Ложная луна

Носом уткнувшись в чужую шею альфа глубоко вдохнул приятный аромат вербены. Тот, что вот уже пару лет будоражит всё его естество. Тот, в который ему хотелось обернуться, словно в нежные объятия и везде носить за собой. Он очень надеялся, что скоро это его желание сбудется. Они с омегой поставят друг другу брачные метки, тем самым переплетут свои запахи навсегда. — Как ты себя чувствуешь? — не смог не спросить, всегда заботясь о состоянии возлюбленного. — Выжатым до предела, — усмехнулся омега, озорно глядя на мужчину. — Ты сегодня особенно расстарался. Альфа же нервно усмехнулся, понимая, что действительно, сегодня он вёл себя немного по-другому, но на то была причина. Он настраивал себя на важный разговор с избранником, который должен будет кардинально изменить их жизни. Не то чтобы неожиданно, конечно.

***

Чон Чонгуку через год тридцать и это тот самый возраст, когда ему придётся принять бразды правления своей стаей. Он — истинный вожак, в волках их семьи течёт кровь самих основателей, что стали первыми оборотнями на территории Кореи. В роду Чон первыми всегда рождались не просто альфы по половому признаку, но альфы по своему статусу, иерархии в стае. И Чонгук был таким же. Будущий вожак. Свое место он знал с детства, но не кичился этим. Отец учил его уважать всех членов стаи как своих родных. Быть альфой стаи — вожаком — не привилегия, а бремя, которое следует нести с достоинством. Это обязанность и долг перед несколькими сотнями волков. Перед теми, кто доверит ему свою жизнь и жизнь своих детей. А потому с юношества Чонгук знакомился со всеми семьями в их поселении, узнавал быт стаи, кто и чем занимается. Так же он часто ездил с родителями в город к людям, чтобы узнавать и другой мир, не дать стае одичать в изоляции. Он даже поступил в университет в ближайшем городе, изучая бизнес-управление и менеджмент. Родители посчитали, что знания в этой области будут полезны будущему вожаку, и Чонгук был с ними полностью согласен. Ежедневно он ездил в город на занятия, а после возвращался в поселение, чтобы помогать отцу. До омег ему, честно говоря, не было особо дела, так как голова была загружена получением новых знаний и опыта. Он проводил гон со свободными парнями, если кто-то просил помочь в течку — старался не отказывать, считая, что это тоже часть заботы о своей большой семье. Всё изменилось, когда он вернулся после окончания вуза. На празднике в честь этого, который устроил его папа, собрались все члены стаи. Одну семью, сидевшую в отдалении, Чонгук не узнал, когда проходился вдоль длинных столов, чтобы принять поздравления от каждого дома. — Отец, кто эти люди? — уточнил Чон младший, когда вернулся к родителям. — Семья Ван, — пояснил вожак. — Они попросились к нам после того, как их изгнали из Южной стаи Китая. — За что? — вскинул бровь Чонгук, насторожившись. Да, их стая всегда принимала тех, кто просил убежища, но чаще это были одиночки. Тех, кого изгнали другие стаи — опасались, ведь они могли нести угрозу и для новой семьи. — Сын вожака Ли полюбил старшего сына-омегу из семьи Ван. Но, получив отказ, тот начал пакостить, пускать про него нелицеприятные слухи. Будущего у омеги в этой стае больше не было, поэтому они ушли. — Очень странная история, — покачал головой Чонгук. — Думаешь, твой отец уже к старости обезумел? — недовольно фыркнул вожак. — Конечно я связался с Ли Чжанем, он подтвердил их слова. Посетовал, что избаловал сына. — Юань был долгожданным ребёнком для них, — вставил папа Чонгука, поглаживая мужа за руку. — Не удивительно, что супруги Ли носились с ним, как с золотым утенком. Родители отвлеклись на собственный разговор, тогда как Чонгук внимательно рассматривал упомянутого омегу. Парень был действительно очень красивым. Насыщенного каштанового цвета волосы бронзой сияли в лучах закатного солнца. Пухлые розовые губы растягивались в изящной улыбке, когда кто-то обращался к нему. Иногда он хмурил идеальной формы точеный носик, когда ему предлагали ту или иную еду. Тонкие черты треугольного лица смягчались румянцем на мягких щечках. Поистине омега, за которого и войну развязать не жалко. Это был первый шаг Чонгука к пропасти, в которую он добровольно провалился. Пропасти, под названием любовь.

