Strangers In The Night

      В новогоднюю пору есть какая-то особая магия. И дело не в красочных украшениях и хлопьях снега, так и норовящих опуститься на промерзшую землю.       Дело в другом.       В это время каждый человек словно снова начинает верить в чудеса — от мала до велика все загадывают желания, в надежде, что они обязательно сбудутся. Кто-то поджигает бумажку и бросает ее в фужер с шампанским, кто-то залезает под стол и старается съесть как можно больше винограда. Это не имеет значения. Важно лишь то, что желания на самом деле сбываются. Но только у тех, кто по-настоящему в них верит. Новый год объединяет людей на всей Земле самым главным, что у нас есть — верой в чудо и надеждой на лучшее. Наверное, поэтому этот праздник считается самым волшебным в году во всех религиях и мифологиях.       И, поверьте, даже самые холодные и равнодушные на первый взгляд люди в мире в эту пору в глубине души верят в чудеса. Даже если сами не могут этого признать.

⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°

      Тэхен любил конец декабря лишь за атмосферу, что начинала витать в воздухе. Ему нравилось ощущение обновления и наступления чего-то ранее не происходившего. Чего-то, что явно должно быть лучше, ярче и интереснее, чем все то, что было до этого. Потому что инакомыслие всегда приводило его к деструктивизму, в котором он благополучно тонул. Вот и сейчас, он пытается искать приятное в этом дурацком свидании, о котором уже, честно говоря, жалеет.       Ему нравится это место. Он выбрал его для их встречи сам. Это был известный ресторан их города, в котором по вечерам играли музыканты. Тэхен и сам пел здесь несколько раз как приглашенный музыкант, но это было давно и неправда.       Зал был украшен по канонам американского рождества — карамельные трости, еловые веточки, красочные венки с шариками, северные олени с санями, маленькие гномики с красными носами, носочки для подарков и огромное множество теплого света. Разноцветного теплого света, что привлекало Тэхена больше всего. Он не любил яркие гирлянды, которыми кишели улицы их города, ему нравились приглушенные оттенки без навязчивых миганий, которые так и норовили спровоцировать мигрень.       И этот вечер спасало только это чудесное место, которое Тэхен любил всем сердцем, хоть и бывал здесь нечасто. Но даже несмотря на это он все равно терпеливо ждал, когда наконец сможет оказаться дома.       Ему страшно хотелось принять теплую ванну и смыть с себя этот день и это чувство неполноценности от того, что он полное ничтожество, которое попросту не умеет не то, что любить, но и просто чувствовать.       Оно разъедало его грудь изнутри, словно туда залили мензурку соляной кислоты.       Но задвигая его все дальше и дальше, словно он мог от него спрятаться, он продолжал вести диалог со своим собеседником. Глупый диалог со своим глупым собеседником.       Да и сам Тэхен, видимо, тоже был глупцом, иначе бы не оказался под канун нового года в этом прекрасном месте с малознакомым человеком, которого уже успел возненавидеть.       — «Позволите пригласить вас на танец?» — Тэхен бросает небрежный взгляд из-за плеча, неожиданно потревоженный глубоким низким голосом.       Мужчина, что подошел к нему, выглядит так, словно он сошел с обложки винтажного журнала. Его воистину идеальное тело скрывает твидовый костюм тройка, который, надо сказать, отлично сочетается с его глазами. Глубокими и почти черными, словно бескрайний космос.       — «Прошу простить меня за мою грубость, но я очень хотел бы получить ответ на свой вопрос.» — мужчина не сдается. И плевать он хотел, что Тэхен не один.       Миджун неловко пытается что-то возразить, видя, что мужчина сильно старше и крупнее, но Тэхену прямо сейчас становится окончательно плевать на него. От этого вырожденного нарцисса, который весь вечер лишь без умолку болтал о себе и абсолютно нелепо пытался пошутить, все равно лишь неистово хотелось прочистить желудок, поэтому он бросает салфетку со своих колен прямо в тарелку с недоеденным блюдом и вкладывает свою ладонь в чужую. Грубоватую, но приятную.       — «Извини меня, Миджун, второго свидания не будет.»       Они минуют столики, оставив опешившего парня позади смешно хлопать глазами, и выходят в центр зала, чтобы им никто не мешал. Позади них музыканты начинают играть Фрэнка Синатру. Мужчина осторожно укладывает свои большие ладони на талию Тэхена, почти смыкая ее. А Ким кладет руки на чужие плечи, даже сквозь слои одежды чувствуя крепкую мускулатуру старшего.       Да, к черту Миджуна. Пошел он.       — «Меня зовут Чон Чонгук. Еще раз прошу меня простить за то, что сорвал вам, кажется, свидание, но вы страшно очаровали меня, юное дарование, поэтому я не смог отказать себе в удовольствии хотя бы попытать удачу. И, надо сказать, безмерно счастлив, что она сегодня на моей стороне.»       «И на моей тоже.» — хочется добавить Тэхену, но он лишь молчит и загадочно улыбается, устремляя взгляд прямиком в чужие глаза.       — «Оставите меня до конца своих дней умирать от любопытства без возможности узнать хотя бы ваше имя?» — Тэхену нравится это игра, хоть он и не знает правил. Он не знает, кто ведущий, а кто ведомый, но точно знает, что сдаваться первым не намерен. Мешает излишняя гордость.       — «Не делайте вид, что у вас недостаточно связей, чтобы сделать это самостоятельно.»       Мужчина издает грудной смех, чуть крепче прижимая к себе хрупкое молодое тело.       — «Я очень не хотел использовать их против вас, юное дарование. — что же он делает с Тэхеном, — Я хотел бы завоевать ваше доверие самостоятельно.»       — «Тогда дерзайте.» — Тэхен никогда не признается даже самому себе, что он, кажется, уже. Более того, он ведь не может показаться в глазах этого невероятного мужчины легкодосупным.

