"Кошмар"

Харли после очередного выступления слишком поздно отправилась спать. *** Проснулась девушка резко и долгое время не могла понять, что же именно заставило ее проснуться. Вокруг было темно: не было ни окон, ни дверей, ни даже малейшей щелочки, откуда бы мог исходить свет. Но одно было ясно Лаймстоун точно - она не в своей комнате. Девушка попыталась пошевелить рукой, но ту словно что-то держало. Девушка попыталась снова, но та никак не поддавалась. Лаймстоун прищурилась, в надежде разглядеть хоть что-то. Ужас от увиденного пробил ее холодной и мелкой дрожью до костей - цепи, длинные и толстые, они отходили от ее запястий и заканчивались где-то на потолке. Ноги ее тоже были закованы в них. Харли задёргалась в попытках разорвать эти дьявольские оковы, словно зверь попавший в капкан. Но цепи не поддавались. - Что за хрень?! - ворчала Хар продолжая дёргаться. - Что тут, вообще, происходит?! - Вижу, ты очнулась, - эхом разнёсся по помещению мужской голос. Харли замерла пытаясь найти того, кто говорил, но в помещении была только она. И ещё этот голос... Такой знакомый... Словно девушка уже где-то слышала его, причем не так давно. Но что странно - от него у нее мороз бегал по коже. Хотелось кричать, но горло сдавило, дёргаться Лаймстоун тоже теперь не могла. Хотела, но не получалось. Тело словно подчинялось неслышным командам этого голоса. - Ты кто?! А-ну выходи! - прорычала она, в надежде отследить этого обладателя. В ответ лишь раздались приглушённые смешки. - Кто я - не имеет значения, по крайней мере, пока, - ответил голос с лёгкой издёвкой. - Что значит, не имеет значения?! - Лаймстоун разозлилась ещё больше. - Ты похитил меня, притащил неизвестно куда, в цепи заковал, ещё и издеваешься? - Оу, ну зачем же так грубо - похитил. Я всего лишь принес тебя сюда. - Принес без моего ведома куда - значит, похитил. - Не стоит грубостей, Харли, я же к тебе по-доброму. Я всего лишь хочу с тобой поиграть. - Поиграть?! Я чё-то не припомню ни одной игры, где нужно было выбираться из оков. - А это не обычная "игра" - это игра на выход. - Что это ещё значит?! - В этой игре тебе придется пройти несколько испытаний, и только пройдя их ты сможешь выбраться отсюда. Но не думай, что уйдешь с пустыми руками, ведь в конце тебя будет ждать приз. - Приз? По-моему приз будет как раз-таки у тебя, потому что когда я выберусь, то расквашу тебе твою морду. - Поверь мне, этот приз стоит того, чтобы пройти испытания, тебе он понравиться, я надеюсь. - Когда я выберусь, только дождись, я тебе такую трёпку задам, - Харли снова предприняла попытки вырваться из цепей, от чего те зазвенели на всю комнату. - Ну-ну, ещё увидимся, Лаймстоун. Последнее слово снова вогнало девушку в ступор. Непонятно, почему, но от него у нее пошел по коже холодок, колени неприятно задрожали. Эти интонации, произношение... Все до жути такое знакомое. Но они заставляли ее колени дрожать, а по спине бегать полчища мурашек. Харли снова начала дёргаться, цепи зазвенели. Они держали на совесть, но Лаймстоун не сдавалась. - Всё ещё пытаешься? - издевательски спросил голос, но на этот раз ничего кроме гнева он не вызвал. - Мне сейчас не до тебя, отвали! - огрызнулась девушка, барахтались в цепях. - Вот как? - голос явно старался выглядеть удивлённым. - Я думал, ты скучала по ним? - Скучала по кандалам? Ты совсем конченный, что ли?! - Вспомни, раньше ты все время была в них закована. Ментально. Я подумал, что... - Заткни-и-ись!!! - гетерохромик заорала, и ее крик эхом наполнил все помещение. Она вложила всю ярость, всю душу и силу в этот крик. Все внутри у нее жгло, от рвущегося наружу гнева. Одновременно с этим она резко дернула обеими руками. Раздался грохот, затем треск, и через несколько секунд девушка почувствовала, что цепи, прочно держащие ее руки в поднятом состоянии... Ослабли. Они больше не держали ее! Сверху раздались звуки падения, и через несколько