***

— Мне нужно с тобой поговорить, малыш, — как можно более спокойно произнес Чонгук, глядя на омегу. На самом деле, всё внутри дрожало в предвкушении того, что случится дальше. Омега привстал на кровати, кутая голые плечи в одеяло. — Звучит серьёзно, — нервно усмехнулся он, глядя на сосредоточенное лицо Чонгука. — Так и есть. Альфа поерзал на месте, усаживаясь прямо напротив своего парня. — Говори уже, — рассмеялся омега, глядя на то, как Чонгук делал глубокие вдохи, стараясь, чтобы его собственный запах оставался спокойным. — Малыш… — Да? — Мы с тобой вместе уже почти три года, и ты знаешь, что влюблен я в тебя намного дольше… — Чонгук… — ошеломленно вздохнул омега, понимая, что могут значить эти слова. — В следующем году я приму на себя роль вожака. И я хотел бы, чтобы ты был рядом со мной. Я хочу видеть тебя омегой стаи, но ещё больше я хочу видеть тебя своим омегой, — на одном дыхании произнёс Чонгук, стараясь не жевать слова и говорить внятно. Внутри волк прижал уши к голове, ожидая ответа омеги, что забрался в их сердце ещё пять лет назад. Целых пять лет прошло с момента, как Чонгук увидел необыкновенной красоты омегу за общим столом своей стаи. С момента, как его мир сменил ось вращения на одного конкретного парня. Два года альфе понадобилось, чтобы добиться его. Он дарил подарки и цветы, водил на самые красивые и необычные свидания. Заботился об омеге и его семье. С удовольствием проводил время с его младшим братом, которого почти считал своим собственным. И когда так полюбившийся сердцу парень ответил взаимностью, принимая его, альфа почти сошёл с ума от счастья. Конечно, всё не стало радужно в один день. Омега до сих пор устраивал Чонгуку весёлую жизнь, не давая ему всем заявить, что они пара. Три года тихих и закрытых отношений. Конечно, в стае понимали, кто именно украл сердце их будущего вожака, но против желания пары спрятать свои чувства от чужих глаз никто не шёл. Теперь же им предстояло всё-таки сделать этот шаг. Официально скрепить их отношения узами брака. — Это… это так внезапно… — Думаешь? — совсем не весело усмехнулся Чонгук, потому что всё внутри напряглось. Он не получил прямого ответа. — Я хочу чтобы ты стал моим мужем. Окажешь мне честь обвенчаться в день зимнего солнцестояния? На лице омеги шок сменялся неверием, растерянностью, переходящей в испуг. — Чонгук, ты уверен, что это нужно? Нам ведь было и так хорошо… Альфу словно ледяной водой облили. Он дернулся, как от удара, отшатываясь назад. — Ты не хочешь? — он не смог сдержать небольшого рычания, что издал волк, услышавший отказ своей пары. — Просто это так неожиданно… — промямлил омега, опуская взгляд. — Неожиданно? — уже не сдержал эмоций альфа, подскакивая с постели. Тяжесть древесного аромата разлилась по комнате. — В следующем году мне исполнится тридцать, и ты прекрасно знал, что это значит для меня, как для будущего вожака! — Но мне-то всего двадцать три! — воскликнул омега, скрещивая руки на груди. — Почему нам обязательно жениться? Ты разве не можешь стать вожаком без супруга? Я не готов на такой серьёзный шаг, — уже чуть тише, но для альфы эти слова прозвучали громче сирены. — А то, что мы три года в отношениях, это по-твоему не серьёзно? — Не сравнивай с браком! Чонгук сделал несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. — Лихан, малыш, подумай, пожалуйста. Я не прошу тебя так сразу отвечать, — более ласково попросил альфа, возвращаясь на кровать. — Но брак мне нужен, это слово вожака — моего отца. Я не могу пойти против. Омега нехотя кивнул, устремив взгляд на простыни. — Хорошо, да. Дай мне время. — Спасибо, — прошептал Чонгук, прижимаясь губами к лохматой макушке. — Я люблю тебя. Омега кивнул, не двигаясь с места. Взглядом он следил, как