Не зная меры, можно погубить(ся)

Давайте так, все мы рано или поздно встречаемся с людьми, с которыми нам не предстоит дружить всю жизнь? Эта история не совсем фантазия и не совсем копия жизни уже моих знакомых и меня, это лишь фантазия на основе реальных событий... Кстати, Тёма и Лёня буквально две части моей души и характера. Буду пытаться не идеализировать кого то из них. По пути рассказа узнаете, может, больше. И так, начнём. Лёня, тот парень, что был душой компании, был яркой звездой среди тусклых лампочек. Всегда светлый, от внешности до характера. Он был белокурый, голубоглазый такой, среднего роста, где то 187. Весёлый до невозможности, открытый, в общем, пример для подражания. Даже отличником был!(вово) Тёма был, наоборот, тихий, как мышка, серый и не совсем любитель компаний. Всегда ходил либо один, либо с кем-то знакомым хвостиком. Внешностью он был тоже тёмный — каштановые волосы, чёрные глаза, только кожа немного бледная. Как там говорят? Ах да, противоположности сближаются. Так это про них. Первая встреча, не сказать, что тёплая, но и не плохая, нейтральная. *** 1 сентября. День знаний и первый день школы для Лёни и Тёмы. Реально первый. Первый класс. Волнение, трепет перед встречей с новыми одноклассниками, учителем, детьми, уроками, тревога, но и тёплое ожидание школы — эти эмоции охватывали Лёню. Ему много рассказывали о школе, что там его многому научат, много он познает, заведёт друзей. Вообще он ещё с лета был в ожидании школы, радостно ожидал. А теперь, стоя с красивым букетом в ожидании долгожданной линейки, волновался, будто его ждёт что-то плохое, но он уверен — ему кажется. Он уже познакомился с рано пришедшими своими одноклассниками. Он, как и они, оставил букет маме и пошёл играть в догонялки, хотя ему говорили, что не надо, а то костюм помнётся, но ему плевать, веселье наполняло его с головой! Костюм, кстати, был впору, идеально подходил, идеально выглаженный — а нет, уже пара мятых мест — белая рубашка, жилетка тёмная, неудобные ботинки, галстук на пуговках, всё как положено. Тёма же подошёл последний, с отцом. Гордо шёл, будто знал всё наперёд... Даже детскими глазами было понятно, что он какой-то напыщенный гордостью парень... Тёма чувствовал только смирение перед, как он решил для себя, девятилетним «адом», как он прозвал школу. Ему рассказывали, что там, да, хоть и учат правилам, таблицам, но не учат нормально дружить, не учат жизни, хотя должны, что там нагружают детский мозг домашкой... Ужас просто! Это ему рассказывали немногочисленные друзья со двора. Площадь перед входом в школу была шумной, что аж давило на уши. Везде кто-то что-то делает. Кто-то вот в догонялки играл... А, ну вот его класс, отлично... «Зачем они в догонялки играют? Знают, что в такой «важный» день помять костюм нельзя!» — подумал Тёма, понуро шагая за отцом со скромной розой в руке. *** На линейке всё тот же шквал, как считает Тёма. Как можно не полюбить то, что не пробовал? — спросите вы, а ответ Тёмы таков: Школа даже выглядит стрёмно, старо, страшно! Как её можно полюбить даже внешне!?. Музыка начала играть ровно тогда, когда Тёма встал в их класс, прям рядом с каким-то светящимся мальчиком, будто тот этот день ждал и готов учиться. «Так и знал, что ты был бы отличником» — сказал бы будущий Тёма, но сейчас, к сожалению, на линейке стоит Тёма-первокласник с, как уже мерещится, полувялой розой. Музыка играла минуты две, но этого хватило, чтобы «насладиться» этой мелодией. Когда музыка немного стихла и на сцену вышел директор, гул людей замолк, только самые наглые смелились говорить, коим был Тёма. Он хитро начал говорить, что школа — ад, где в котлах за двойки варят, одной девочке, стоявшей с красивым букетом тюльпанов впереди них. Та сразу потускнела, а на Тёму шиканули, приказывая молчать. Директор начал свою речь, которая, кажись, въелась в память жирным пятном в головах старшеклассников, стоявших напротив. И вот снова музыка, невозможно противная, похоже, даже птицам, так как те облетали школу максимально, как могли. «Ужас» — в который раз думал скучающий