Цикорий и сломанный принтер

— Джисон, твою мать! И Минхо даже смотреть на Джисона не надо, чтобы понять, что он понятия не имеет, что опять натворил. Потому что Джисон, ну, совсем немножечко катастрофа. Он только под стол сползает, вместе со своим стулом на скрипучих колесиках, как будто бы, ну, рассчитывает, что столешница спрячет его в ядрено-голубом свитере от разъяренного Чана. Ну, может, и спрячет. Если Джисон найдет там путь в Нарнию. Например, в мусорке, с кучей его цветастых записочек, и… — Куда ты дел пакет документов по тем пятнадцати несовершеннолетним, собравшихся на языковые курсы? И мой чертов цикорий! Джисон! По Чану всегда сложно сказать — от чего он злится, ну, больше. Потому что документы то он переделает, а вот если кому-то срочно придется бежать в ближайший магазин за пачкой цикория… Цикорий (вместе с пачкой злосчастных документов) находятся в кухонном ящике, и Джисон, ну, даже избегает расплаты. Минхо не может — не улыбнуться. Потому что, ну, Джисон — хороший сотрудник. Правда. Он почти никогда не опаздывает, к задачам относится — пиздец как ответственно, все документы всегда собраны по папочкам и чек-листу, как положено… Просто, ну, он — совсем немножко растяпа. И это стало для их офиса крохотной лишней проблемой. Потому что Джисон проливал все, что можно пролить, опрокидывал стулья, забывал, где оставил пришедшие с курьерами конверты… Ну, и, хранил в ящике на работе пару футболок и сухой свитер. Потому что Джисон — конкретно такая растяпа. Но Минхо он все равно, ну, нравится. Потому что с Джисоном можно в обед поболтать, он всегда купит ему кофе, если Минхо попросит, попросить помощи с огромной задачей… Ну, и, его дуракие свитера действительно — вносят капельку позитива. Как и цветные наклейки, которые Минхо уже по привычке находит на своем мониторе.

Хен, скинул тебе задачу по гранту на Кипр, нужна помощь

):

С меня баблти на обед

И кривой немножко рисунок баббл ти черной гелевой ручкой. Окей, Минхо посмотрит задачу после обеда, без проблем.

Хен, я оставил тебе эклер в холодильнике

Прикончи его, пока Сынмин не увидел

Хен, ты говоришь по немецки?

Мне надо узнать, входит ли в номер для медового месяца что-то кроме шампанского и плетки с наручниками

Никто еще не рисовал Минхо наручники на работе.

Хен

Я заебался

Можешь посмотреть задачу по апдейду цен на языковые курсы?

С меня пиво и пицца

Минхо никогда не признается, но он не выкинул ни одной всратой записки Джисона. Все лежат, тщательно приклеенные друг к другу, в его ящике под столом, вместе с так и не дочитанным Диккенсом (в тихие дни Минхо успевает прочитать пару страничек) и дрипами с кофе, которые идут в ход, когда у Минхо конкретный затык с гребанными заявками. Просто, ну, раньше Минхо всегда хранил все рабочие записки, потому что — мало ли что? Вдруг через полгода ему случайно понадобится пароль от серверной на другом конце города или номер телефона заказчика, который не мог трое суток решить, хочет он учить нидерландский или китайский... Но записки Джисона у него лежали отдельно. Минхо не мог объяснить, ну, почему. Может, потому что они ему поднимали всегда настроение, а может — потому что он подсозательно хотел убедиться, что ему пообещали бабл ти за задачу, и он получит свой бабл ти за задачу… Кого Минхо пытается наебать, честное слово. Поэтому когда он отлепляет от стола новенький ярко-розовый стикер с обещанием пиццы и пива, Хенджин нагибается через свой монитор, громко стуча по столу своей чашкой: — Хватит мутить на рабочем месте, нам завидно! Минхо показывает Хенджину характерное посылательное одной только рукой. Потому что, ну, они совершенно не мутят. Они просто коллеги, они классно работают вместе, какие могут быть мутки вообще? Минхо, ну, абсолютно в этом уверен, даже когда допивает с Джисоном по второй банке пива под жаренную картошку и обещанную пиццу, потому что они просто коллеги. Джисон его совершенно не интересует. Ну, типа, он милый, забавный, даже когда опрокидывает на их единственный офисный принтер свой чай и извиняется — без остановки — целый час, обещая вызвать мастера, купить новый, купить всем по кофе, доделать все отчеты до нового года… Минхо только отодвигает его в сторону, аккуратнейше откручивая отверткой крышку с бедного принтера и вынимая картридж с драмьюнитом. Он на Джисона, ну, совершенно не злится. С кем не бывает. А принтер бы им дейстительно купить пора новый, надо Чану сказать. У этого внутри, оказывается, все время отсутствовала пара деталей. Перед Рождеством хочется только, если, ну, честно — забиться в угол, закрыть, блять, только падающие и падающие задачи, возможно, немножко повыть, и… Минхо почти впервые не находит на своем столе с утра ярко-оранжевый стикер, потому что Джисон, кажется, влетает на работу в девять без каких-то копеек, чуть не сносит Сынмина прямо со стулом и начинает пиздец быстро что-то печатать. В обед Минхо находит на свой чашке маленький квадратненький стикер с совсем крошечным

