Born Again

Йерим стояла у окна, наблюдая, как дождь стекает по стеклу, тонкими нитями размывая отражение её собственного лица. Капли сбегали вниз, оставляя за собой прозрачные следы. Внутри всё ещё жгло воспоминание — та сцена, где всё кончилось. Где, несмотря на все попытки бороться, она не выстояла. Боль была настоящей. Страх тоже. «Я всегда думала, что контроль — это сила. Что чувства делают уязвимой. Что если я буду первой, кто ударит, — мне не будет больно» Но оказалось, боль всё равно находит путь. Ронрия была её отражением — той, кто пыталась изменить мир, когда на самом деле нужно было изменить себя. И не ради кого-то. Ради того, чтобы просто жить. Не выживать. Не притворяться. Не защищаться от всего подряд, как будто мир — это вечная угроза. «Я не проиграла. Может, именно так и нужно было закончить: не с триумфом, не с победной музыкой, а с пониманием. С шагом в другую сторону» За окном кто-то пробежал под зонтом. Голоса растворялись в шуме дождя. А у неё — всё только начиналось. Она вернётся в университет. Не будет отстраняться от других. Скажет «привет» первой. Не будет передразнивать, когда кто-то проявит искренний интерес. Она не будет прятаться за колким словом и насмешкой, боясь быть отвергнутой раньше, чем кто-то решит приблизиться. «Даже если они не знают, что были рядом со мной раньше. В другом времени. В другой жизни. Я ведь тоже не знаю их настоящих»