мальчик. Музыка начала стихать для выступления их, первоклашек. Вышли только человек десять — две девочки-близняшки, один мальчик-брюнет, двое шатенов, четыре русых и только один совсем белокурый мальчик, тот, который рядом с Тёмой стоял, вставший посередине их постановки. Они начали рассказывать стих, кто-то запинаясь, кто-то через чур пища, кто-то мямля, только тот «белокурик» — как в мыслях прозвал его Тёма — рассказал громко и чётко. Позже был вальс одиннадцатиклассников, а после выбежали аниматоры, что развеселило всех, а Тёма лишь удивился. Линейка, по его меркам, прошла спокойно. *** Лёня светился весь, играя в догонялки и представляя, каков будет первый день школы. «Наверное, очень интересный и познавательный. И игры с новыми друзьями будут!» — думал он радостно, представляя, как они оравой будут скакать по коридорам. — «Хочу быть хорошим, постараюсь хорошо учиться!» — обнадёживал, и не зря, себя и будущего себя, Лёня. Он бегал от и за тройкой мальчиков, с которыми играл. Но вот прозвучала музыка, блондин радостно построился плечо об плечо других, рядом стоял тёмный такой мальчик, немного выше его, с очаровательной розочкой в руке. «Какой же он оптимист» — говорил себе Тёма всегда. На крыльцо школы вышел деловой директор, сказал свою речь, пожелал всем всего хорошего. Лёня был заворожён всей ситуацией. Музыка заиграла, а после утихла, директор объявил их класс. Лёня выбежал с другими ребятами на середину, ожидая своей очереди рассказывать стих. На себе он чувствовал взгляды, волнение переполняло, буквально лилось с него. Но вот, он замечает один-единственный насмешливый взгляд... Взгляд того мальчика с розой.. Рассказав стих, они возвращаются на места. Остальная линейка пролилась быстро, как река, но как радостно, Лёня весь светился. Не буквально, конечно, но будь он лампочкой, смог бы осветить весь мир лишь одной мыслью об будущей школе! *** Класс, стены были покрашены в тусклый зелёный цвет, даже какой-то могильный. У двери стояли растения какие-то — Тёма и Лёня не были и не будут знатоками растений, им это не надо. Окна были закрыты, даже решётки были задвинуты, отчего было душно, особенно в костюме... На партах стояли перевёрнутые стулья, чёрные такие, вроде, должны быть мягкими, но, похоже, будут твёрдыми. Хотя, кабинет был украшен, если, конечно, пару магнитов-листочков жёлтых и надпись «С первым сентября» — украшения. Тёма уже устало вздохнул, когда учитель уже их рассадил. Так повезло, что Тёму посадили за вторую парту второго ряда рядом с тем мальчиком, с которым стоял на линейке. Учитель что-то говорил, приняв все цветы и конфеты, говорил он что-то, что в школе весело и тому подобное. Учитель начал окликать первоклассников. Фамилии произносились быстро, как и отклики на них «Тут», «здесь», «есть». А... Б.. В...... — Зареев Леонид тут? — окликнул учитель, Олег Павлович. — Тут! — откликнулся Зареев, тот мальчик рядом с Тёмой. Сказал Лёня, как теперь известно, это громко, Тёма чуть не оглох, честно! Ладно, он чуть преувеличивает, но близок к правде — это было громко. Дальше шли другие фамилии... Вскоре очередь дошла до Тёма. — Артём Мленев? — Здесь — вяло отозвался он, лёг на парту. Скуууучно. Тут его окликнул Лёня. — Артём ведь? Я Лёня... Давай ну, дружить? — с наивной радостью пролепетал блондин. Тёма лишь проигнорировал, понуро зарываясь в свои сложенные руки. Настроения не было ни на что, даже на разговоры, потому он гордо промолчал, надеясь, что Лёня быстро отстанет. На нет... — Почему ты молчишь? — напускно жалобно протянул он. Тёма молчал, уже просто из-за гордости... Ещё пару раз вот так настаивать, и он сдастс-.. Его больно тыкнули ручкой в бок. Мленев вздрогнул, посмотрел на место, куда его тыкнули. Там красовалась точка пасты. Он взял свою ручку и зло тыкнул в ответ. А Лёня тыкал в ответ, Тёма следом, чтобы наравне быть. Так могло продолжаться долго, но: — Зареев, Мнелев, что вы делаете!? Хватит тыкаться ручками, у вас же рубашки белые! — сказал Олег Павлович. — Он первый начал — зло буркнул Тёма, рассматривая получившиеся пятна синей пасты. Лёня