Прощай навсегда, любовь моя

Тёмный лорд пал. Мир постепенно оживал: восстанавливались здания, возвращались беженцы, в воздухе впервые за долгие годы ощущалась не тревога, а надежда. Но для Гермионы Грейнджер победа не принесла облегчения. Между ней и Драко стояла неприступная стена — Азкабан. Письма в пустоту. Каждый вечер, при свете масляной лампы, Гермиона выводила на пергаменте ровные строки: «Драко, я знаю, что тебе там тяжело. Но ты не один. Я с тобой — мысленно, каждый день. Расскажи, как ты? Что ты ешь? О чём думаешь перед сном? Я представляю, что ты рядом, и это помогает мне дышать. Ответь мне, пожалуйста. Хоть словом». Она отправляла письма через редких посредников — бывших членов Ордена, сочувствующих авроров, даже через домовиков. Но ответа не было. Единственный ответ. Спустя полгода конверт пришёл. Тонкий, потрёпанный, с печатью Азкабана. Гермиона вскрыла его дрожащими руками. Гермиона, Я получаю твои письма. Читаю каждое. Ты — свет, который не должен гореть в этой тьме. Ты заслуживаешь солнца, смеха, жизни без оглядки на прошлое. Я не могу дать тебе этого. Не здесь. Не так. Отпусти меня. Не жди. Найди своё счастье — оно ждёт тебя за пределами этих стен. Ты сильнее, чем думаешь. И ты достойна лучшего. Прощай навсегда, любовь моя. Драко. Гермиона перечитывала строки снова и снова. Слова резали, как осколки стекла. Она хотела кричать, рвать письмо, требовать, чтобы он передумал. Но в каждой букве чувствовалась окончательность — не гнев, не обида, а тихая, выстраданная решимость. Молчание. Она не ответила. Не потому, что не хотела. Потому, что не могла найти слов, которые не звучали бы как мольба. Вместо этого она ходила в библиотеку, брала книги, которые он любил, и листала их, будто могла почувствовать тепло его пальцев на пожелтевших страницах. Друзья замечали её тишину. Джинни пыталась говорить, Рон неловко обнимал, Гарри смотрел с тревогой. Но Гермиона улыбалась и повторяла: — Со мной всё в порядке. А по ночам доставала то письмо. Гладила строки, будто могла через них коснуться его руки. Жизнь после. Годы шли. Гермиона окончила Хогвартс, поступила на работу в Министерство, помогала восстанавливать архивы. Она улыбалась, общалась, даже смеялась — но в её глазах поселилась тень. Иногда она представляла, как Драко выходит из ворот Азкабана. Как смотрит на неё — не с печалью, а с надеждой. Как говорит: — Я ошибся. Я не могу без тебя. Но реальность была другой. Драко никогда больше не посмотрит на неё и не заговорит с ней. Ведь он отпустил её. Уже навсегда. Последнее письмо (неотправленное). Однажды она села за стол, взяла перо и начала писать — не ему, а себе. Я не отпущу. Не могу. Но я буду ждать. Даже если ты не хочешь, чтобы я ждала. Даже если это бессмысленно. Потому что любовь — это не только счастье. Это ещё и верность. Даже когда нет надежды. Она сложила лист, но не запечатала. Так и оставила на столе — как признание, как клятву, как боль, которую нельзя высказать. Эпилог. Прошло десять лет. Гермиона стояла на берегу озера у Хогвартса. Ветер играл её волосами, солнце грело плечи. В руках она держала стопку писем — тех самых, что писала Драко. Медленно, одно за другим, она отпускала их в воду. Пергамент плыл по волнам, пока чернила не начали расплываться, а слова — растворяться в глубине. Гермиона не плакала. Но внутри что‑то навсегда изменилось. Потому что любовь — это не только ожидание. Это ещё и умение отпустить. Даже если боль не уходит до конца. И где‑то вдали, за горизонтом, ей казалось, что Драко шепчет: — Ты достойна лучшего. Гермиона закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Пришло время жить.