Урок искренности

Мото‑Мото резко открыл глаза. Оглянулся — вокруг него не саванна, а скромная подростковая комната. Пытаясь встать заметил, что ноги стали слишком длинными, а тело — непривычно худым. В панике он бросиося к зеркалу. — Это… не моё тело! Где мои мускулы? Где мой шикарный блеск кожи?! — с ужасом сказал он, увидев вместо своего упитанной морды лицо синеволосого юноши. Он ощупал лицо и волосы, повертелся перед зеркалом. Затем нашел школьную форму и начал её надевать. — Что за тряпки?! Но мне придется надеть их, чтобы скрыть это бедное тощее тельце. Заглянув в рюкзак, он нашел учебники. Пролистав, ничего не понял. — Я даже читать эти закорючки не умею! Как я буду очаровывать дам?! Мото‑Мото (в теле Томои) пошел в школе и начал брести по школьному коридору. Все ребята вокруг косились: обычно невозмутимый Оказаки сегодня ведёт себя как-то странно — то пытается станцевать, то трогает стены, то громко вздыхает. — Оказаки какой‑то странный сегодня… — Может, заболел? — стали перешептываться. Нагиса заметилв его и подошла с улыбкой: —Оказаки-кун, ты в порядке? Ты выглядишь… другим. Мото‑Мото попытаося принять крутую позу, но споткнулся: — Э‑э… Привет, малышка! Я… в смысле, мы… Слушай, а у вас тут есть какие-нибудь распухлявые кубышечки? Ну, такие, пухленькие, сочные… — Кубышечки? Ты о чём? У нас в столовой есть булочки с корицей… — Булочки… Булочки — это не то! Где большие, пышные… э‑э… подруги? — Ты точно в порядке, Оказаки-кун? Может, тебе к медсестре? — Нет, детка. Просто… я потерял свой ритм. — вздохнул Мото-Мото. После уроков они сели на скамейке в школьном дворе. Мото‑Мото уныло пнул камешек:— Понимаешь, Нагиса… Я привык, что девушки смотрят на меня и сразу: «О‑о‑о, какой мощный!» А тут… все проходят мимо. Даже не оборачиваются! — А зачем им оборачиваться? Ты же не витрина в магазине. — Но ведь красота — это сила! Большие формы, мощный силуэт… — Красота — это когда человек добрый, когда он умеет слушать, когда он… настоящий. Ты именно такой. — То есть… ты говоришь, что важно не как ты выглядишь, а кто ты внутри? — Конечно! Вот ты, например, очень заботливый. Помнишь, как помог мне воссоздать драмкружок? Или как поддержал, когда я расстроилась из‑за спектакля? Это и есть красота. Мото‑Мото промолчал, потом медленно улыбнулсяб — Знаешь… может, ты и права. Но всё равно — булочки с корицей это не кубышечки! Нагиса засмеялась, он тоже начал смеяться. Кё, заметив странное поведение «Томои», решает поговорить с ним наедине. — Слушай, Оказаки. Ты ведёшь себя как человек, который упал с Луны. Что происходит? — Ну… скажем так, я не совсем тот, кого ты знаешь. — ответил он, почесав затылок. — И кто же ты? — скептически спросила она. — Я — Мото‑Мото! Король саванны, повелитель ритма, мастер очарования! Но сейчас… я застрял в этом анорексичном теле. — Понятно. Ты либо пьян, либо сумасшедший. — Если бы! Но знаешь, что самое странное? Тут девушки не падают в обморок от моего вида. Они хотят разговаривать, понимать, чувствовать… — А ты пробовал их слушать? Не глазами и не ушами, а сердцем? Мото‑Мото задумался: — Наверное… я никогда не думал об этом. Поздним вечером Мото‑Мото сидел у окна и смотрел на город, вспоминая слова Нагисы и Кё: — "Красота — это когда ты настоящий"… Может, я всю жизнь ошибался? Может, важно не то, насколько ты огромен, а то, что ты даёшь другим? Затем он вспомнил, как Нагиса мило улыбалась, когда он пошутил и как Кё кивнула в знак одобрения. — Ладно, новый мир. Я попробую. Буду не просто «королём саванны», а… человеком. Хотя булочки с корицей всё равно не заменят кубышечек! На следующий день Мото‑Мото (всё ещё в теле Томои) подошел к Нагисе и говорит: — Нагиса, давай сегодня после школы сходим в кафе. Я хочу… поговорить. Не об объемах, а о тебе. — Конечно, Оказаки-кун! Я буду рада! М Мото‑Мото улыбнулс — впервые искренне, без позерства.