спохватился, посмотрел на рубашку, та тоже была в таких пятнах. Он попытался их оттереть, но тщетно. «Тут только стирка... Жаль рубашку» — хмыкнул Тёма про себя. Лёня буркнул Тёме — Всё равно ты виноват! — обиженно буркнул он, смирившись с пятнами — В чём!? — спросил зло Тёма, ёрзая на стуле. — Во всём! — отвернулся Зареев. — Это ты ко мне пристал! — отбил Тёма — Бе-бе-бе! Тёма локтём толкнул Лёню, зло так. Лёня же пихнулся в ответ. — Всё, отстань! — воскликнул Тёмка тихо Лёня победно улыбнулся *** После этого была столовая. Большое такое помещение в жёлтых тонах, находящиеся перед входом. Вход в столовую находился ниже основного уровня пола, там такие коричневые ступеньки, пять штучек, Тёма считал. Идти им сказали за ручки со своими соседями по партам парами и, конечно же, Тёме, сидевшиему с Лёней, попался этот самый Лёня — какая неожиданность. Тёма противился, так как у него появилась уже неприязнь к этому светлому мальчику, но, увы, смириться пришлось. В столовой давали пюрешку и рыбную котлету — рыбная, иу! Тёма, конечно котлету не съел, попробовал кусочек, но рвотные позывы не дали съесть(Тёма ничего не выблевал, переживать не стоит) эту котлету, а вот пюрешки и кисель были вкусные, реально вкусные, и не надо было друзьям Тёмы воротить нос от этой прекрасной пищи! Нет, ну реально, даже слов не хватит описать вкус пюрешки, она как будто таяла во рту... Ну, блин, это же офигенно! Ладно, не суть... Ну, как было понятно, что сидели они, Лёня и Тёма, рядом... Лёня, как было видно, надулся... А потом тут, берёт, и, чёрт его дери ("Лучше бы я" — подумал бы взрослый Тёма), кинул в него пюрешку. — Да бл- — Тёмя замялся, но после закончил — бли-и-ин... Ты чо, дурак, что ли!? — Сам виноват, бе-бе-бе! — ответил Зареев. Тёма вздохнул, отодвинулся от стола, стряхнул пюре с плеча — какого лешего оно Давайте так, все мы рано или поздно встречаемся с людьми, с которыми нам не предстоит дружить всю жизнь? Эта история не совсем фантазия и не совсем копия жизни уже моих знакомых и меня, это лишь фантазия на основе реальных событий... Кстати, Тёма и Лёня буквально две части моей души и характера. Буду пытаться не идеализировать кого-то из них. И так, начнём. Лёня, тот парень, что был душой компании, был яркой звездой среди тусклых ламп. Всегда светлый, от внешности до характера. Он был белокурый, голубоглазый такой, среднего роста. Весёлый, открытый, в общем, пример для подражания. Даже отличником был! Тёма был, наоборот, тихий, как мышка, серый и не совсем любитель компаний. Всегда ходил либо один, либо с кем-то знакомым хвостиком. Внешностью он был тоже тёмный — каштановые волосы, чёрные глаза, только кожа немного бледная. Как там говорят? Ах да, противоположности сближаются. Так это про них. Первая встреча, не сказать, что тёплая, но и не плохая, нейтральная. *** 1 сентября. День знаний и первый день школы для Лёни и Тёмы. Реально первый. Первый класс. Волнение, трепет перед встречей с новыми одноклассниками, учителем, детьми, уроками, тревога, но и тёплое ожидание школы — эти эмоции охватывали Лёню. Ему много рассказывали о школе, что там его многому научат, много он познает, заведёт друзей. Вообще он ещё с лета был в ожидании школы, радостно ожидал. А теперь, стоя с красивым букетом в ожидании долгожданной линейки, волновался, будто его ждёт что-то плохое, но он уверен — ему кажется. Он уже познакомился с рано пришедшими своими одноклассниками. Он, как и они, оставил букет маме и пошёл играть в догонялки, хотя ему говорили, что не надо, а то костюм помнётся, но ему плевать, веселье наполняло его с головой! Костюм, кстати, был впору, идеально подходил, идеально выглаженный — а нет, уже пара мятых мест — белая рубашка, жилетка тёмная, неудобные ботинки, галстук на пуговках, всё как положено. Тёма же подошёл последний, с отцом. Гордо шёл, будто знал всё наперёд... Даже детскими глазами было понятно, что он какой-то напыщенный гордостью парень... Тёма чувствовал только смирение перед, как он решил для себя, девятилетним «адом», как он прозвал школу. Ему рассказывали, что там, да, хоть и учат