Strangers in the night,

Two lonely people we were strangers in the night.

Up to the moment

When we said our first hello

Little did we know

Love was just a glance away

A warm embracing dance away

      — «Вам нравится джаз?» — невзначай интересуется старший, продолжая вести в танце.       — «Да, он мне нравится. Почему вы зовете меня юным дарованием?»       — «Признаться честно, я уже видел вас однажды. Это было здесь же. Вы тогда исполняли «Cheek to Cheek» Армстронга. После этого я не мог представить своего дня без мыслей о вас. Каждый день приходил сюда в надежде на новую встречу, но того все не случалось. Сегодня мне повезло.»       Чужое откровение режет без ножа. Никто и никогда не говорил Тэхену таких слов. Никто и никогда не был с ним так галантен и бережен.       Возможно, поэтому у него не получалось что-то почувствовать? Неужели все это время проблема действительно была не в нем?       — «Но последний раз я был здесь весной, Чонгук. Вы все это время ждали меня?»       — «Верно, юное дарование. Вы очаровали меня. Я не мог выкинуть вас из головы, как ни старался. Говоря начистоту, я вовсе не старался.» — мужчина улыбается, и эта улыбка — самое красивое, что Тэхен видел в своей жизни.       Чонгук держит его крепко, что очень хорошо, ведь иначе младший, кажется, попросту упадет на пол от такого. Его искали больше полугода. Его ждали больше полугода, совсем не зная состоится ли эта встреча вообще.       Этот мужчина действительно делает с ним что-то странное. По-хорошему странное.       Тэхен чувствует. Он наконец смог что-то почувствовать. И ему эти чувства нравятся.       — «Меня зовут Тэхен. Ким Тэхен.»       — «Тэхен. — мужчина пробует имя на вкус, смакует его, внутренне ликуя от того, что у его личной музы и ангела наконец появилось имя, — У вас очень красивое имя, Ким Тэхен.»       — «Кем вы работаете?» — теперь Тэхен хочет узнать его лучше. Ему действительно интересно, что скрывается за очаровательной улыбкой и строгой холодностью мужчины.       — «Я владелец строительной компании. Семейный бизнес.»       — «Позвольте угадаю, вы сказочно богатый и не очень честный человек, который готов идти по головам ради достижения собственных целей? Строительный бизнес — грязное дело, уж извините.» — Тэхен дразнит его.       Хочет вывести на эмоцию и посмотреть на реакцию. Его это забавляет. Но мужчина лишь улыбается, давая понять, что провокации провалились.       — «Может и так. Я действительно достаточно состоятелен, чтобы называться сказочно богатым. А еще полагаю, что каждый человек сам решает, кого видит перед собой: законченного подонка или честного человека. И это определяют отнюдь не слова, а поступки. Так что, вперед, Тэхен, вам решать.» — провокации не просто провалились, они разбиты в пух и прах ответными.       Теперь они вдвоем играют в эту игру, правила которой никому неизвестны. Но им это нравится. Чертовски сильно нравится.       А музыка тем временем начинает затихать, сменяясь тихими аплодисментами немногочисленных посетителей ресторана.       — «Вы голодны, Тэхен?» — Ким искренне не знает, почему ему приятно от того факта, что мужчина поинтересовался этим. Правда, он не может ответить себе на этот вопрос.       — «Нет, не голоден.»       — «Тогда как насчет продолжения этого прекрасного вечера у меня дома?» — Чонгуку ужасно не хочется вот так просто отпускать парня. Он слишком долго его ждал, чтобы так легко сдаться.       — «Не находите этот вопрос слегка неприличным? Мы с вами едва знакомы.» — вот только загвоздка в том, что Тэхен уже почти согласен. Что бы это там ни значило.       — «Прошу простить меня, если это прозвучало грубо. Я всего лишь хотел предложить вам приятную ночь в компании пластинок и хорошего вина. Разумеется, если вы не против.» — Чонгук ведь знал, что Тэхен подумает. Он знал и все равно сказал.       — «Вы тот еще хитрец, Чонгук.»       — «Просто несносный, Тэхен. Так каков ваш ответ?» — мужчина ничего в своей жизни не боялся так сильно, как сейчас услышать «нет».       Он переживал такие вещи, о которых не принято говорить в обществе из-за их чрезмерной «черноте». Но ему гораздо страшнее сейчас получить простой человеческий отказ.       Разумеется, если Тэхен скажет, что он не хочет, Чонгук просто довезет того до дома, убедившись, что он в безопасности. Но нет. Чон мог бы принять любой другой исход, кроме этого.       Между тем, Тэхен ничего не отвечает, лишь снова загадочно улыбается, подходит к мужчине и берет его под руку, направляясь в сторону гардероба.       И, кажется, это все-таки «да».       — «Я почти уверен, что вы водите какой-нибудь дорогой спорткар. Поэтому не могу отказать себе в таком удовольствии.» — он все еще не смотрит на мужчину, из-за чего чисто физически не может увидеть, как тот буквально расцветает на глазах.       «Да». Это значит «да».       Больше они ничего не произносят. Потому что молчаливые взаимные улыбки говорят гораздо громче всех возможных слов.       Когда старший оплатил счет и они наконец добрались до гардероба, Чонгук, разумеется, сначала помог Тэхену справиться с верхней одеждой, а лишь потом оделся сам. И, вроде бы, ничего такого в этом простом жесте нет, но как часто это происходит?       Вот и с Тэхеном такое впервые.       Выйдя на парковку, Ким устремляет взгляд на желтый Porshe 918, ожидая, что Чонгук пойдет именно в его сторону. Но оказывается неправ.       — «Это совершенно не спорткар, но, поверьте, Тэхен, эта старушка еще утрет нос им всем вместе взятым.»       Тэхен видит перед собой винтажную и даже очаровательную Chevrolet Corvette в черном цвете. И она действительно очень подходит Чонгуку. Такая же утонченная, строгая, но страшно обворожительная.       — «Вы правы, я мог догадаться. В вашем возрасте уже обычно тянет на что-то подобное.» — Тэхен немного опешил, после того как понял, что именно он сейчас сказал. И кому.       Но Чонгук в ответ лишь посмеивается и подходит к парню ближе. Даже как-то непозволительно близко для незнакомцев.       — «Вас смущает мой возраст, юное дарование? — Тэхен молчит, а старший продолжает, смотря прямо в глаза парня, — Я все понимаю, вы боитесь совершить ошибку, это нормально. Но ошибки и делают нас людьми, без них нас бы попросту не стало.» — Чонгук заправляет чужую выбившуюся прядку за ушко, легко касаясь чужой щеки.       А у Тэхена вмиг начинает гореть кожа там, где только на секунду оказалась рука мужчины.       Ему очень не хотелось бы, чтобы это было ошибкой. Ему хотелось бы, чтобы это было началом. Началом чего-то большего.       — «Нет, Чонгук. Меня не смущает ваш возраст. Поставите мне свою любимую пластинку Синатры?» — боится, но все равно идет. Потому что лучше чувствовать все, включая негатив, чем не чувствовать ничего.       — «Обязательно поставлю, Тэхен.» — мужчина снова ему улыбается и открывает пассажирскую дверь, усаживая Тэхена в машину.       Так бережно и с такой заботой, словно Тэхен был сделан из хрусталя и его нужно хранить под большим куполом, не позволяя даже внешнему воздействию потревожить его покой. И это, надо сказать, очень и очень сильно подкупает.       Дорога занимает не так много времени и сопровождается тихими редкими разговорами ни о чем. Ни у одного из них нет цели узнать друг друга сейчас так, как это сделали бы нормальные люди. Потому что у них с самого начала получилось не так, как у нормальных людей.       Они скорее сразу покажут друг другу все свои самые уязвимые стороны, укажут на недостатки и дадут понять, с чем придется дальше иметь дело. Потому что у них двоих слишком мало времени в этой жизни для тех, кто только встретил друг друга.       У Тэхена его мало, потому что он впервые за свои двадцать два года смог почувствовать себя настолько живым и искренним с другим человеком. И он не хочет упустить это приятное эфемерное ощущение наполненности. Он первый раз чувствовал себя собой. Он первый раз чувствовал себя на нужном месте. Там, где он и должен быть. Выходит так, что Чонгук для Тэхена — первая любовь.       У Чонгука его мало, потому что в тридцать восемь уже действительно надоедает обходиться отношениями без обязательств и хочется чего-то более серьезного. Речь не о том, чтобы оправдывать чьи-то глупые ожидания, речь о том, чтобы наконец почувствовать себя любимым и полюбить самому. По-настоящему полюбить, так, чтобы раз и навсегда. И он смог. И он почувствовал. Выходит так, что Тэхен для Чонгука — первая любовь.       — «У вас очень красивый дом.» — и это чистая правда, в нем умело сочетаются элементы роскоши и элегантности с минималистичными вставками. На самом деле, Тэхен себе его примерно таким и представлял.       — «Приму это как комплимент на свой счет. — заметив вопросительный взгляд в чужих глазах, мучижна продолжает, — я спроектировал его сам. Начиная с фундамента и до черепицы — это полностью мое детище. Поэтому я отношусь к нему с особым трепетом и редко привожу гостей. Мне не нравится делить его с кем-то посторонним.» — значит ли это, что Тэхен для мужчины уже кто-то больший, чем просто мальчик, который хорошо поет? Вероятно, да.       Чонгук показывает Тэхену несколько комнат, параллельно рассказывая как они создавались и почему именно те или иные вещи были выбраны в качестве декора интерьера. А младшему почему-то до безумия интересно его слушать, вне зависимости от того, что он говорит.       — «Это моя спальня.» — Тэхен осторожно проходит вперед, изучая пространство и пробегаясь глазами по стенам, пока его взгляд не падает на одну из картин, висящую напротив окна.       Не может быть. Этого просто не может быть.       — «Это…?» — не может произнести вслух.       — «Да, ангел, это ты.»       Ангел.       На Тэхена с картины на огромном холсте смотрит точная его копия. Его отражение. Точь-в-точь как в тот день, когда Чонгук мог его видеть в ресторане.       Различия лишь в том, что на картине у Тэхена из-за спины взмывают прекрасные белые крылья, усыпанные пушистыми перышками, а над головой поблескивает изящный нимб, украшенный аккуратными цветочками.       — «Так поступать было действительно неправильно и грубо с моей стороны. Я не должен был становиться таким безумцем, и мне невыносимо стыдно, что я все-таки им стал. Но я не мог. Попросту не мог ограничиваться тобой лишь в своем сознании, поэтому я перенес свои воспоминания на бумагу и держался за них, чтобы было легче. Прости, ангел, мне правда очень жаль.»       — «Вы сами нарисовали это…?»       — «Да.»       Два выстрела, два попадания.       Тэхен действительно не ожидал, что такое может однажды случиться с ним. Это странное чувство — быть объектом чьего-то воздыхания. Быть объектом чьего-то обожания. Быть объектом чьего-то неописуемого восхищения. И Тэхен пока что не знает, как правильно идентифицировать свою реакцию на увиденное и услышанное в этой прекрасной комнате.       — «Ангел, послушай, — Тэхена вырывают из мыслей, осторожно касаясь чужих пальцев, — я не хочу, чтобы ты понял меня неправильно. Я ни в коем случае ни к чему тебя не принуждаю. Ни к чему тебя не побуждаю. Ты ничего мне должен, и твое присутствие здесь — уже есть высшая мера счастья для меня. Но я не имею никакого морального права держать тебя, и ты можешь уйти в любой момент, если будешь чувствовать себя некомфортно. Я никогда больше не появляюсь в твоей жизни, если ты меня попросишь. Только скажи мне, что хочешь этого, и, обещаю, ты меня больше не увидишь. — Чонгук видит, как чужие пальцы начинают подрагивать, и обхватывает маленькие холодные ладони своими, согревая их, — Поэтому все будет так, как хочешь ты. Только ты, ангел. Я хочу, чтобы ты сам решил, хочешь ли ты, готов ли ты, нужно тебе это все или нет.»       Добивает и убивает.       Тэхен чувствует себя маленьким зверьком, которого загнал в угол большой и опасный хищник. Вот только хищник, кажется, не собирается перегрызать ему глотку.       Хищник собирается его любить. Хотя лучше бы он просто перегрыз ему горло, это было бы куда проще.       — «Я не знаю, Чонгук, я не… — он тяжело дышит, но чужие руки, крепко держащие его собственные, как ни странно, помогают, — Это все слишком неожиданно для меня. Слишком ново, слишком непривычно. Слишком много всего. Все это слишком. И меня это пугает. Я чувствую что-то странное. Это что-то не хорошее и не плохое, оно просто вызывает у меня когнитивный диссонанс и вводит меня в ступор. Это неизвестное мне чувство. И эта неизвестность приводит меня в ужас.» — Тэхен не может выдавить из себя сейчас привычного сарказма и остроты, он очень шокирован. Голая, запутанная и очень некрасивая, но искренность.       — «Все в порядке, ангел. Иди сюда. — мужчина отпускает чужие ладони, чтобы раскрыть руки, приглашая немного подрагивающего от переполняющих эмоций парня в объятья, — Ты очень чувственен, тебе свойственно ощущать все в удвоенном количестве. Но ведь это неплохо, ангел. Это отнюдь не недостаток, это твое самое большое достоинство. И не имеет значения, что подумают или скажут те люди, кто обездолен тем, что не чувствует ничего. А они, поверь мне, ангел, чрезвычайно несчастны.»       — «Вы несчастны, Чонгук?» — Тэхен поднимает, кажется, слегка заплаканные глаза прямо на мужчину, не желая покидать его объятий.       — «Я был несчастен, пока не встретил тебя, Тэхен. В моей жизни не было музы, не было любви, не было смысла, не было света. Стоило в ней появиться тебе, и я понял, что приложу все усилия, чтобы ты ни в чем не нуждался. Буду ли я в твоей жизни или нет — не имеет значения, теперь моя задача до конца своих дней — сделать тебя счастливым. Остальное меня мало волнует, ангел.»       Сейчас перед Тэхеном стоит выбор, от которого будет зависеть слишком многое. И почему-то он чувствует себя ужасно маленьким для тех, кому нужно принимать такие важные решения.       