высказался Дрим. — Зачем он вообще это делает? — поинтересовался Кросс. — Способ выражения заботы и привязанности. Он постоянно следит за Альтернативными Вселенными, потому что любит их, это его работа и смысл его жизни. С его близкими также. Поначалу странно, а потом начинаешь ценить это, — сказал Дрим, и прикрывает глазницы. Кросс замечает его усталость и тоже готовится ко сну. Они засыпают в обнимку, на всю жизнь сохраняя память о их первой ночи.