правилам, таблицам, но не учат нормально дружить, не учат жизни, хотя должны, что там нагружают детский мозг домашкой... Ужас просто! Это ему рассказывали немногочисленные друзья со двора. Площадь перед входом в школу была шумной, что аж давило на уши. Везде кто-то что-то делает. Кто-то вот в догонялки играл... А, ну вот его класс, отлично... «Зачем они в догонялки играют? Знают, что в такой «важный» день помять костюм нельзя!» — подумал Тёма, понуро шагая за отцом со скромной розой в руке. *** На линейке всё тот же шквал, как считает Тёма. Как можно не полюбить то, что не пробовал? — спросите вы, а ответ Тёмы таков: Школа даже выглядит стрёмно, старо, страшно! Как её можно полюбить даже внешне!? Музыка начала играть ровно тогда, когда Тёма встал в их класс, прям рядом с каким-то светящимся мальчиком, будто тот этот день ждал и готов учиться. «Так и знал, что ты был бы отличником» — сказал бы будущий Тёма, но сейчас, к сожалению, на линейке стоит Тёма-первокласник с, как уже мерещится, полувялой розой. Музыка играла минуты две, но этого хватило, чтобы «насладиться» этой мелодией. Когда музыка немного стихла и на сцену вышел директор, гул людей замолк, только самые наглые смелились говорить, коим был Тёма. Он хитро начал говорить, что школа — ад, где в котлах за двойки варят, одной девочке, стоявшей с красивым букетом тюльпанов впереди них. Та сразу потускнела, а на Тёму шиканули, приказывая молчать. Директор начал свою речь, которая, кажись, въелась в память жирным пятном в головах старшеклассников, стоявших напротив. И вот снова музыка, невозможно противная, похоже, даже птицам, так как те облетали школу максимально, как могли. «Ужас» — в который раз думал скучающий мальчик. Музыка начала стихать для выступления их, первоклашек. Вышли только человек десять — две девочки-близняшки, один мальчик-брюнет, двое шатенов, четыре русых и только один совсем белокурый мальчик, тот, который рядом с Тёмой стоял, вставший посередине их постановки. Они начали рассказывать стих, кто-то запинаясь, кто-то через чур пища, кто-то мямля, только тот «белокурик» — как в мыслях прозвал его Тёма — рассказал громко и чётко. Позже был вальс одиннадцатиклассников, а после выбежали аниматоры, что развеселило всех, а Тёма лишь удивился. Линейка, по его меркам, прошла спокойно. *** Лёня светился весь, играя в догонялки и представляя, каков будет первый день школы. «Наверное, очень интересный и познавательный. И игры с новыми друзьями будут!» — думал он радостно, представляя, как они оравой будут скакать по коридорам. — «Хочу быть хорошим, постараюсь хорошо учиться!» — обнадёживал, и не зря, себя и будущего себя, Лёня. Он бегал от и за тройкой мальчиков, с которыми играл. Но вот прозвучала музыка, блондин радостно построился плечо об плечо других, рядом стоял тёмный такой мальчик, немного выше его, с очаровательной розочкой в руке. «Какой же он оптимист» — говорил себе Тёма всегда. На крыльцо школы вышел деловой директор, сказал свою речь, пожелал всем всего хорошего. Лёня был заворожён всей ситуацией. Музыка заиграла, а после утихла, директор объявил их класс. Лёня выбежал с другими ребятами на середину, ожидая своей очереди рассказывать стих. На себе он чувствовал взгляды, волнение переполняло, буквально лилось с него. Но вот он замечает один-единственный насмешливый взгляд... Взгляд того мальчика с розой.. Рассказав стих, они возвращаются на места. Остальная линейка пролилась быстро, как река, но как радостно, Лёня весь светился. Не буквально, конечно, но будь он лампочкой, смог бы осветить весь мир лишь одной мыслью об будущей школе! *** Класс, стены были покрашены в тусклый зелёный цвет, даже какой-то могильный. У двери стояли растения какие-то — Тёма и Лёня не были и не будут знатоками растений, им это не надо. Окна были закрыты, даже решётки были задвинуты, отчего было душно, особенно в костюме... На партах стояли перевёрнутые стулья, чёрные такие, вроде, должны быть мягкими, но, похоже, будут твёрдыми. Хотя кабинет был украшен, если, конечно, пару магнитов-листочков жёлтых и надпись «С первым