Он может испугаться, отказаться, уйти прямо сейчас, посчитав, что отношения с мужчиной почти вдвое старше него, которые начались так резко и неожиданно, — это неправильно. Это порицаемо и неприемлемо в обществе. Это ошибка, которая не приведет ни к чему хорошему. Это то, что может сломать его и оставить в полном одиночестве с пустотой посреди грудной клетки, как и все то, что было в его жизни до этого.       А на другой чаше весов — его возможное счастье. Такое близкое, что даже не верится. Достаточно протянуть руку, и оно само придет. Для его достижения необходимо отказаться от предрассудков и стереотипов, которые бытуют кругом. И как только это произойдет, однозначно что-то изменится. В хорошую или в плохую сторону — Тэхен не знает. Но что-то ему подсказывает, что все-таки в хорошую.       Ему нужно решить, сможет ли он прямо сейчас «выйти из шкафа» навстречу мужчине, который так отчаянно тянет к нему руки, готовясь поймать в случае, если Тэхен упадет.       И поднять высоко-высоко. Туда, где звезды, чтобы Тэхен горел рядом с ними.       — «Не позвольте мне пожалеть, Чонгук.» — он говорит это глядя прямо в глаза мужчине, чтобы еще раз убедиться в правильности принятого им решения.       А потом притягивает того для поцелуя. Он укладывает ладони на чужую шею и прикасается так нежно, легко и осторожно, словно боится, что этот драгоценный момент вот-вот утечет, словно вода сквозь пальцы.       Но он совсем не пропадает. Напротив, Чонгук обнимает парня за талию, крепче прижимая к себе и безмолвно обещая никогда более не отпускать.       И плевать они оба хотели, что это неправильно, что их за это осудят и чем это все может закончится. Им слишком хорошо сейчас, чтобы думать о таких сущих глупостях.       Постепенно их поцелуй превращается во что-то более глубокое, более жаркое, но ни в коем случае не грубое и жесткое. Чонгук пообещал себе, что будет беречь этого мальчика до последнего своего вздоха и ни под каким предлогом не причинит ему боль, даже в моменты особой страсти. И он свое обещание сдержит.       Ладони мужчины медленно спускаются с талии все ниже и ниже, а когда молчаливое согласие оказывается получено, он поднимает парня на руки, заставляя того ногами обвить свой торс.       — «Ангел, мы можем остановиться в любой момент. Просто скажи мне.» — Чонгук должен это сказать, потому что их первый раз должен произойти только по взаимному согласию. И никак иначе.       — «Не останавливайтесь, умоляю…» — и кто Чонгук вообще такой, чтобы отказать ему.       Он крепко держит его на руках, перемещаясь в сторону кровати, не разрывая поцелуя. А после укладывает на мягкие простыни, постепенно спускаясь поцелуями на шею и ключицы, руками оглаживая чужое тело. Тэхен же запускает ладони в его волосы и для себя отмечает, что они безумно приятные и шелковистые, несмотря на то что выглядят идеально уложенными. Они напоминают ему самый мягкий хлопок.       Чонгук поднимает глаза, безмолвно спрашивая, дозволено ли ему зайти дальше, на что получает лишь легкий кивок и мягкую улыбку. Старший принимается по одной вынимать пуговки из петель чужой рубашки, а после снимает ее, откладывая в сторону.       — «Я хочу, чтобы ты знал, что я зову тебя ангелом не просто так. В моих глазах ты настоящее божество, и я искренне не понимаю, как столь прекрасный человек, как ты, может существовать, Тэхен. Я ни жалею ни о чем в своей жизни, кроме того, что не встретил тебя раньше, чтобы любить и восхищаться тобой до конца своих дней.» — Чонгук произносит каждое слово отчетливо, чтобы парень точно услышал его. А Тэхен, кажется, перестает дышать в этот момент.       — «Чонгук, вы…» — договорить не успевает, потому что его мягко целуют, продолжая поглаживать руки и торс.       — «Ангел, я ничего не требую от тебя взамен. Просто позволь мне любить тебя, хорошо?» — все, что Тэхен может, — это неловко кивнуть, но и этого оказывается достаточно.       Потому что его снова целуют со всей присущей нежностью и обожанием. Целуют, целуют, целуют. Каждый участок кожи, каждую клеточку, каждый сантиметр чужого тела.       Чонгук отрывается от парня лишь на секунду снимает пиджак и хочет приняться за жакет и рубашку, но сделать этого ему ее дают чужие руки.       — «Можно?» — мужчина лишь кивает и награждает того легкой улыбкой, принимаясь поглаживать младшего по голове.       Тэхен достаточно быстро справляется с пуговицами, снимая с мужчины оба атрибута одежды, а после видит перед собой абсолютно идеальное тело — крепкое, мускулистое и складное с тонкой талией. В его голове проскакивает немного рискованная идея, от которой он, увы, не может отказаться. Взглянув в глаза старшему, он заставляет того лечь на спину, перекидывает свою ногу и садится сверху. А после прижимается языком к чужому торсу, выводя одному ему понятные символы и рисунки, и чередует их с поцелуями и осторожными укусами.       