секунд всю комнату оглушили резкие звуки удара чего-то тяжёлого об пол. Это крепления, крепящие цепи к потолку, оторвались и упали на пол. Поднялись два столба цементной пыли. - Кхе-кхе, - девушка закашлилась, отгоняя рукой клочья пыли. Только сейчас, поднеся руки к своему лицу, она заметила, что браслеты цепей на ее запястьях были на петлях, а другие их концы скрепляли два больших болта. В голове сразу всплыла сцена из "Уровня 16", где Вивьен с помощью карты открутили болты с дверных петель. Карты у Харли не было, да и болты были шестиугольные, как гайки без прорезей или чего бы то иного, с помощью чего их можно было вертеть. Пришлось их открывать собственными зубами, но благо болты были старыми и почти насквозь проржавевшими. Так что держались они не очень. Девушка не спешно освободила сначала одну руку, потом другую. Когда же они, наконец, спали, девушка на секунду ощутила облегчение. Но расслабляться было рано - ноги ведь тоже были закованы в кандалы. Гетерохромик пригляделась и заметила, что браслеты были надеты поверх ее кед. Девушка решила попробовать расшнуровать свою обувь и попытаться освободиться так. Вот тут пришлось попотеть, так ботинки изначально были у нее зашнурованы весьма туго. Благо теперь можно было сесть, что немного облегчало задачу. С трудом, но и ноги ей тоже удалось освободить. Девушка достала из оков обувь и снова надела ее. Она встала, стряхивая со своей толстовки остатки цементной пыли. - Вижу, ты справилась, - говорил голос с лёгким удивлением и усмешкой. - Ты каждое мое действие комментировать будишь? - съязвила Лаймстоун. - Даже несмотря на твою грубость, я все равно помогу тебе. Девушка заметила в стене напротив дверь, хотя раньше не там не замечала. Не медля ни секунды, она подошла к ней. - Учти, Лаймстоун, - произнес голос, стоило ей лишь коснуться дверной ручки. - Каждое следующее испытание будет только сложнее. - Как будто я и без тебя этого не знала. Она открыла дверь. За ней был длинный темный коридор, в конце которого виднелся яркий белый свет. Харли направилась прямо по коридору. Каждый ее шаг отдавался гулким эхо по всему коридору. Харли все шла и шла, звук отражающихся эхом шагов уже звенел у нее в ушах. Но коридор все никак не кончался - он тянулся и тянулся, а свет все не приближался. Девушка начала выбиваться из сил. Ее ноги начало неприятно покалывать, а толстовка промокла от пота. Харли сняла ее и повязала вокруг пояса. Стало немного легче. Она двинулась вперёд, но тут же впечаталась в какую-то стену. Она замерла. Не понимая, что к чему. Тот самый свет в конце туннеля был ещё далеко, но что-то словно не пускало ее. Она стала ощупывать и поняла, что это была картина. Очень реалистичная картина нарисованная на стене. - Что за?! - буркнула девушка, как вдруг, что-то блестящее привлекло ее внимание. Она обернулась, и тут же ее ослепила яркая вспышка. Лаймстоун зажмурилась. Когда через пару секунд свет исчез, Харли, наконец-то, удидела, что ослепило ее - зеркала, причем очень много зеркал. Они были по всем стенам комнаты, полностью покрывая их. Хотя секунду назад их там не было! Харли была готова поклясться чем угодно! Вдруг на одном из них мелькнуло что-то зелено-черное. Какой-то шов на светло-зеленом фоне. Приглядевшись, гетерохромик поняла, что это было - ее шрам на левой ладони. Вдруг на зеркале появилась трещина. Небольшая, но ее можно было увидеть. Оглядевшись, Лаймстоун поняла, что такие же трещины - в одинаковых местах, что б их, - были на всех, абсолютно всех зеркалах! Вдруг они начали расползаться, и вскоре каждое зеркало полностью покрывала паутина из трещин. Казалось, ещё немного и они треснут все разом. Так оно и случилось. Треск бьющихся зеркал вмиг наполнил коридор. Зеркала лопались, их осколки падали на пол, подпрыгивали и снова падали на пол, разбиваясь на тысячи других. Трески и грохот звучали все громче и громче, заглушая самое главное - крик ужаса напуганной девушки. Харли орала во весь голос. Она сама не понимала почему - крик животного ужаса вырвался наружу, поднятый волной липкого парализующего страха. В груди бешено колотилось сердце, а по лбу лился холодный пот. Девушка заткнула уши, чтобы хоть как-то это не слышать. Но вместо звона бьющихся стекол, в ушах появился новый звон - странный и ни на что непохожий. Он сводил Лаймстоун с ума. Тут перед глазами стали мелькать картинки, как бывает, как когда долго настаиваешь канал, а потом в один миг все кадры сливаются в одну картинку. Вот примерно тоже самое происходило сейчас и перед разноцветными глазами гетерохромика. Воспоминания о давних событиях ворвались в ее память. Flashback Вот она, маленькая сидит в кабинке туалета и дрожит, как собака, прослушал под дождем. Она дрожит, из глаз ручьями текут слезы, а вокруг то и дело раздаются звуки бьющегося стекла. Страшно, очень. Девочка уже молится про себя, чтобы только эти осколки не посыпались сверху на нее. Хочется кричать. Кричать так сильно, как только можно, но в голове пульсирует страшная мысль: "Если закричу, то они точно найдут меня". В зубах она держит рукав своего свитера, дабы уж точно не издать ни звука. Яркая вспышка и перед глазами уже другая, не менее жуткая картина - осколок зеркала на полу, в котором отражается она, маленькая девочка с испуганными глаза. End of flashback После этого видение оборвалось. Наступила тишина. Но Харли это не приносит облегчение. В том видении она увидела себя - маленькую, тихую девочку, которую сделали своей добычей хулиганы. Та Харли была тихой и робкой, боялась лишний раз голос повышать, это то и привлекло к ней хулиганов. Но "прежняя" Харли умерла - в ней умерла та тихая, робкая бояка именно в тот день. Тогда же она начала становиться другой - громкой, дерзкой, решительной, смелой, но главное - справедливой. Та самая Харли Лаймстоун, которую знают все зародилась именно тогда - из страха маленькой девочки, которая хотела дать хулиганам отпор. Она остаётся такой и сейчас и никогда не забудет, как именно пришла к этому. Девушка перевела дыхание и огляделась по сторонам - на стене, там где была картина, теперь была дверь, как в предыдущей комнате. Зеленовласая подошла к ней. Только она хотела взяться за ручку, как получила весьма болезненный удар в живот. Харли вскрикнула и, согнувшись, сделала два шага назад. - Неужели, ты подумала, что на этом все? - усмехнулся все тот же голос. Харли подняла взгляд - перед ней стоял высокий силуэт, явно принадлежащий парню. Она ясно видела его перед собой, но не могла разглядеть его черт - силуэт больше походил на тень, человеческую форму, но не облик. Единственное, что было хорошо видно, это глаза - два светящихся зелёных глаза, которые будто смеялись над ней. Почему-то и они показались Лаймстоун смутно знакомыми, но она не могла вспомнить, где же конкретно видела их. Силуэт подошёл ближе и со всей силой ударил ее по лицу - тонкие, горячие струйки крови полились из носа. Следующий удар пришелся по коленям, от чего гетерохромик упала на пол. - Тебе не выбраться от сюда, - победно заявила тень, возвышаясь над ней. Харли тем временем все ещё приходила в себя от недавней боли. - Сдавайся, Лаймстоун, - произнесла тень издевательским, противно сладким голоском. - Просто сдайся, как это раньше. Последние слова вывели Лаймстоун из себя. Злость придала ей сил, а боль стала медленно уходить, уступив место жгучей ярости. Девушка поднялась на ноги. Глаза искрились, как будто удивляясь. - Поднялась, - хмыкнул голос. - Но надолго ли? Он снова занёс кулак для удара, но на этот раз Харли успела его поймать. Она плотно сомкнула свои пальцы на черном кулаке, который трясся, пытаясь вырваться, но у девушки хватка была на совесть. Она заглянула своими разноцветными, пылающими уверенностью и злостью, глазами прямо в удивлённые и слегка злые глаза черного силуэта. - Харли, которую