Идеальный мир

I'm never gonna dance again,

Guilty feet have got no rhythm,

Though it's easy to pretend

I know you're not a fool,

I should have known better than to cheat a friend

And waste a chance that I'd been given

So I'm never gonna dance again

The way I danced with you

На рождественской ярмарке в далеком теперь уже детстве родители Джейни Монро покупают ей и Картеру стеклянный шарик с грустным снеговиком внутри. Обычный сувенир, ничем не примечательная игрушка, но маленькая Джейни ее просто обожает. Ей нравится переворачивать стеклянный шарик вверх тормашками, наблюдая за тем, как в замкнутом пространстве кружится бело-синяя вьюга, укутывая снеговика пуховым одеялом. Казалось, что в вихре падающих снежинок тому не так грустно и одиноко. Почему-то Джейни не сомневается, что маленький человечек с нелепой морковкой вместо носа и глазами-угольками безнадежно влюблен и грезит наяву о какой-нибудь красотке, пусть даже и о русалке с чешуйчатым хвостом. Когда она говорит об этом родителям, те только смеются. — Ну о чем ты, малышка, — улыбается мама. — Твой снеговик редкостный счастливчик. У него всегда Рождество. Это же идеальный мир! Эти слова Джейни запоминает надолго, почти на всю жизнь. И проходит очень немного времени, прежде чем она убеждается, что и в идеальном мире бывает все неидеально.