Чонгук же, не ожидавший от парня такого пыла, запрокидывает голову назад, издает тихий стон и продолжает поглаживать того по голове, давая понять, что все в порядке. А Тэхен успевает воспользоваться тем, что шея мужчины полностью открыта, и припадает к ней губами, не прекращая кусать и целовать нежную кожу.       — «Вам нравится?» — но вместо ответа Чонгук лишь притягивает того для нового поцелуя, чувствуя чужую улыбку.       Оторвавшись, Тэхен языком ведет дорожку от яремной впадины и до самого паха, принимаясь расстегивать ширинку. Отнюдь не руками.       Чонгук хочет запечатлеть себе эту картину под веками, потому что ничего более соблазнительного и сексуального за свои тридцать восемь лет он не видел.       И одному богу известно, как этому чистому и непорочному ангелу удается оставаться таковым, когда он вытворяет подобные вещи так, словно это что-то обыденное.       Тэхен снимает со старшего брюки, оставляя того лишь в нижнем белье, параллельно прикидывая какого размера может быть член мужчины. Приходит к выводу, что думать об этом сейчас уже бесполезно и оставляет Чонгука полностью нагим. И понимает, что, господи, этот мужчина — чертов Аполлон. И да, с членом как ни странно у него проблем нет.       А потом в его голове рождается еще одна безумная идея, от которой он снова не может отказаться. И пока мужчина приподнимается на локтях, ожидая, что Тэхен так же снимет с себя оставшуюся одежду, младший начинает выцеловывать чужие бедра, поднимаясь выше и как-то слишком быстро оказываясь около чужого члена.       — «Ангел, ты не…» — остаток фразы тонет в громком протяжном стоне, потому как Тэхен опускается ртом на чужую плоть, пытаясь как можно сильнее расслабить глотку. Он явно не возьмет его целиком, но все же постарается доставить мужчине столько удовольствия, сколько сможет.       Тэхен уверен, что мужчина хотел сказать ему, что он не должен. И он прекрасно знает, что он должен. Он просто захотел, вот и все. И такое, оказывается, бывает.       Пока стоны мужчины продолжают отскакивать от стен комнаты, Тэхен понимает, что уже на исходе и его силы вот-вот закончатся. Понимает, что еще немного и он начнет задыхаться. Но он ведь должен закончить начатое.       И Чонгук, заметив это, вынуждает парня остановиться, чтобы не доводить того, несмотря на то что он так и не кончил.       — «Но вы не…» — мужчина снова не дает ему закончить, перебивая чувственным поцелуем.       — «Все в порядке, ангел. Ты отлично справился.» — он меняет их местами и целует парня в маленький, вмиг сморщившийся от смущения нос.       — «Правда?» — и звучит это даже как-то жалобно.       — «Правда, ангел. Теперь позволишь мне о тебе позаботиться?»       В ответ Тэхен снова кивает и тянется, чтобы поцеловать Чона самостоятельно. А в глазах мужчины начинают загораться искорки.       Чонгук оставляет парня без одежды и ни на мгновение не перестает любоваться им. Он попросту не может не. Отрывается от поцелуя лишь на секунду, чтобы достать из тумбочки презервативы и смазку и положить их рядом.       — «Сможешь придержать себя за ножки? Да, вот так под коленками. — Чонгук ждет, пока Тэхен удобно устроится на кровати, и щелкает крышечкой от смазки, выдавливая ее на пальцы. — Ты умница, ангел.»       Тэхен думает, что мужчина растянет его под себя двумя или тремя пальцами так же, как делали его предыдущие партнеры, но он ошибается. Мало того, что мужчина погружает сначала один палец и пристально следит за каждым мускулом на чужом лице, чтобы не причинить боль. А потом Тэхен вовсе чувствует, что к пальцу добавляется что-то влажное и шершавое. И, черт, этот мужчина действительно отлично орудует своим языком. Комната снова наполняется громкими стонами.       Чонгук достаточно быстро нашел простату и поэтому входил каждый раз под нужным углом, не переставая работать языком. И даже когда количество пальцев достигло четырех, Тэхен все равно не чувствовал сильной боли, так как Чонгук постоянно следил за состоянием младшего и был предельно осторожен в движениях. В тот момент он думал лишь о том, что настолько сногсшибательная растяжка могла бы заменить все половые акты, которые были в его жизни до этого. Потому что мужчина, по неизвестной младшему причине, точно знал, как сделать ее наименее болезненной. Даже не так. Он точно знал, как сделать ее приятной, а не болезненной. Такой, какой она и должна была быть изначально.       — «Чонгук, пожалуйста, я готов…» — полустон-полушепот, но главное, что старший его понял.       Чон осторожно вынимает пальцы, переворачивает парня на бок и ложится сзади. Его рука придерживает чужую ногу под коленом.       — «Говори мне, если что-то не так.» — Тэхен не открывая глаз закидывает руку тому на шею и кивает болванчиком, чувствуя некомфортную пустоту сзади.       Чонгук надевает презерватив и медленно начинает входить в парня, направляя член под нужным углом.       А тело Тэхена словно простреливает. Ему так хорошо сейчас. Этот мужчина знает, как доставить ему удовольствие, и он это делает. Без слов, без упреков. Просто молча делает. Оказывается, это так просто.       Войдя полностью, Чонгук дает Тэхену время, чтобы тот привык к его размерам, но почти сразу чувствует, как младший начинает подмахивать бедрами, поэтому возобновляет движение — сначала медленно, а после — набирая темп.       — «Быстрее, Чонгук…»       Мужчина ускоряется, укладывая руку на талию парню, и чувствует, что тоже очень близок к оргазму. Он прикасается губами к чужому седьмому позвонку и вдыхает его запах. Он дышит им.       И как только он слышит, как Тэхен доходит до пика с его именем на губах, кончает следом прямо внутрь. После чего осторожно выходит, опускает чужую ногу, снимает презерватив и бросает его в мусорку, а после обнимает младшего поперек талии так крепко, насколько это возможно, попутно укрывая их теплым одеялом.       Спустя пару минут Тэхен поворачивается лицом к мужчине, принимаясь поглаживать чужую щеку глядя прямо в глаза напротив. В те самые, что всегда будут смотреть на него с обожанием и восхищением.       Их руки и ноги сплетены, они лежат, наслаждаясь молчанием друг друга, и улыбаются, иногда крадя друг у друга легкие поцелуи. И свидетелем их любви навсегда останется лишь луна, украдкой поглядывающая на них из-за оконной рамы.       — «Знаете, я ничего не просил в этом году у Санты, но мне достался самый лучший подарок из всех возможных.» — он лежит на груди у мужчины и соединяет его родинки в созвездия.       — «Какой, ангел?» — интересуется Чон, поглаживая парня по голове.       — «Вы.»       — «Что же ты со мной делаешь, ангел?» — Чонгук целует его в макушку, крепче прижимая к себе юное тело.       «Кажется, вы мне нравитесь или я вовсе влюбился в вас с первого взгляда.» — Тэхену хочется признаться мужчине в ответ, но всему свое время. И он уверен, что однажды он скажет Чонгуку это. Просто не сейчас.       — «Вы обещали поставить мне пластинку.» — Тэхен не знает, почему он сейчас об этом вспомнил, что довольно комично.       — «Тогда нам нужно пройти в зал. Помнишь, где он? — младший кивает, — Возьми в моем шкафу любую одежду или останься без одежды, я буду доволен в любом случае. Я буду ждать тебя внизу.» — Чонгук оставляет на его губах целомудренный поцелуй, надевает лишь домашние штаны с бельем и выходит из комнаты, оставляя парня в одиночестве.       Тэхен поднимается с кровати и снова устремляет взгляд на картину, на которую падает свет ближайшего фонаря. Красиво, невероятно красиво. У Чонгука однозначно талант. И вдруг он снова понимает, что не ошибся с выбором, и это заставляет его улыбнуться. А еще понимает, что хочет надеть рубашку Чонгука.       Дом в полумраке стал еще более красивым, чем был до этого. Теплое освещение подчеркнуло все его лучшие стороны, и изнутри он стал похож на маленький дворец. И Тэхен чувствует себя принцем.       Тэхен спускается к мужчине в тот момент, когда пластинка уже играет, а сам хозяйн что-то готовит в приглушенном свете вытяжки. Младший осторожно обнимает его со спины, прижимаясь и кладя подбородок на чужое плечо.       — «Что вы готовите?» — интересуется младший.       — «Готовлю тебе рис с овощами, если вдруг проголодаешься. У меня совсем нет еды.» — и эта его забота, на которую Тэхен готов вестись каждый новый раз, снова срабатывает.       В благодарность Тэхен оставляет на чужой щеке мимолетный поцелуй и крепче прижимается к Чону, пряча смущенное лицо и вмиг раскрасневшиеся щеки.       — «Songs for Swingin’ Lovers!» — вы так предсказуемы, Чонгук.» — старший лишь смеется в ответ.       — «Я стар и сентиментален, ангел. Позволишь пригласить тебя на танец? — Тэхен кивает, а Чонгук поворачивается и видит, в чем Тэхен стоит перед ним, — Тебе идет, носи чаще.»       — «Если позволите.» — легкая улыбка.       — «Буду умолять на коленях.» — улыбка в ответ.       Мужчина берет Тэхена за руку и выходит вместе с ним в центр комнаты, где осторожно укладывает ему руки на талию, пока Синатра продолжает протяжно петь только для них двоих этой чудесной ночью.