ты знал, больше нет, - сквозь зубы произнесла она. Не выпуская кулака, она зарядила ногой прямо в живот силуэту. Тот вскрикнул, валяясь на полу и кряхтя от боли. - Я поклялась, больше никогда не давать себя в обиду. Никогда! Я больше не та, кем была в детстве, - сурово объявила гетерохромик, возвышаясь над силуэтом. Тень прикрыла глаза, ухмыльнулась и поднялась на ноги. Зеленовласая снова заняла боевую стойку, но силуэт вовсе не собирался нападать. - Думаю, ты заслужила награду, - хитро произнес он, щёлкнув пальцами. Дверь со скрипом открылась, а Харли удивлённо уставилась на силуэт. Продолжая ухмыляться, он стал отходить назад, постепенно сливаясь с окружающей темнотой. Глаза, которые раньше так выделялись, постепенно тухли и через несколько минут растворились в темноте. Девушка постояла с минуту, вглядываясь во тьму, в ожидании чего-то ещё. Но все было тихо, и тогда Лаймстоун, наконец, набралась решимости и открыла дверь. За ней было ещё одно помещение. Назвать его комнатой и язык не поворачивался - это было помещение, больше похожее на камеру в каком-то подвале: темное, холодное, явно сырое и старое, от него веяло какой-то замогильной жутью. Где-то в глубине раздавался звук капающей воды. По всему помещению витал странный и очень неприятный запах - запахи сырости, пыли, плесени, старины, металла и чего-то жженого, смешанных в один убойный коктейль. Где-то прослеживались ещё какие-то странные нотки, напоминающие запах... Крови?! Харли поморщилась и шагнула во тьму. Стоило ей переступить порог, как дверь с грохотом закрылась. Стало понятно, что "испытания" на этом не закончились. - Гадство, - прошипела Харли, но тут заметила во тьме что-то странное. Что-то светлое, отдаленно напоминающее человеческий силуэт. Харли решила подойти ближе и спросить, все ли в порядке. Девушка зла по комнате, каждый ее шаг отдавался гулким эхо в темноте. Это был парень, хотя изначально Лаймстоун подумала, что это была девушка. Болезненно худой и бледный, с длинными темно-зелеными волосами, от него исходило странное ощущение чего-то давно знакомого, теплого и родного. Гетерохромик вгляделась в его лицо... И в ужасе замерла. С губ сорвался изумлённый вздох,  а на лбу выступили капли холодного пота. Сердце учащённо забилось, а в голове только и крутилось: "Этого не может быть... Этого просто не может быть..." На полу в этой темной и сырой комнате лежал ее брат-близнец... - ХЕЙДЕР!!! - выйдя из оцепенения, Харли моментально кинулась к своему близнецу. Хед был без сознания. На его мертвецки бледном лице ярко выделялись огромные, темные круги под глазами. Он был холодный. Девушка пыталась привести его в чувство... Но все было без толку. - Нет..., - тихий стон слетел с ее губ. Из глаз полились слезы. - Хе-хе-хе, - раздался у нее за спиной злобный смех. Девушка обернулась - все тот же черный силуэт с горящими зелёными глазами стоял в нескольких метрах от нее. - ТЫ! - злобно прошипела гетерохромик, поднявшись на ноги. - Что ты сделал с моим бра... Она осеклась на полуслове. Ярость, которая ещё секунду назад бурлила в ее жилах, обжигая все, исчезла... Уступив место липкому, парализующему и всепоглощающему страху - этот силуэт двинулся на нее, но на этот раз он уже начал приобретать черты человека. Это действительно был парень, примерно ее возраста. Высокий, явно спортивный и подтянутый, черные джинсы, футболка и кожаная куртка только подчеркивали его атлетичное телосложение. Фирменные кроссовки "Adidas", золотистые цепи на шее и запятаяхьнамекали на достаток и власть. Его волосы были короткими и темно-каштановыми, модно подстриженными, а зелёные глаза как будто бы смеялись. Харли была в шоке. Она сделала несколько шагов назад. Ее трясло, хотелось кричать, но в горле застрял огромный ком. Это был он... Тот кто превратил не школьную жизнь в ад... - Артур..., - тихо произнесла она имя своего злейшего врага. Да, она пыталась