хелп

и зарисовкой дохлой лягушки. Потому что Джисон за долгое время является на работу не в дурацком шерстяном свитере, а в помятой рубашке и брюках, у него тушь вся посыпалась под глазами и он убито объясняет, что у него через полтора часа встреча с директором нового отделения, и на него повесили презентацию про французские гранты, а у него висят недоделанные визы в Корею, брони отелей и… Минхо знает, что у него тоже — до хуя, блять, работы, но у Джисона такие бегающие глаза и он кажется совсем потерянным в этой помятой рубашке даже без кардигана или жилета_ Минхо вздыхает. И забирает у него задачу с группой в Корею. И брони отелей, ну, тоже. И выгоняет Джисона пообедать перед презентацией хоть немного. К вечеру Джисон хоть шататься перестает. Натягивает прямо поверх рубашки какой-то свой свитер из ящика и щелкает мышкой в компе, кажется, со скоростью черепахи. Минхо его честно, ну, понимает. Потому что хочется, ну, правда, просто хотя бы поспать, а капают только все новые, блять, задачи… Поэтому когда утром двадцатого Минхо видит на своей рабочей почте группу из двадцати несовершеннолетних, которые вот прям в феврале хотят съездить на IT-фестиваль на пару недель, ему хочется встать и выйти в окно. И он действительно — встает, добирается до кухни и упирается лбом — в кофемашину. Заваривает себе сразу два капучино и долго смотрит в них, ощущая всю чертову бренность бытия, потому что ну еб твою мать, он даже не поставил чертову елку. Через каких-то там пару дней Рождество, у Минхо нет сил, планов и идей, с кем и как вообще эти все праздники отмечать. Джисон его так и находит, с опущенными плечами, уткнувшегося лбом в кофемашину и — молча — ждет, пока Минхо устало открывает с телефона рабочую почту. — Это на когда? — На февраль, — и Минхо все-таки сдается, трет лицо руками и хочет просто послать всех нахуй. И клиентов с визами, и корпоратив на следующей неделе, и пустую банку цикория, которую он сейчас увидел на полке. Он не пойдет в магазин за цикорием, у него в таске — блядский пиздец. — Кинь мне копию, — и Минхо пялится на Джисона, как будто бы не расслышав. — И в задачу добавь. Я помогу. Просмотрю пачку доверенностей, какую программу выбрали, есть ли на нее места… короче, доделывай свое. У тебя же там еще двое частников? Блядство, двое частников, которым таск-менеджер услужливо напоминает красными цифрами отзвониться сегодня по прогрессу. Минхо хочет убиться о чертову кофемашину. — Иди купи банку цикория. И покури. Заявку только сбрось. И Джисон исчезает за побитой дверью. Минхо хочется разрыдаться. Он не курит, но приканчивает пачку жвачки, пока идет туда и обратно до ближайшего магазина. Заодно успевает захватить бутылку сиропа. Лавандового. Его кроме Джисона не пьет никто, но у них кончился и тому явно немножечко грустно. На работе Минхо ждет чашка свежего, но уже едва остывшего кофе, и маленький стикер на мониторе.

Заявку оформил, по срокам отзвонился

И второй стикер находится прямо на чашке:

призжал курьер из посольства

привез визы по твоим частникам, я им сам позвонил

И Минхо смотрит на свою доску в таск-менеджере, на которой Джисон позакрывал пару задач, и даже не знает, как Джисону, блять, вообще спасибо сказать. Потому что он знает, что у него на доске — такой же горящий дедлайнами хаос, и его в жизни никто не разгребет до гребанного Рождества, но даже с парой закрытых задач дышится легче. Минхо правда не знает, как Джисона, ну, благодарить. Отсосал бы, честное слово. Минхо, вы на работе. Имей чертову совесть, купить Джисону шерстяные носки и пачку чая будет достаточно. Хотя когда Минхо лезет в задачу и видит, что Джисон в ответном письме еще и заставил несовершеннолетних написать по мотивационному письму, ему уже так не кажется. Потому что, ну, Минхо обычно тяжело — разделять. Обязанности, работу и все остальное. Потому что самому проще, быстрее, качественнее. Никто же кроме него не знает, как Минхо хочет, а зачем тратить время на объяснения? Самому проще, быстрее и качественнее. Но Джисон отбирает у него подзадачи, делает их без проблем и — это не мешает Минхо работать, потому что он знает, с какой стороны подойти, что сделано, а что нет, и… Минхо честно думает, что он думает о Джисоне только, ну, как о коллеге. Как о классном сотруднике, который умеет работать, хоть и проливает кофе на кучу документов и опасается теперь притрагиваться к принтеру (хоть Чан и обещал, что после нового года привезут новый)… Но вот они — здесь, все-таки дожившие до корпоратива, и Минхо даже в себе силы находит — надеть джинсы поприличнее и рубашку черную, шелковую, над которой Хенджин прикалывается минут двадцать, пока не отвлекается на Феликса из PR — и не пропадает до конца вечера. Минхо, ну, честно думает, что он зашел на корпоратив — так чисто, как обычно, выпить шампанского пару бокалов и сбежать. Спать и обниматься с томиком Рэмбо, который пылится у него дома на тумбочке. Но потом Минхо видит Джисона, и, кажется, забывает, где они вообще и зачем. Потому что на Джисоне сегодня — не рубашка и, ну, вот совершенно не свитер, и Минхо вообще понятия не имеет, как он добрался в такой холод до офиса. В драных на коленях джинсах и чертовой прозрачной футболкой, под которой, кажется, к счастью есть черная майка, и… Минхо, если честно, теряется. Совершенно не верит, что, ну, это правда Джисон, потому что у этого Джисона — широкие плечи, подкаченные руки и — блядский боже — татуировка на груди. Минхо кажется, что ему подмешали не то что-то в шампанское. Но Джисон тоже — видит его — улыбается широко и показывает на свой бокал с чем-то ядрено-зеленым. Минхо приходится подойти ближе. Ну, чтобы поверить — в Джисона в прозрачной футболке с накачанными руками и с какой-то сладкой зеленой жижи, от которой он морщится, и говорит, что коньяк здесь ну такое. Коньяк «ну такое», Минхо бы в жизни, блять, не подумал, что их вечно сонный офисный мальчик хотя бы притронется к коньяку. Нет, ну, конечно, в рабочие предрождественские дни кто бы, блять, не поверил, но… Минхо кажется, что он словил чертов джекпот, потому что в какой-то момент Джисона, видимо, окончательно разочаровывает его чертов коктейль, потому что он заводит Минхо чертову лекцию, про то, с чем бы лучше смешать просекко, а с чем — мартини и содовую, и, кажется, на абсолютно охуевший вгляд Минхо… Улыбается, пожимает плечами и просто говорит, что подрабатывал барменом в универе. А потом хитро подмигивает и выдает такое невинное: — Так что знаю, как сделать хорошую кассу. Окей, Минхо, кажется, готов взять назад все слова про коллегу и Джисона, который не интересует его как парень. Потому что такой контрастный Джисон, ну, наконец-то заставляет Минхо посмотреть на него не просто как огромную чашку с медузами на планерке, а действительно — на красивого, приятного, абсолютно очаровательного парня… Который, блять, оказывается — прячет под свитерами шикарные плечи и татухи на сиськах. Минхо бы, блять, никогда не подумал, серьезно. Потому что Джисон кажется настолько забитым и сонным в их крошечном офисе, как будто бы он просто декоративная пальма в приемной, которую они всем отделом забывают иногда поливать. Но, кажется, Минхо так в жизни думать не сможет, особенно, когда чувствует взгляд Джисона на своих бедрах — после еще двух бокалов шампанского, и, ну, блять. Минхо, вообще-то, избегает — отношений, ну, на работе. Да даже рядом с работой. Потому что это потом будет пиздец просто как сложно разруливать, особенно, когда они работают, блять, не то что в одном офисе, а в одной чертовой комнате, с ненормированным графиком, потому что заявки приходят и по выходным, и… Если честно, Минхо становится глубоко похуй, потому что Джисон прижимает его прямо к раковине в туалете, руками пытаясь залезть под старательно заправленную рубашку, и, кажется, оставляет пару засосов на шее. Минхо понятия не имеет, как будет замазывать их завтра с утра, но ему глубоко наплевать. Потому что Джисон — после такого напора чересчур резкого — смущенно тараторит, пока натягивает свою куртку, что он, вообще-то, тоже боится отношений с работой, точнее, ну, на работе, но ему Минхо так нравится, и на работе, и, ну, без работы, и что он на него дрочил, кажется, пару раз, хотя говорить про это, типа, пожалуй, не стоило, и в общем ему Минхо нравится очень, и он бы хотел с ним не просто потрахаться, хотя сегодня, пожалуй, потрахаться, вот… Вот. Минхо, блять, вряд ли бы смог ему отказать, даже если бы попытался. Потому что Джисон с утра в панике носится по квартире, ведь пять будильников они благополучно проспали, пихает Минхо какой-то свитер с высоким воротом (смущенно отводя взгляд от его шеи) (благо, что оверсайз налезает) и, старательно пытаясь взглядом заставить такси в телефоне ехать быстрее, а шнурки — завязаться на зимних кроссовках, смущенно спрашивает, есть ли у Минхо планы на новый год. И на работе Минхо, ну, правда — старается много не думать. Потому что Джисон его сильно не бесит, работа из-за него не висит, дома они к рабочим вопросам стараются не возвращаться… Но Минхо, ну, по-прежнему чертовски так умиляет — находить по утрам розовые стикеры на мониторе и клаве.

Хен, меня замучили эти дурацкие студенты по WorkAnd Travel TT TT

И с обратной стороны, клейкой

Делаю кофе на кухне, приходи

Я стащил ключ

Он просто не выносим. Минхо оставляет компьютер на обновление, прячет в ящик наклейку и, ну, сбегает на кухню. Надо же проверить, остался ли у Чана цикорий. Иначе катастрофы не избежать.