альфа одевается, а после покидает его комнату. Чонгук вышел на улицу, сильно желая сбежать в лес. Время было позднее и мало в каких домах горел свет, а потому, стоило альфе отдалиться от поселения, как кожа потянулась, кости хрустнули — и на месте человека возник большой темно-серый волк. Он сорвался с места резко, почти зло, будто пытаясь стряхнуть с себя всё, что осталось в груди после этого разговора. Лес принял его без вопросов. Альфа бежал, не думая о направлении, ведь всё равно знал этот лес как свои пять пальцев. Под лапами хрустел наст, в нос бил запах хвои и сырой земли — знакомый, родной, успокаивающий волчью душу. Тело двигалось на инстинктах, не выбирая тропы, просто туда, где тени становились темнее, а мысли в голове — спокойнее. Он замедлился, перевёл дыхание, остановился у поваленного ствола. Грудь тяжело поднималась, сердце билось гулко, отдаваясь в висках. Внутри всё ещё звенело: «неожиданно», «дай мне время», «я не готов». Волк фыркнул, качнув головой. Разве нужно время тому, кто искренне любит? Разве желание провести с любимым оставшуюся жизнь, разделить печали и радости, быть рядом в каждый тёплый вечер или тяжелую ночь, не естественно? Чонгук смотрел на тёмные силуэты деревьев и впервые за вечер позволил себе подумать не о том, чего он хочет, а о том, что будет дальше. О роли, которая ждёт его. О браке, который нужен стае. О том, что нельзя быть вожаком наполовину — так же как нельзя быть выбранным «потом». Лес не давал ответов. Он просто позволял дышать. Время — это не отказ. Время — это шанс. Волк сделал круг, оставляя запах, метя кору старого дерева, будто подтверждая самому себе: это его территория, его жизнь, его выбор. Он не просил многого — только чтобы омега был рядом, когда придёт пора сделать следующий шаг. Чонгук развернулся обратно к поселению, ступая уже более уверенным, размеренным шагом. Волнение внутри всё ещё бурлило, но если омега попросил времени, значит, он думает, а не отказывается. А думать — значит оставлять место для «да». И с этой мыслью ночь уже не казалась такой холодной.

***

Следующие несколько дней прошли для Чонгука в ужасном напряжении. Он как мог сдерживал волка внутри, чтобы не ворваться в дом к омеге и не потребовать ответ. Лихан же, очевидно, избегал его. Он замечал на себе виноватые взгляды его родителей, когда сам омега, казалось, и носа из дома не высовывал. Подарки, что альфа посылал к нему, принимались, и только это успокаивало его душу. Возможно, омеге и правда просто нужно время свыкнуться с этой мыслью. И пусть Чонгук и так все эти почти три года считал их уже сформировавшейся парой — Лихан был молод. Он не был ветренен, нет, никогда не давал альфе и его семье повода думать что-то плохое. Но и об их отношениях всегда говорил уклончиво. Не позволял на общих встречах стаи прикасаться к себе ближе положенного, жутко смущаясь, если Чонгук обращался к нему неформально — не так, как к другим членам их поселения. Ночевали вместе только во время гона или течки, в другое время расходясь по домам. Но Чонгук списывал всё это на неловкость перед родителями и на второй год начал строить свой собственный дом. Он любил своего омегу и был готов на всё, на любые условия, лишь бы тот чувствовал себя счастливым. И довольное лицо Лихана, его нежные касания, и искренне «Спасибо, самый лучший альфа» были достаточным успокоением для волка. Но теперь он чувствовал, что что-то упустил. Он слепо верил, что пусть они довольно медленно двигаются в их отношениях, это всё до момента его инициации. Однако теперь внутри поселилось давящее сомнение. Чонгук как мог отгонял эти мрачные мысли, всё так же стараясь помогать семье Ван, возится с младшеньким омегой, а так же исполнять свои обязанности будущего