сентября» — украшения. Тёма уже устало вздохнул, когда учитель уже их рассадил. Так повезло, что Тёму посадили за вторую парту второго ряда рядом с тем мальчиком, с которым стоял на линейке. Учитель что-то говорил, приняв все цветы и конфеты, говорил он что-то, что в школе весело и тому подобное. Учитель начал окликать первоклассников. Фамилии произносились быстро, как и отклики на них «Тут», «здесь», «есть». А... Б... В...... — Зареев Леонид тут? — окликнул учитель, Олег Павлович. — Тут! — откликнулся Зареев, тот мальчик рядом с Тёмой. Сказал Лёня, как теперь известно, это громко, Тёма чуть не оглох, честно! Ладно, он чуть преувеличивает, но близок к правде — это было громко. Дальше шли другие фамилии... Вскоре очередь дошла до Тёма. — Артём Мленев? — Здесь — вяло отозвался он, лёг на парту. Скуууучно. Тут его окликнул Лёня. — Артём ведь? Я Лёня... Давай ну, дружить? — с наивной радостью пролепетал блондин. Тёма лишь проигнорировал, понуро зарываясь в свои сложенные руки. Настроения не было ни на что, даже на разговоры, потому он гордо промолчал, надеясь, что Лёня быстро отстанет. На нет... — Почему ты молчишь? — напускно жалобно протянул он. Тёма молчал, уже просто из-за гордости... Ещё пару раз вот так настаивать, и он сдастс-.. Его больно тыкнули ручкой в бок. Мленев вздрогнул, посмотрел на место, куда его тыкнули. Там красовалась точка пасты. Он взял свою ручку и зло тыкнул в ответ. А Лёня тыкал в ответ, Тёма следом, чтобы наравне быть. Так могло продолжаться долго, но: — Зареев, Мнелев, что вы делаете!? Хватит тыкаться ручками, у вас же рубашки белые! — сказал Олег Павлович. — Он первый начал — зло буркнул Тёма, рассматривая получившиеся пятна синей пасты. Лёня спохватился, посмотрел на рубашку, та тоже была в таких пятнах. Он попытался их оттереть, но тщетно. «Тут только стирка... Жаль рубашку» — хмыкнул Тёма про себя. Лёня буркнул Тёме: — Всё равно ты виноват! — обиженно буркнул он, смирившись с пятнами. — В чём!? — спросил зло Тёма, ёрзая на стуле. — Во всём! — отвернулся Зареев. — Это ты ко мне пристал! — отбил Тёма — Бе-бе-бе! Тёма локтём толкнул Лёню, зло так. Лёня же пихнулся в ответ. — Всё, отстань! — воскликнул Тёмка тихо. Лёня победно улыбнулся. *** После этого была столовая. Большое такое помещение в жёлтых тонах, находящиеся перед входом. Вход в столовую находился ниже основного уровня пола, там такие коричневые ступеньки, пять штучек, Тёма считал. Идти им сказали за ручки со своими соседями по партам парами, и, конечно же, Тёме, сидевшему с Лёней, попался этот самый Лёня — какая неожиданность. Тёма противился, так как у него появилась уже неприязнь к этому светлому мальчику, но, увы, смириться пришлось. В столовой давали пюрешку и рыбную котлету — рыбная, иу! Тёма, конечно, котлету не съел, попробовал кусочек, но рвотные позывы не дали съесть (Тёма ничего не выблевал, переживать не стоит) эту котлету, а вот пюрешки и кисель были вкусные, реально вкусные, и не надо было друзьям Тёмы воротить нос от этой прекрасной пищи! Нет, ну реально, даже слов не хватит описать вкус пюрешки, она как будто таяла во рту... Ну, блин, это же офигенно! Ладно, не суть... Ну, как было понятно, что сидели они, Лёня и Тёма, рядом... Лёня, как было видно, надулся... А потом тут берет и, чёрт его дери («Лучше бы я» — подумал бы взрослый Тёма), кинул в него пюрешку. — Да бл- — Тёмя замялся, но после закончил: — бли-и-ин... Ты чо, дурак, что ли!? — Сам виноват, бе-бе-бе! — ответил Зареев. Тёма вздохнул, отодвинулся от стола, стряхнул пюре с плеча — какого лешего оно приклеилось? — и ушёл к раковинам, начиная отмывать след, зло пыхтя... Вернувшись, он отсел на другой стол, предварительно спросив Олега Я-уже-забыл-как-вроде-Павловича. Уходя, он заметил какое-то обиженное разочарование в глазах Лёни, который доедал свою порциюприклеилось? — и ушёл к раковинам, начиная отмывать след, зло пыхтя... Вернувшись он отсел на другой стол, предварительно спросив Олега Я-уже-забыл-как-вроде-Павловича. Уходя он заметил какое то обиженное разочарование в глазах Лёни, который доедал свою порцию.