Июльская обсессия

      Леон затушил недокуренную папиросу о подошву собственного ботинка. Она всегда ругалась, когда от него несло табаком.       Сегодня от командования не поступало информации о совместном задании — по задумке директора подразделения, выловить и живьем доставить слетевшего с катушек мясника Кеннеди должен был в одиночку. Но Леон знал прекрасно – в одиночестве ему сегодня не поработать. Вездесущая и на подъем слишком легкая напарница его достанет из под земли, лишь бы лишний раз доказать, что он без неё – как судно без «су».       А потому он, секунды на наручных часах отслеживая, в здание заброшенной больницы входить не решался. Делал вид, — будто наблюдают за ним, — что не озирается по сторонам в ожидании, когда промелькнет белесая шевелюра. Сам с собой ставки даже ставил — на сей раз спрыгнет к нему с крыши или на угнанном джипе пригонит? Или на что она ещё там способна?       Короткая стрелка ленивой улиткой доползла до отметки «двенадцать», когда терпение его лопнуло. Луна давным давно собой солнце сменила, и время, отведенное на задание, начало испытывать катастрофический недостаток. В голове Кеннеди рисовал сцены, наличие пистолетов в кобуре проверяя, которые сейчас, возможно, на другом конце города происходят: как изящные женские пальцы блондинистую шевелюру в хвост собирают, чтоб линзы контактные надевать не мешали (которые та всей душой терпеть не могла, но все равно периодически глаза ими терзала, как минимум чтобы выбитая из оправы линза очков глаз в кровавое месиво не превратила); либо же как упругую задницу через фирменный кожаный комбинезон просунуть пытается, чтобы ею же потом Леона в перерывах соблазнять.       От ярких картинок, представших перед глазами, загудело в голове, и Кеннеди росой с капота собственного джипа лицо умыл – хоть немного, да пыл охладит. Напоследок по сторонам оглянулся, чтоб точно убедиться в том, что сегодняшний вечер для агента Рейз станет исключением из тех правил, что она так любила нарушать.       Мужчина локтем толкнул не запертую дверь.       Руки инстинктивно дуло SG-09 вверх направили, ствол к груди прижимая, когда он тихой рысью в здание вошел, скрипящую калитку ногой подпирая. Чтоб явиться если соизволит, он её услышал сразу. Несколько шагов в непроглядную темень сделал, тут же носком ботинок натыкаясь на что-то, что громко визгнуло и через заросли мха на полу бросилось наутек.       Тут же агент к земле ногами прирос, в мертвую тишину вслушиваясь – хоть стук, хоть скрип, хоть кашель услышать надеялся. Но ответом служила гробовая тишина, прерывающаяся лишь редкой трелью протекающего потолка.       Вглубь веками пустующего приемного отделения прошел, пистолет ни на секунду от себя не отрывая. Команды «стрелять на поражение» не было, но его способностей хватит на то, чтобы сходу безумному хирургу отстрелить не жизненно важные органы.       Он к стене прижался, когда непонятный шорох раздался прямо за стенкой, в любой момент готовый из-за угла вынырнуть и обеспечить цели своей билет в один конец – насколько это вообще возможно было. Несколько мгновений тишины – шорох снова повторился.       Он не стал предупредительно за угол заглядывать, прежде чем ворваться в новое пространство сквозь разбитую стеклянную дверь. Дуло пистолета направилось к источнику шума, которым, черт бы их подрал, служили копошащиеся в чьих-то останках крысы. Кеннеди раздосадовано ругнулся. Хотел шаг сделать, да только ноги во что-то вязкое вляпались. В пол острым лучом вонзился свет карманного фонаря – кровь.       Без особой брезгливости Леон кончики пальцев в бесформенную лужу окунул – свежая, ещё теплая даже. Свет с пола на кучку крыс переместился – только теперь понятно стало, чем грызуны пировать собрались – человеческой требухой. Легкие, кишечник, желудок – все было смешано в единый клубок, своим запахом дурманящим привлекая голодных вредителей.       Кеннеди пригляделся – маленькие совсем. Ну точно, детские…       Долгом службы наученный жалости не испытывать, Леон сжался. Впервые за много лет от увиденного захотелось блевать. Он позыв, неожиданный даже для самого себя, тыльной стороной ладони утер, выпрямился, размяв плечи – старая кобура изрядно давила на возросшие за последний год мышцы. Воображение рисовало картины, как убитые горем родители по поселку листовки развешивали с громким названием «Пропал ребенок». На них со ста процентной вероятностью вознаграждение указано – ровно столько, сколько родители эти за спиной иметь могли. И тут же возникло резкое желание людям повелеть листовки эти посрывать – нашелся ребенок… По частям.       