вожака. На все вопросы своих родителей, он лишь отнекивался, прося дать время. Однако, с каждым днём времени становилось всё меньше, и он видел эти требовательные взгляды отца, чувствовал ожидание, повисшее на собраниях старейшин. Все ждали объявления помолвки будущего вожака. Но Чонгук не давал им ответа, так как сам его не имел. И каково же было его счастье, когда спустя почти две недели молчания, Лихан прислал ему сообщение, где просил о встрече. Казалось, что за все эти дни альфа впервые задышал полной грудью. И сейчас он понимал, насколько было правильным поступком дать омеге время на подумать. Всё же становиться омегой целой стаи — довольно ответственное решение, требующее холодного рассудка, а не эмоционального ответа. Но так же Чонгук верил, что их любовь поможет им пройти все эти испытания вместе. Стать теми вожаками, которые сохранят мир и приумножат процветание их стаи. А потому, собрав самый красивый букет в большой оранжерее и прихватив кольцо, он направился к своему омеге, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Идущие навстречу жители улыбались ему, задерживая взгляд на букете. Все ждали, что будущий вожак, наконец, объявит свою пару. И сейчас по поселению тут же поползли разговоры, что этот момент вот-вот случится. Вот только… — Я не могу, Чонгук. Прости, пожалуйста, но мне очень страшно. — О чём ты говоришь? — альфа как мог старался держать себя в руках, не повышать голос и не давить сущностью. Вербена сейчас отдавала горечью жженных трав, заставляя волка внутри вздыбиться и заскрести когтями. Лихан весь сжался, будто желая уменьшиться, исчезнуть, лишь бы не продолжать этот разговор. — Стать твоим мужем, — ответил омега. — Это страшно, это большая ответственность, Чонгук. Я не готов, не могу, — он опустил голову, а на его глазах выступили слезы. — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь… Лихан замотал головой, отрицая все надежды альфы. — Прости… — Я не понимаю… — Чонгук вцепился пальцами в свои волосы, нервно оттягивая их. Он вскочил со стула, не в силах сидеть на месте. — Ты же знал, кто я! Знал моё будущее и будущее моей пары! — Я не думал, что всё будет так серьёзно! — воскликнул в ответ омега. — То есть, то, что я два года обивал твой порог, показалось тебе сущей глупостью? — зарычал Чон, не сдержав недовольства, исходящего от волка. Омега дрогнул, отводя взгляд. — Мне было только восемнадцать в то время. Чего ты ожидал? Да, мне было приятно принять ухаживания взрослого альфы, а после я проникся чувствами. — Тогда в чём проблема, малыш? — Чонгук опустился на колени перед ним, беря его руки в свои. — На тебя сейчас никто не давит, времена спокойные, да и до принятия мною поста еще полгода. Мой папа будет помогать и обучать. — Но я не хочу этого… Альфа даже замер на месте. «Не хочу». Вот и всё. Все его заверения и обещания ничтожны, если омега действительно не желает быть его парой. Лихан же поднял на него заплаканные глаза. — Ты мне очень дорог, Чонгук. Но я никогда не хотел становиться парой вожака. Я хочу обычную жизнь, когда у меня будет выбор: где жить, чем заниматься. Я даже не могу определиться со специальностью для обучения, а ты говоришь о статусе омеги стаи… — Ясно. Альфа поднялся и направился к выходу. Но тихие слова заставили его замереть. — Если бы только… — Что? — не поворачиваясь спросил он. — Мы бы могли остаться вместе, но без брака. Быть может, со временем, я бы смог смириться и принять это. — К сожалению, такой возможности я тебе дать не могу, — горько хмыкнув, альфа покинул знакомый дом. В который он, скорее всего, больше не вернётся. Сущность драла когтями изнутри, разрывая душу и сердце. Его собственный древесный запах сейчас душил. Отврегнутый волк скулил, вымещая всю злость