***

Когда последний шар занимает свое место на верхушке елки, Джейни облегченно выдыхает и спрыгивает со стула. — Ну вот, кажется, и все, — говорит она, довольно оглядывая нарядное дерево. — По-моему, здорово получилось! — Если не считать тех трех шариков, что мы разбили, то все отлично, — отзывается Саймон, скрестив руки на груди. — Настоящая красота! — Мы бы их не разбили, если бы кто-то не упал, пока доставал коробку, — живо возражает Джейни. — Не будешь спорить? — Нет, — улыбается Саймон, — сил нет. Нам еще за свечками бежать, между прочим. И гирлянды вешать. — И почему только мы с тобой украшаем Роузвуд в сочельник? — удрученно бормочет Джейни. — Уехали бы сейчас домой и не мучались. Нарядили бы все без нас. Остальные «братья» технично слились, как только узнали, что в холле их дожидается несколько коробок с рождественским декором. Джеймс пробормотал что-то о заказе билетов в Вермонт, Грант — о поездке в Дубай, а Джаспер и вовсе объявил, что намерен отмечать Рождество на сцене какого-то клуба, и торчать в Роузвуде в его планы не входит. — В прошлом году я тоже так думал, — усмехается Саймон. — Пока не увидел, что Джаспер сделал с нашей комнатой. Мы с ним потом неделю не разговаривали. А комнату я отмывал еще месяц. Так что это не худший вариант, поверь. — Ну, Джеймс вряд ли бы что-то испортил, — замечает Джейни, доставая гирлянды. — Но ты прав, в этом даже есть свой кайф. Например, мы первые увидим все рождественские подарки! — Нет-нет! — возмущается Саймон. — Даже не думай! Подарки все откроют ровно в полночь, когда все соберутся. — Так нечестно! — Джейни надувает губы, — неужели мне не полагается никаких привилегий? Я что, зря свечки расставляла? — Если ты имеешь в виду, что вынула их из коробки и покидала на пол… — начинает было Саймон, но Джейни внезапно ойкает и кидается к окну, не дав ему договорить. — Снег пошел, — шепчет она, завороженно глядя на улицу. — Первый в этом году… За окном маленькие белые снежинки тонкой паутинкой летят по воздуху, оседая на крышах, карнизах и рождественских венках. Их становится все больше и больше, и вскоре все корпусы вокруг засыпает искрящейся крупкой. Саймон и Джейни прилипают к запотевшему стеклу, смотря на это чудо. В падающих снежинках есть что-то невероятно красивое и вместе с тем необъяснимо грустное. Саймон зажигает свечки, и неровные язычки пламени отражаются в окне почти мистическим светом, наполняя комнату волшебством. Джейни видит, как в запотевшем стекле отражается елка, шарики и она вместе с Саймоном — настоящий островок сказки, идеальный мир. Тот самый, о котором когда-то говорили ее родители. Ее шарик разбился на годовщину гибели родителей. — Может, музыку включим? — тихо спрашивает Саймон. — Давай, — так же тихо отвечает Джейни. Саймон включает радиолу, купленную на одной из летних барахолок, и в комнате звучит проникновенный голос Джорджа Майкла. — Потанцуем? — смущенно предлагает Саймон, рисуя носком кроссовки узоры на пушистом ковре холла. — Да, — Джейни кладет руки ему на плечи. — Почему бы и нет? Пламя свечей, бесконечно отражаясь в оконных стеклах, рисует парня и девушку, танцующих под аккомпанемент падающих снежинок. — Знаешь, — говорит Джейни Саймону, — когда идет первый снег, нужно загадывать желание. — Ты загадала? — шепчет он ей прямо в ухо. — Оно все равно не сбудется, — грустно улыбается Джейни, и глаза ее становятся на удивление круглыми и блестящими. — Я загадала, чтобы этот вечер длился вечно. — Но мы можем хотя бы попытаться, — возражает Саймон. —Это самый лучший сочельник из всех, что случались со мной. Слова повисают в воздухе, растворяясь в снеге за окном. — Что это за песня? — спрашивает Джейни, боясь той волшебной тишины, которая начинает овладевать ею. — Кажется, что-то об идеальном мире, — Саймон обнимает ее за талию. — В котором все было не так идеально, как казалось на первый взгляд. Джейни молча смотрит на него своими круглыми блестящими глазами. Ее рука скользит по флисовой рубашке Саймона, такой мягкой и уютной, что хочется прижаться к ее обладателю крепко-крепко и никуда не отпускать. — Скоро все придут, — слова даются Джейни с трудом, — наступит Рождество… Нам придется включить свет. Зачем она это говорит, Джейни и сама не знает. Только бы не молчать, только не приближаться к Саймону настолько тесно. Но с каждым шагом они все ближе, а комната тонет в темноте. Он намного выше ее, внезапно понимает Джейни. Даже встав на цыпочки, она вряд ли достанет Саймону до ключицы. И в этом есть что-то необыкновенно трогательное и беззащитное. Ее пальцы все скользят по его рубашке, никак не решаясь расстегнуть хоть одну пуговицу. — Никто ничего не узнает, — шепчет Саймон, наклоняясь к Джейни. — Никто ничего… Внезапно он накрывает ее рот своим. Так сильно, так нежно, так страстно, что подгибаются колени и сложно дышать. Джейни хочется спросить: «А как же наша дружба, а как же остальные ребята», но уже поздно — волшебная темнота, снег, свечи проносятся перед глазами, когда Саймон целует ее, и все не имеет значения.

Пути назад не будет.

***

Спустя полчаса в холл вваливаются ребята. Они смеются, обнимаются, распаковывают подарки. Яркий электрический свет заливает Роузвуд, шарики на елке отражают братьев, чокающихся бокалами с шампанским. Настоящий идеальный мир. И только Джейни и Саймон отлично понимают, что и в идеальном мире может быть все не идеально. Любимица Роузвуда сделала свой выбор, и теперь все изменится. Джейни подходит к окну. На подоконнике, среди хвойных веток и потёков воска, лежит маленький осколок стекла — острый, едва заметный. Она не помнит, откуда он взялся. Возможно, от одного из разбитых шаров. За окном снег почти растаял. Там, где совсем недавно было бело, теперь тянутся тёмные полосы воды, по асфальту медленно стекает отражение рождественских огней. Джейни смотрит, как те дрожат и исчезают, разжимает руку и кладёт осколок обратно на подоконник.