забыть его, оказавшись в Shadow high, боролась с ним, его компашной и их травлей в школе,... Но в глубине души она продолжала бояться его. Как в детстве... Артур хищно ухмыльнулся, смотря на свою жертву, будто бы наслаждаясь ее страхом. Он шел медленно, но уверенно, продолжая хищно смотреть и ухмыляться ей. - Давно не виделись, Харли Лаймстоун, - зловеще сказал он, когда их с Лаймстоун разделяли всего лишь два метра. Девушка ничего не ответила, она продолжала молча стоять и испуганно смотреть на него. - Ты думала, что избавилась от меня, сбагрив в школу для трудных подростков? - противно сладким голосом спросил Ривера у своей жертвы. - Думала мы больше никогда не увидимся, да? О, как же ты ошибалась, Лаймстоун. Он постоял с минуту, смотря на нее. - Я нашел тебя, - в руке Артура блеснуло что-то, похожее на лезвие. Тогда гетерохромик, наконец, вновь обрела контроль над своим телом. Крик ужаса разрезал окружающую тишину... *** - ХАРЛИ!!! - знакомый голос раздавался у нее прямо над ухом. Затем кто-то отвесил ей несколько пощечин и с силой встряхнул за шиворот. После этого Харли пришла в себя. Над ней склонилась удивлённая Мара, державшая ее за плечи. Солистка ничего ей не ответила, ее все ещё трясло. Кожа из мятной сделалась белой лишь с едва заметным зелёным подтном. Она тяжело дышала, сердце в бешеном ритме отбивала чечётку. По ее лицу ручьями стекал холодный пот, а футболка была промокшей насквозь, как и постель. Из глаз полились слезы, и Лаймстоун уткнулась подруге в грудь. - Ё-моё, да что ж с тобой такое?! Хар, все закончилось, все хорошо, не реви, - пыталась утешить подругу Пинкетт, обнимая и поглаживая ее по спине и длинным, зелёным волосам. - Он нашел меня!! - в истерике прокричала зеленоволосая. - Кто? - не понимающе спросила боксёрша. - Артур..., - тихо прошептала гетерохромик, голос ее дрожал. Пинкетт слегка опешила от такого ответа. Она знала, что Ривера и Эрнандес устроили ее подруге такую школьную жизнь, что и кому-то вроде них не пожелаешь. Но она даже представить себе не могла, что это так сильно травмировало Лаймстоун. Видимо её психические шрамы были ещё слишком свежи. Лаймстоун ещё около часа не могла успокоиться, но все же вырубилась, правда, для этого сначала ей пришлось выпить стакан валерьянки. - Ох, ну и ночка же у Харли сегодня выдалась, - прошептала Мара, выйдя из комнаты их лидера. - Что произошло? - поинтересовалась сонная Ума, выглянув из своей спальни. Истерика Харли, видимо, пробудила гитаристку. - Хар привиделся Артур, который устроил ей хоррор-квест на максималках в реальной жизни. Кошмар, одним словом, - коротко отрезала Пинкетт, оставляя Ванхуз в недоумении и направляясь к себе в спальню. Мара зашла к себе в спальню. После всего этого ей нужен был отдых, хотя и не так сильно, как Харли. "Повторится ли это снова?" - задумалась боксёрша, прежде чем уснуть. Харли проснулась через несколько часов. Было всего лишь пол пятого утра, и ее подруги ещё крепко спали. Девушка грустно вздохнула, этот кошмар оставил после себя горькое послевкусие. Она села в кровати и посмотрела на свою левую ладонь. На шрам, который она получила в том злополучном туалете, порезавшись о куски разбитого зеркала. Этот шрам остался с ней навсегда. Он был ее напоминанием о прошлом. О том времени, которое было так больно и страшно вспоминать. Как бы Харли хотелось, чтобы всего этого не было. Не было бы тех двух хулиганов, которых она панически боялась. Не было той травли, что устроили они ей. Возможно, тогда её жизнь была бы совсем другой. Но этот кошмар ей все же помог, как бы ни было больно это признавать. Именно благодаря ему она стала той, кем является сейчас. Благодаря всему, что случилось, она окрепла морально, научилась постоять за себя и поняла, кто он такой - настоящий друг. Прошлое изменить нельзя, как и нельзя его же стереть. Но его можно использовать, чтобы стать сильнее. Так оно и есть...