и боль на своём человеке. Чонгук шёл к своему дому, не обращая внимания на других оборотней, даже на детишек, с которыми обычно всегда останавливался поиграть или просто выслушать их маленькие жалобы. Но сейчас собственная боль ослепила его. Громко хлопнув дверью, он прошел в ещё совсем не обжитый дом. Дом, который он строил с мыслями о своём омеге. Об их семье. Просторный, двухэтажный почти особняк, он старался сделать его светлым и удобным для будущей семьи вожака. Он привозил из города лучшую технику, консультировался с дизайнерами. По всей гостиной ещё стояли коробки с какими-то нераспакованными вещами, но альфа прошёл вглубь, поднимаясь на второй этаж. Он зашёл в единственную неотделанную комнату — детскую. Он хотел сделать это со своей парой, вместе выбрать цвет обоев, ругаться из-за штор, а после под тихие разговоры собирать кроватку. Он упал на колени, пальцами вцепившись в швы между досками паркета. Из горла вырвался неконтролируемый крик, и он не смог больше сдерживать это внутри. Волк выл, человек кричал, а слезы текли по его вискам, капая на пол. Он не знал, сколько времени прошло, но пришел в себя, лежа на боку, потупив глаза в серую стену напротив. — Чонгук? Сынок, ты здесь? Где-то внизу раздался взволнованный голос папы, но у альфы не было сил даже открыть рот, чтобы позвать его. Спустя минуту он услышал быстрые шаги по лестнице, а еще спустя несколько мгновений дверь в комнату распахнулась. — Дорогой мой, — охнул Джихун, опускаясь на пол рядом с сыном. — Что случилось? Но Чонгук ничего не ответил, он лишь продолжал пялиться туманным взглядом в одну точку. — Пожалуйста, сын, поговори со мной, — голос папы задрожал от эмоций. — Всё кончено, пап, — хриплым сорвавшимся голосом ответил Чонгук. — О чём ты говоришь? — Джихун погладил его по спутанным волосам, немного мокрым у висков. — Мой омега отказался от меня. Рука омеги замерла в движении. — Что? Ты про Лихана? Альфа только слегка кивнул, и сильно зажмурил глаза. Это имя словно оставляло острые порезы на его разбитом сердце. — Не может быть… — прошептал омега. Он знал, что у его сына были серьёзные отношения. Видел, как Чонгук относится к своему омеге, и видел, что альфа так же был дорог Лихану. Неужели он не заметил лжи в этом молодом человеке? — Что именно он сказал? — Что доля омеги стаи для него слишком тяжёлая. Что он молод и не готов вступать в брак, а тем более, брать на себя ответственность мужа вожака, — выпалил Чонгук, чувствуя, что эти слова ядом осели на его языке. Хотелось сплюнуть, промыть рот. — Ясно… — Джихун подсел ближе, чтобы уложить голову сына на свои колени. — Мне так больно, пап, — прошептал альфа, носом утыкаясь в его ноги. — Я ведь видел только его, планировал нашу семью. Я на всё готов для него. — Но ты не можешь отказаться от своего будущего, — вздохнул омега. — Как я могу? Это внутри меня, заложено самой Хранительницей. — Я знаю, знаю, — Джихун гладил рукой его напряженные плечи. — И твой супруг тоже должен это понимать, дорогой. Он должен знать, что это твоя суть, твоё предназначение. И быть готовым разделить это с тобой. Чонгук еще сильнее уткнулся в его ноги, будто желая спрятаться за папой, как делал это в далёком детстве. Казалось, он был готов к любым испытаниям, но только не к разбитому сердцу. Он мог пройти через огонь и воду, войну, если придётся, если бы только знал, что дома его будет ждать его омега. Самый родной и любимый, тот, ради кого он горы готов свернуть и весь мир поставить на колени. Его растили будущим вожаком, серьёзным и справедливым. Готовым пойти на всё ради благополучия своего народа. Но даже сильному альфе нужен был свой тыл. Место, где его приняли бы со шрамами прошедших битв. Отогрели и приласкали, напоминая, что он всё