***

Через несколько дней, придя в деканат, Йерим подалась в волонтерский центр университета. Работы было немного: распределять списки, помогать с регистрацией на различные курсы. Сначала она почти не говорила — просто слушала. А затем стала всё больше давать волю своим действиям, вникать в разговоры и интересы других, не бояться показать себя настоящую и научиться делиться.  И именно там она впервые увидела Хёксана. Он стоял у окна, непринужденно беседуя с куратором. Высокий, чуть сутулящийся, будто старался быть менее заметным. Говорил мало — короткими, точными фразами, но когда отвечал, в уголках его глаз собирались лучики морщинок. Не театральная улыбка, а что-то настоящее, мгновенное — и сразу исчезающее.   Руки он держал в карманах, изредка поправляя очки, которые всё равно сползали на переносице. В его движениях не было ни напряжения, ни показной расслабленности. Без каких-либо обременений прошлого и его ошибок.  Николас. Йерим ясно видела разницу: это больше не тот расчетливый игрок королевских интриг, а простой парень из их университета. Но в уверенном наклоне головы и мягком, внимательном взгляде она всё же уловила знакомое упорство — то самое, с каким он когда-то отстаивал на переговорах. И, вспомнив, как однажды он без лишних слов отдал ей свой зонт под ливнем, оставаясь мокнуть сам, она неожиданно для себя улыбнулась. Йерим подождала, пока куратор закончит разговор и отойдет в сторону, прежде чем сделать шаг вперёд. Хёксан обернулся на лёгкий шорох её шагов.  — Привет, — произнесла она, и собственный голос показался ей странно тихим.   Он чуть прищурился, удивляюсь резкому появлению девушки.  — Привет. Он не узнал её. Конечно. Но взгляд его стал чуть внимательнее, будто где-то внутри проснулась дремлющая память. «Интересно… похож ли он на него на самом деле? Или всё, что я видела — было лишь отражением моих собственных желаний?» Они перекинулись парой фраз. О погоде. О том, как быстро летит семестр. Совершенно обыденные вещи, но в голосе Йерим не было напряжения. Она не перебивала, не пыталась показаться холоднее, чем была на самом деле. Вместо этого — просто слушала. Смотрела. И думала о том, что, может быть, в этом мире она сможет узнать его заново. Уже без страха и лжи. Через неделю она встретила Эвана.   Совершенно случайно. Библиотека кампуса, тихий угол между стеллажами. Он сидел за своим привычным столом — спина прямая, пальцы сжимали карандаш, а во взгляде читалась сосредоточенность, слишком глубокая для обычной лекции.   Хисын. Имя снова пронеслось в голове, как шорох страницы. Он был таким же. Даже здесь. И в этот момент всё прошлое — его гнев, его молчаливое разочарование, защита, презрение, боль — накрыло её с новой силой. Он поднял глаза. Их взгляды встретились. Он узнал её, но не улыбнулся, не кивнул в качестве приветствия. Было ощущение, будто он стал понемногу отпускать то, чего когда-то ждал. Он больше не собирался делать первый шаг. «Ты ведь столько раз уходила, даже не обернувшись, а он всё равно стоял и ждал» Йерим сделала вдох. Медленный, осознанный. Потом шагнула вперёд — и села рядом, не спрашивая разрешения.   Скользнув взглядом по его конспектам, она начала разговор: — До сих пор тянешься к идеалу?  Он не ответил сразу. Перевернул страницу, будто это могло его защитить от её нападок. — Я просто учусь, — наконец ответил парень. — В отличие от некоторых, не забываю, зачем пришёл. — О, подкол засчитан, — фыркнула она. — Всё-таки твой сарказм даже в этой реальности стабилен. Меня это почти умиляет. Он бросил на неё быстрый взгляд — в нём мелькнуло нечто вроде удивления. Даже в этой реальности? Неужели я ей приснился и поэтому она мной заинтересовалась? — Ты изменилась, — сказал он тихо. — Или просто перестала притворяться, что ты мне неинтересен, — пожала плечами девушка. — Хотя не обещаю, что сарказм исчезнет. Это, похоже, встроенные настройки. Она провела указательным пальцем по его записям и следам от чернил ручки, оставляя едва заметную вмятину на ровных строчках, а затем спросила: — Ну что, гений, — голос ее звучал почти небрежно, если бы не лёгкая хрипотца. — Ты так и будешь пялиться или всё-таки предложишь мне куда-нибудь сходить? Он выпрямился, сдвинул брови и скрестил руки на груди, будто мысленно возвращая себе вес в этом разговоре. — А разве не ты только что это сделала? — отозвался он спокойно, но в голосе проскользнуло то, чего Йерим не слышала от него раньше — тонкий вызов. — Или ты хочешь, чтобы я ещё и место выбрал? Меню составил? — Хм, — она прищурилась, наклонившись чуть ближе. — Так вот каков настоящий Эван. Умеет говорить не только заученными фразами из учебников и дешевыми подкатами из интернета. Приятно познакомиться, кстати. — Я был здесь всё это время, — сдержанно улыбнулся он. — Просто ты раньше не давала мне договорить. Йерим кивнула, почти одобрительно, как бы соглашаясь с его словами. — Хорошо. Тогда удиви меня. Все же выбери место. Но учти: я терпеть не могу скучные свидания. Он чуть наклонил голову, будто принимая её вызов. — Отлично. Тогда надень удобную обувь. — Что, устроим забег по лабиринтам твоего самолюбования? — она язвительно подняла бровь, но пальцы уже непроизвольно сжали собственные колени. Эван лишь усмехнулся — впервые за этот разговор — и медленно провел рукой по внутреннему карману пиджака, доставая два билета. — Хуже. Крысиные бега на старом заводе. Километры темных коридоров, искусственные туманы, актеры в страшных масках и ловушки для самых упрямых, — он положил билеты перед ней. — Ты же хотела, чтобы было не скучно? Йерим замерла, глаза расширились на долю секунды, прежде чем она успела вернуть привычную невозмутимость. — О боже, — прошептала она с преувеличенным ужасом, — ты превращаешь свидание в квест на выживание. Как… мило. Смех студентов за соседним столом едва уловимо нарушил напряжение между ними. — Только предупреждаю: если это твой жалкий план прижать меня к стене в тёмном переулке… — Йерим, — он вдруг стал серьёзен, наклоняясь ближе, так, что она ощутила его дыхание, — если бы я хотел тебя прижать к стене, то я бы не тратил деньги на билеты. Тишина повисла между ними, густая и звенящая. Йерим почувствовала, как учащенно забилось сердце — предательски и невыносимо громко в этой внезапной тишине.   — Извращенец, — выдохнула она, но голос дрогнул, выдавая больше, чем хотелось бы.   Эван медленно выпрямился, его глаза всё ещё прикованы к ней.   — Семь вечера, — проговорил он тихо. — Не опаздывай.   И прежде чем она успела придумать очередную колкость, он развернулся и ушёл, оставив её одну среди шепота страниц и скрипа стульев.   Йерим сжала билет в руке. Бумага смялась, края впились в ладонь.   Она вдруг осознала, что ждёт. По-настоящему ждёт — не с насмешкой, не из вежливости, а с тем самым глупым, давно забытым предвкушением.   За окном библиотеки сгущались сумерки. Йерим вздохнула, разгладила билет пальцами и сунула его в карман джинс.   — Ладно, — пробормотала себе под нос. — Посмотрим, что из этого выйдет.   И, подхватив сумку, пошла к выходу — туда, где город уже зажигал огни, а где-то впереди начинался новый этап в её жизни.