Это выпускной, Майк

***

Майку не нравилась эта официальность — чужие улыбки, одинаковые, взятые напрокат костюмы, слишком громкая музыка, непритворная радость, разлитая по залу вместе с алкоголем. Последний раз он носил рубашку на похоронах Байерса. С тех пор мятый хлопок на плечах всегда казался тяжёлым. Он бы ушёл. Правда бы ушёл. Но он остался из-за Уилла. Он мешал тоник с чем-то крепким, не запоминая, что именно налил, и рассеянно болтал стакан в руке, наблюдая, как прозрачная жидкость цепляется за стенки. Толпы выпускников — уже слегка пьяные, слишком шумные — разбились на группы. Они говорили о будущем: колледжи, города, планы, любовь. Будущее Майка Уилера сжималось до одной точки. До одного человека. Он нашёл Уилла почти сразу — даже не осознавая, что бегает глазами по выпускникам. Привычка. Тот стоял у края зала, рядом с Ченсом, который что-то оживлённо рассказывал, смеялся, слишком непринужденно толкая его в плечо. В груди неприятно кольнуло. Почему-то это было важно. Почему-то сегодня — особенно сегодня — Майк не выносил мысли, что кто-то стоит рядом с Уиллом. Он не стал думать дольше положенного. Алкоголь мягко шумел в голове, приглушая сомнения. Майк поставил стакан куда-то на ближайший стол, поморщившись от звона льда в стакане, и поднялся. Пол под ногами качнулся, но он удержался и направился к Уиллу, почти не глядя по сторонам. Подойдя, положил руку ему на плечо — слишком резко — и притянул к себе. Байерс вздрогнул. Майк краем глаза заметил, как напряглась челюсть Ченса. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что за такое могут въебать в нос. Он выпрямился, не отрывая взгляда от баскетболиста. Голос прозвучал холоднее, чем он ожидал. — Потанцуем? Уилл зло косится на него, будто прожигая взглядом, мнётся секунду, вторую — слишком долгую — и всё же кивает. Майк берёт его за локоть и ведёт в сторону, сквозь плотную толпу старшеклассников, туда, где свет чуть мягче и музыка глуше. Уилл не спешит класть руки ему на плечи. — Что это было? — цедит он сквозь зубы. Брови сведены, а из-под чёлки сверкает аметистовый взгляд. У Майка на мгновение подкашиваются колени. Он фантомно чувствует как эти зрачки прожигают в нём дыру. — Не общайся с ним. Язык заплетался. Вышло грубо, неотёсанно, раньше, чем он успел это обдумать. И Майк видит — слишком отчётливо — как быстро меняется в лице лучший друг. — А тебе-то какое дело, с кем я общаюсь? — голос у Байерса дрожит, и он это ненавидит. Майк видит это. Замечает, растерянно-виновато кусает губу, не может остановиться. Не может выбросить из головы взгляд Ченса. То, как тот смотрел на Уилла. На его Уилла. — Хотя бы не смотри на него так. — А как я на него смотрю? — Уилл усмехается резко, искренне не понимая конфликта ситуации. В этой усмешке нет ни капли веселья. Он открывает рот, чтобы добавить что-то ещё — колкое, острое, — но Майк не выдерживает. — Руку. Он думал об этом моменте всю неделю перед выпускным. С колонок тянутся первые ноты медляка. Уилл притворно вздыхает, делая вид, что сдаётся. Медленно протягивает руку, кладя её в теплую ладонь Майка. От констраста температур по плечам бегут мурашки, спускаясь электрическим разрядом вниз по позвоночнику волной, содрогая всё тело изнутри. Майк не хотел говорить о том, что чувствует. Уилл позволяет уложить свои руки на плечи и взять себя за талию, но движения оставались скованные, плечи напряжены, взгляд метался по полу, а губы он притворно надул, всем видом пытаясь показать, на сколько его задел поступок Уилера. Он мог бы и дальше так корчить лицо, если бы сзади в его спину не врезалась Макс с звонким смехом, что заставило взгляд испуганно метнуться к глазам Майка - и больше он не смог его отвести. Сердце ёкает. В глазах Уилла что-то меняется: раздражение и злость медленно тают, уступая место чему-то более мягкому. Майк ведёт его шаг за шагом, спотыкаясь сквозь другие пары — медленно, почти скользя по полу. И каждый раз, когда брюнет неосознанно сокращает дистанцию между ними, дыхание сбивается. У колонок, в самом конце зала, он сглатывает, бегая взглядом по лицу Байерса. Румянец окропил его щеки, делая его более уязвимым, и он нахмурил брови, в одному ему понятном выражении лица. Выдохнув в сторону, Майк нехотя оторвал руку от талии парня, укладывая её на щеку, и, зажмурив глаза, прижался губами к его, не надеясь на ответ. Он чувствовал дрожь в своих пальцах, дрожь в груди, дрожь во всём теле и внезапно едва не отшатнулся, когда Байерс ответил ему, смягчая поцелуй и руками крепче обвив шею, жмурясь от яркого света, который бил в лицо. Уилл отстранился первым. Не резко — осторожно, будто боялся разбить что-то хрупкое между ними. Его руки всё ещё лежали на шее Майка, пальцы слегка подрагивали, а дыхание сбилось. — Ты… — он сглотнул. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Уилер ответил не сразу. Он всё ещё держал ладонь на щеке Байерса, большим пальцем неосознанно гладя холодную кожу. Почему он всегда так мёрз? — Да, — наконец сказал он. Голос был хриплым. Уилл медленно опустил руки, всё ещё цепляясь за край пиджака. Сделал крошечный шаг назад, глянул через плечо на шумный зал. — Это выпускной, Майк. Все смотрят. Майк оглянулся следом. Да. Смотрели. Макс улыбалась где-то рядом. Лукас что-то говорил ей на ухо. Дастин слишком старательно делал вид, что ничего не замечает. И у столов Ченс смотрел на них исподлобья, с каменным лицом. В груди разливалась медом гордость. Майк пожал плечами, отмахнувшись. Обернувшись, он заметил проход в подсобку, толкнул её локтем и потянул Уилла за собой. Дверь захлопнулась, и музыка осталась снаружи. Пару секунд ушло на то, чтоб привыкнуть к темноте помещения. Байерс прислонился к стене, закрыл глаза и сжал галстук Майка, накручивая ткань на кулак. Собрался с мыслями, а потом резко притянул его к себе — смазано поцеловал, больно стукнувшись зубами, будто боясь передумать. Или боясь, что Майк оттолкнет. Но с первой тройкой отлетевших пуговиц от его рубашки сомнения развеялись, оставляя во рту лишь примесь тоника и какого-то горького алкоголя. Майк так и не вспомнил, что смешал.