ещё живой и нужный. А что ему делать теперь? Как быть? До установленного вожаком и старейшинами срока осталось три недели. Ночь зимнего равноденствия стремительно приближалась. Но всё, что получил к этому времени альфа — отвергнутого своей парой волка. — Утро вечера мудренее, дорогой. Давай мы сейчас с тобой пойдём к нам домой, ты ляжешь спать. А после мы всё решим на семейном совете, хорошо? — как можно мягче и ласковее старался говорить Джихун, чтобы немного успокоить сына. — Спасибо, пап, — прошептал Чонгук, тяжело поднимаясь. Всё его тело будто налилось свинцом, переживая потерю. Казалось, он сам стал лишь оболочкой, пусть и живой, но слишком тяжелой для его истерзаной в клочья души. Стоило ему вернуться в свою спальню в доме родителей, он просто упал на кровать, не шевелясь. Позже зашёл папа, ставя на тумбочку у кровати кружку, от которой исходил приятный запах мяты. — Выпей отвар, пожалуйста. Он не вылечит твоё сердце, но хотя бы поможет успокоить волка и дать вам обоим отдохнуть. Глубоко вздохнув, Чонгук медленно повернулся и привстал на локте. Под контролем папы он выпил всю кружку тёплого травяного напитка, а после снова упал на подушку. Джихун погладил его по голове, оставив лёгкий поцелуй на макушке. — Помни, что твоя семья всегда с тобой.

***

Утром, а скорее днём, очнувшись от глубокого сна, Чонгук поднялся на кровати, но так и не встал. Он сидел на постели, глядя в окно на живущую своей жизнью стаю. И понимал, что не может их подвести. Как бы не было внутри больно, как бы не скулил волк, прячась в собственный хвост, его предназначение никуда не делось. Он — будущий альфа стаи. И никакие личные проблемы не могут этого изменить. Сердце всё ещё кровоточило, но он отбросил мысли об этой боли. Запер за тяжёлыми дверьми. Что бы не происходило, он примет свой долг. С этими мыслями Чонгук направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. А после, не откладывая, направился прямо в кабинет вожака. — Отец, я согласен. Старший Чон удивлённо посмотрел на сына, сначала даже не поняв о чем идёт речь. Чонгук внезапно появился в его кабинете, и явно всё ещё расстроенный. Пусть младший альфа и пытался скрыть свои чувства, но отцовское сердце всё видело. — Позволь уточнить: ты говоришь сейчас о… — Браке, — твердо заявил Чонгук. — Что же, — вздохнул Дэхён. — Завтра я встречусь с семьей Ким. Согласно кивнув, Чонгук вышел за дверь. Вожак же, откинувшись в кресле, долго ещё смотрел на закрывшуюся дверь, обдумывая, чем всё это может грозить для стаи. Когда в прошлый раз Дэхён сообщил сыну о том, что он может устроить ему брак по договорённости, Чонгук психанул, заявив, что у него уже есть омега и другого ему не нужно. Что он будет ждать столько, сколько потребуется. А теперь спустя неделю его сын появился в абсолютно опустошенном состоянии и дал согласие на этот брак. Конечно он знал, что вчера произошло. Сначала к нему пришли взволнованные жители, которые переживали о состоянии Чонгука. После его муж привел их сына домой в абсолютно разбитом состоянии. Старший Чон еще никогда не видел его в таком состоянии. Джихун рассказал о том, что омега дал свой отказ, и это практически уничтожило младшего альфу. Злость за своего ребёнка, которую в тот момент испытал вожак, было не передать словами. В гневе он чуть было не направился к Ванам, чтобы выгнать их из поселения, но Джихун вовремя его остановил, заставляя успокоиться. — Это жизнь Чонгука, не твоя. Он будущий вожак и только ему решать, оставить ли эту семью в стае или изгнать. Они оба знали своего сына, знали его доброе сердце и то, что семья Ван останется в поселении. Однако, к чему это приведёт, когда Чонгук будет обручен с другим омегой, оставалось тяжёлым вопросом, легшим на плечи семьи Чон.