The moment that you speak I wanna go play hide and seek I wanna go and bounce the moon just like a toy balloon You and I are just like a couple of tots Running across a meadow Picking up lots of forget-me-nots

You make me feel so young You make me feel there are songs to be sung, bells to be rung And a wonderful fling to be flung And even when I'm old and grey I'm gonna feel the way I do today 'Cause you make me feel so young

      — «Этот вечер закольцован? Почему мы снова танцуем с вами под Синатру?» — Тэхен решает уложить голову на плечо мужчины, потому что у него уже не так много сил.       — «Может и так. Но я был бы не прочь провести так целую вечность.» — мужчина оставляет на чужой макушке поцелуй, поглаживая талию.       — «Кажется, я тоже.» — Тэхен не знает, говорит это за него разморившая его усталость или он сам, но это и не важно. Потому что Чонгук все равно это услышит. И Ким знает, что он услышит.       За окном кто-то запускает салют, а часы напоминают о том, что Рождество не просто наступает на пятки, а уже вовсю ломится в дверь.       Чонгук берет Тэхена за подбородок и целует. Со всей нежностью и лаской. И в этом поцелуе содержатся все ответы на вопросы.       В нем содержатся обещания справиться вместе. В нем содержится готовность ждать столько, сколько потребуется. В нем содержится желание вдвоем разрушить все предрассудки. В нем содержится вера в лучшее совместное будущее. В нем содержится пожелание самого счастливого рождества и чудесного нового года.       В нем содержится любовь.       Для кого-то неправильная и запретная, но для них двоих — самая нужная, чистая и долгожданная. Эта любовь для них — новогоднее чудо, на которое они оба в глубине души надеялись всю свою жизнь.       И дождались. Потому что не переставали верить.       — «Счастливого Рождества, ангел.»       — «Счастливого Рождества, Чонгук.»

Ever since that night we've been together Lovers at first sight, in love forever It turned out so right For strangers in the night