Рок Викорры

      – …Глупец! Глупец! Какой же я глупец!..       Призрак Викорры брел вдоль русла высохшей реки, поросшего асфоделями. Снова и снова он возвращался к мысли о том, когда же была совершена та самая роковая ошибка, ставшая началом его падения. Тогда, когда он объявил Ксалула своим преемником? Или, может быть, гораздо раньше?..       Павший король остановился. Перед ним простиралось окутанное сумраком плато; далеко впереди виднелась циклопических размеров арка, наполовину скрытая туманом. «Сокотум…» – подумал Викорра.       Сокотум был последним рубежом перед Стиксом – рекой, что отделяла Шеол от мира живых. Эманации жизни здесь чувствовались особенно сильно; и, вероятно, они привели за собой снедаемого тоской си′горийца. Однако это место было и небезопасно: равнину патрулировали Бледные Всадники, духи смерти.       Положив на землю секиру, Викорра уселся и задумался, обхватив руками то место, где должна была быть его голова. Ему казалось, что он близок к ответу на все вопросы; надо только подумать, и окончательное решение станет ясно…       Но так уже было с ним не раз. И всякий раз иллюзия близости решения оказывалась всего лишь иллюзией… вот только эта иллюзия была ему нужна, как живому человеку сон.         – Я возражаю!..       Викорра пристально посмотрел на Лакрассина. Тот сдвинул брови к переносице.       – Пусть Ксалул храбр, пусть он умен, – продолжал сотник Викорры, – но он не си′горийского рода! Он чужой, и он никогда не станет нашим!       – Когда Ксалул был моим телохранителем – ты что-то не возражал против этого…       – Если великий вождь решил взять себе слугу – это его, и только его решение. Но чтобы вчерашний слуга повелевал нами…       – Ксалул для меня больше, чем слуга! За все время, что он шел рядом со мной, он стал моей правой рукой. Я уверен в нем, как в самом себе…       – Мы не уверены! Когда-то его род воевал с Си′горией; кто может поручиться, что он не вынашивает месть за родичей?!       – Ксалул, – обратился король к оруженосцу, – что же ты молчишь? Скажи, тебя никогда не одолевала мысль о мести?       – Зачем? – негромко произнес Ксалул. – Я, конечно, мог бы перебить вас всех… Но ведь это не вернет моих родичей. К тому же родичи и сами забрали немало ваших жизней. А кроме закона «смерть за смерть», есть и закон «жизнь за жизнь»… Ну что ж! Пусть все решит сход. Если большинство будет против того, чтобы я стал преемником Викорры – что ж, это ваше решение! Я не буду с вами спорить…       Отойдя в сторону, он уселся на землю и обхватил руками колени. Лакрассин обвел сотников Викорры взглядом из-под нахмуренных бровей.       – Так вот… Кто готов признать Ксалула преемником короля Викорры? Пусть они поднимут руки. Один, два… три…       …Снова и снова Викорра вспоминал тот сход, на котором он когда-то сделал первый шаг навстречу своей гибели. Мог ли он что-то тогда изменить? Могло ли вообще что-то измениться в тот роковой день? Неужели он, король Си′гории, в действительности не властен даже над собственной судьбой и волей?! И он так же беззащитен в руках богов, как та жалкая пленница – в его руках?..       Но та пленница сумела вырваться на свободу; пускай и ценой земного существования. А он, король варваров, может только посылать проклятия в туманное небо Шеола, без надежды, что их вообще кто-либо услышит…       – …Большинство! – произнес Лакрассин отрывистым голосом. – Таково наше решение!..       Викорра вздохнул. Он не мог отделаться от мысли, что Лакрассин сам метит на место вождя. Что ж… может, это и к лучшему?       – Прости, Ксалул… – тихонько сказал он. – Это решил не я. Это решил сход…       – Ничего, – так же тихо ответил Ксалул. – Если мне не будут рады в Си′гории, я пойду искать удачу по миру. Мир большой; не может быть, чтобы… Тихо!       Последнее слово он произнес громче остальных.       – Что случилось, Ксалул?       – Там! За теми камнями… Клянусь богами, я видел, как там мелькнул человеческий силуэт!..       – Тебе, наверное, показалось. – Однако в голосе Викорры не было уверенности.       – Я тоже видел! – подал голос один из воинов. – Я подумал было, что это ветер колыхает ветки…       – И я!..       – Это наверняка лазутчики! – взревел Викорра. Чувство опасности вернуло ему уверенность в себе. – Держите оружие наготове! Необходимо прочесать окрестности!..       …Поиски лазутчика оказались недолгими. Вскоре одна из групп, под началом Лакрассина, наткнулась на убегающего человека. Завидев преследователей, человек прибавил ходу.       – Стой – кричали варвары – Не уйдешь! Держи его, держи!       Кто-то бросил веревку с утяжелителем, захлестнув бегущему ногу. Лазутчик упал; поняв, что ему не уйти, он выхватил нож и вонзил его себе в грудь. Подбежавший Ксалул опустился перед телом лазутчика на колени.       – Живой… – отрывисто промолвил он. – Эй, слышишь меня? Кто тебя послал? Отвечай, если предпочитаешь быструю смерть медленной!       Веки лазутчика дрогнули.       – Телизарий… Багряный…       – Телизарий? Я слышал, он в опале…       – Да… Он хочет… положить к ногам Императора… аве… Си′горию… – Лазутчик захрипел, на его губах появилась кровавая пена…       …Решительным жестом Викорра поднял с земли секиру. Ему казалось, что сердце в его груди забилось снова. О боги, неужели все так просто?..       Осталась самая малость – найти дорогу во дворец повелителя Шеола, бога смерти. Дорогу к его дворцу преграждают бездонные пропасти, реки пламени; подходы к дворцу стерегут чудовищные горгульи и василиски, от взгляда которых человек окаменевает… Никто не сможет проникнуть во дворец бога смерти. Но… что, если?..       …Викорра вдыхал воздух, пахнущий гарью. Над долиной поднимался дым погребальных костров. Спешившись с коня, король подошел к сложенным для костра бревнам, варвары расступились перед ним. Опустившись на одно колено перед погребальными носилками, Викорра поглядел в лицо павшего воина.       – Спи спокойно, Лакрассин… – прошептал он, проводя ладонью по лицу покойного.       Сражение с Телизарием Багряным было жестоким, и никто не просил пощады в бою. Телизарий привел с собой тысячное войско, почти вдвое больше, чем было у Викорры. Чтобы справиться с таким противником, нужны были не только бешеная ярость, но и острый ум. Ксалул с небольшим отрядом, состоящим в основном из конных лучников и пращников, атаковал заставы Телизария, спровоцировав его на преследование. Отступая, они завели легионеров Телизария в горную теснину, после чего на головы врагов сверху полетели огромные камни. Легионеры не успели прийти в себя, а по крутым склонам на них уже бежали си′горийцы…       Викорра снова почувствовал себя собой; он бился в самой гуще, и его секира пожинала вражеские жизни с каждым взмахом. И воины Телизария дрогнули и отступили, спасаясь от преследователей, и опустившаяся на горы ночь скрыла следы их позорного бегства…       …Вздрогнув, словно его кто-то окликнул, Викорра отошел к своему коню. Бросив взгляд на рабов, поднимающих погребальные носилки с телом Лакрассина, он вскарабкался в седло и пустил коня неспешным шагом. Его душа разрывалась от противоречивых стремлений – с одной стороны, он страстно желал новых сражений; с другой – чувствовал, что дующий с вершин ветер холодит его плоть сильнее, чем обычно…       …Как же он не догадался сразу! Викорра рассмеялся про себя. Схватив древко секиры, он принялся вращать ее, словно в былые времена, когда он таким образом косил вражеские головы, словно цветки репейника.       – Эй, Бледный Всадник! – крикнул он. – Где ты? Я хочу посмотреть, так ли ты на самом деле грозен, как про тебя говорят!       Но Бледный Всадник не появлялся. Викорра шествовал по Сокотуму, топча асфодели и потрясая своей секирой.       – Я, – повторял он громогласно, – король Си′гории! И я останусь им даже здесь! Где ты, Бледный Всадник? Я вызываю тебя на поединок!..       …Пошатываясь, Викорра брел через тронную залу. Поминальная тризна по погибшим давно закончилась; те, кто не смог уйти, спали прямо здесь, на полу, среди объедков и луж разлитого вина. Викорра тоже был изрядно пьян; он надеялся, что вино поможет ему забыть о грузе лет, но добился только обратного – с каждым глотком вина он чувствовал себя все более старым.       – А-а… Кьяаа!.. – Король удержался на ногах только потому, что ухватился за край стола. Его желудок судорожно сжался и вытолкнул собственное содержимое. – У-бу-ээ!.. – Согнувшись, он выплюнул из себя порцию желчи пополам с вином. Голова звенела, словно раскалывающийся колокол; Викорра едва услышал металлическое звяканье – корона, которую он надевал во время пиров и торжеств, свалилась с его головы, упав в лужу блевотины.       Кто-то, кажется, вошел?.. Кто?.. Викорре казалось, что мозг его разбух, как замоченный горох и вот-вот либо разорвет изнутри череп, либо выдавит глаза из орбит наружу. Неужели это…       – Нет! Неет!.. – С превеликим трудом Викорра сделал шаг. Кто-то взял его за руку и повел в глубь зала.       – Присядь, мой король… – Голос был хорошо знаком Викорре. – Вот… выпей…       Викорра приложился губами к холодному металлу кубка. По пылающему горлу потекла ледяная влага.       – Ксалул… спасибо тебе… – Он уселся на деревянный трон, сбитый из дубовых брусьев, грубый и лишенный изящества.       – Я хочу услышать ответ на один вопрос… – Ксалул встал возле спинки трона. – Мой вождь, что говорил тебе тот старец с гор Логова Таркуца?       А что он говорил? Вспомнить бы, вспомнить… Память слабеет…       – Я не помню… мой слуга…       – Про судьбу, бессмертие… цену, которую придется заплатить… Не так ли?       – Ты… к чему это… клонишь?..       – К тому, что пришла пора платить.       Прямо перед глазами Викорры сверкнуло лезвие кинжала; прежде, чем его горло успело породить хотя бы вскрик, оно оказалось рассечено холодной сталью. Боль мгновенно выросла до непереносимого предела…       …Нет, нет! Вот так вот, просто, обрывается жизнь – мгновение назад ты дышал и думал, что это надолго; а спустя секунду твоя душа выходит из тела, словно воздух из бычьего пузыря, рассеченного мечом, и нет никаких сил ее удержать! Жить, жить, жить! Отдать ради жизни все – отдать свою корону, свои сокровища, свой трон, свою секиру, свое королевство! Отдать все, став ничем – лишь бы жить!..       Но все было тщетно. Боль исчезла, а вместе с ней исчезло и все остальное. Последним, что успело захватить угасающее зрение Викорры, был его трон, на котором восседало обезглавленное тело, заливаемое потоками крови. Оно было подобно чудовищной башне, с которой Викорра падал в бездну без возврата…       …Бледный Всадник наконец появился. Он двигался ровно, словно его конь не мчался по земле, а плыл над ней – впрочем, возможно, что так оно и было. В руке он держал кривую глефу, напоминавшую серп.       Сжав покрепче древко оружия, Викорра без трепета шел навстречу врагу. Он шел и повторял:       – В этот раз я не проиграю! Я ни за что не проиграю!..