Из раздумий вырвал взявшийся из ниоткуда звук. Тихое постукивание по полу размеренным шагам было сродни, – ну точно кто-то шагами комнату измеряет. Пистолет излюбленный снова к груди прижался, когда мужчина аккуратной поступью по лестнице засеменил. Уже на второй этаж успел взобраться, когда в одном из глухо освещенных кабинетов мелькнула тень.       Он времени на аккуратность не тратил – с непозволительным грохотом в процедурную (так уверяла сохранившаяся кривая табличка над стеной, что когда-то еще красным цветом должна была мигать) ворвался, тут же ствол на источник шума направляя.       Длинноногая фигура, вальяжно на кушетке раскинувшаяся, руки вверх подняла. Пальцы зажимали красный сахарный леденец.       – Сдаюсь, господин федерал. — промурлыкал голос, чья носительница в улыбчивые губы обратно леденец сунула.       Леон тяжело выдохнул, пушку опуская.       – Ебнутая. Если б я тебя пристрелил? – он закатил глаза, явно в игры её играть не желая.       – Жалел бы об этом всю оставшуюся жизнь. – весело проговорила девушка, леденец из вздувшейся щеки вытаскивая. Изворотливым языком лизнула напоследок, только сейчас свободную руку вниз опуская. – Будешь?       Леон, глядя на протянутую ему конфету лишь фыркнул, себе не желая признаваться, что с куда большей охотой сладость с её языка бы слизал. На нем наверняка осталось.       — Ты как здесь оказалась? — вопрос возник резонно, когда он принялся в тусклом освещении потолочной лампы комнату осматривать на наличие признаков жизни. — Я дверь захлопнул.       — Дверь для слабаков, ты это знаешь. — ехидно ответила девушка, с койки спрыгивая и взгляд на распахнутое настежь окно устремляя.       Несколько минут погодя, когда вещдоков в процедурной обнаружено не было, он спросил:       — Долго ты сегодня. Опять не могла выбрать цвет лака для ногтей?       — Нет, — девушка за спину его зашла, рукой висящую на плече винтовку поправляя, — с цветом трусов не могла определиться. — и выждав несколько секунд, на ухо напарнику уточнила, — красные, кстати. Если вдруг интересно.       Кеннеди из всех сил стараясь в голове сказанного не представлять, вышел за ней следом.       — Что мы имеем? — уже серьезнее спросила блондинка, по длинному коридору шагая размеренным шагом, и чудом только излюбленные сапоги на столбике в пустом здании эхом не звучали.       — То же, что и вчера. — невесело отозвался тот, попутно в открытые дверные проемы заглядывая. — Маньяк-хирург, похищающий детей и клепающий из них что-то, что на человека в принципе не похоже.       — Виктор Франкенштейн… — проскулила девушка себе под нос разочаровано. — Скукота.       Под тихий аккомпанемент собственных шагов агенты на третий этаж поднялись.       — И вовсе могла не приходить. — бросил Леон невзначай, словно не рад тому, что назойливая напарница сегодня все же явилась.       — Ну как это, — с несвойственной серьезностью она к нему развернулась, — сожрут тебя, потом иди ищи такого же непутевого напарника. Я уже не в том возрасте, чтоб мужиками разбрасываться.       Девушка прилипшие к потному лицу волосы назад отбросила, самыми кончиками его лицо задевая. Шутки про возраст были для неё самыми любимыми, хотя самой едва за двадцать пять перевалило.       Первую попавшуюся на пути дверь она отворила с ноги, с грохотом внутрь влетая и менее, чем за секунду, винтовку перед собой вскидывая. Комната оказалась пуста.       — Ты б еще дробовик притащила. — Леон усмехнулся, следуя дальше.       Блондинка угрюмо на него обернулась, долго не решаясь пойти следом.       — Ну что ты. Дробовик я припасла на случай, если захочу собственноручно тебя прикончить, коли совсем надоешь.       Не успела фразу договорить, как тут же большим мужским телом к стене была прижата. Грудь от резкого толчка заныла.       — Джули, — Кеннеди в лицо ей шипел, прямо в зеленые щенячьи глаза заглядывая, — шутки твои иногда на грани висят.       Лишь спустя минуту к нему пришла готовность отлипнуть от нее. На портупее остался легкий шлейф её ванильных духов.       — А ты всеми силами делаешь вид, что тебе это не нравится. — она даже не спрашивала, лишь констатировала факт, отчего на лицах обоих расплылась улыбка.       Поняв, что и третий этаж их ничем интересным не привлечет, они последовали выше. Четвертый и пятый также оказались пусты, и хрен его знает, сколько еще этажей им придется пройти, чтоб хоть на маломальский след маньяка напасть. Шестой этаж встретил их единственной не запертой комнатой в самом конце коридора, куда они тут же последовали.       — Тебе бы расслабиться. Напряженный ты какой-то в последнее время. — словно невзначай агент Рейз через плечо бросила, к заветной двери приближаясь.       — Точно не здесь. Я привык расслабляться иначе.       — С той короткостриженой шваброй? Это и расслаблением не назовешь. — от скукоты происходящего Джули даже зевнула разок.       — Швабра или нет, она все же была моей напарницей. — усмехнулся тот.       — Как мне нравится, когда ты говоришь о ней в прошедшем времени. — блондинка через плечо улыбнулась, правой рукой сползающую оправу квадратных очков поправляя. — За этот год ни разу не пожалела, что пристрелила её собственной винтовкой.       Леон хорошо помнил тот день, когда мозги Вонг разлетелись по асфальту прямо перед его глазами. В свои последние секунды брюнетка без зазрения совести сознавалась Кеннеди в том, что уже несколько лет работает на других хозяев, и словно в подтверждении своих слов наставила пушку прямо на его грудь. Леон уже готов был от рук бывшей напарницы (по совместительству — любовницы) принять, как громкий выстрел повлек за собой немедленную смерть Ады.       Именно в тот день командование представило ему новую напарницу, замену предыдущей: не очень верной и не очень живой. Офицер представил ему ее как Джулию Рейз, но девушка сразу под прицелом излюбленной винтовки приказала не называть её полным именем — сокращение Джули вполне подходит.       В тот день он избавился от одной головной боли и приобрел новую.       Девушка уже в привычной манере дверь ногой отворила, подбирая на языке новый подкол для напарника, как нечто, скрывающееся в ночи, в эту самую ногу вцепилось.       Послышался громкий визг, который тут же был прерван укушенной до крови пухлой губой и несколькими выстрелами SG-09 наотмашь. Но существо своей целью лишить девушку ноги не ставило — как следует зубы вонзив в лодыжку, оно отпрыгнуло на добрых пару метров, в лунном свете свое лицо освещая.       Непонятный гибрид жабы и человека, больше походящий на то, что обычно после крепкой выпивки из себя изрыгают, скалило свои зубы, уже готовясь напасть снова. Да только пуля, влетевшая точно меж глаз, планам помешала. Чудовище упало замертво прямо там, у окна.       Леон на разглядывания времени не тратил — наугад рукой по стене кулаком ударил, надеясь, что там будет выключатель (и не ошибся!). Тусклый свет желтой лампы озарил более не пустую комнату. Он за собой дверь захлопнул, винтовкой Джули ручку подпирая, и девушку тут же на близ лежащий стол откинул.       Блондинка не скулила, но разлившиеся по щекам дорожки слез, только чудом не водостойкую тушь не размазавшие, твердили о том, что укус вовсе не был безболезненным.       Парень на колени перед сидящей девушкой опустился, бегунок сапог случайно с корнем вырывая стянул с неё обувь. Штанину кожаного комбинезона повыше закатал и не мог представленному зрелищу не ужаснуться. Сквозь шесть глубоких отметин, оставшихся от клыков, алой струей сочилась кровь, чудом прикрывающая виднеющуюся белую кость. Девушка нервно заскулила, когда он от шока ногу случайно сжал.       — Вот же блять. — почти даже уверенно бросил, с колен поднимаясь.       Замок поясной сумки щелкнул в его руках, делая доступным содержимое. Несколько секунд, и в руках Джули оказалась маленькая фляга с плескающимся содержимым.       — Местным склянкам доверия нет, так что до дна. — он, манерами не обделенный, флягу ей даже открыл, прямо к носу поднося. Слизистую обжег приятный ореховый запах.       Девушка без особой робости флягу в один глоток осушила, занюхивая рукавом крепкий бренди. Пальцами посильнее край столешницы сжала, когда заметила, как напарник ногу обильно спиртом поливает.       Несколько нервозно покопошившись в барсетке, выругался грязно.       — Ебаный… бинта никакого даже нет. — и губы сжал в одну единую бескровную полосу.       — Значит, ходить мне с протезом. — совсем невесело улыбнулась ему Рейз, в ответ на что получила лишь недовольный взгляд. Сама прекрасно знала, что для шуточек неподходящее время выбрала.       Несколько секунд замешательства прервались треском, с каким обычно ткань рвется. Взгляд недоумевающий на блондина подняв, Джули с выпиющей картиной столкнулась — Леон на полном серьезе подол собственной футболки отрезал. И лишь когда последний сантиметр недовольно лязгнул, он снова перед ней на колени опустился.       Три минуты — и неумелая своеобразная повязка туго перетянула свежую рану.       — Она хоть стерильная? — почувствовав, что градус напряжения заметно спал (вот только не в ее теле), она снова заговорила. — Если на ней твои тестостероны остались и они ко мне в кровь попадут, я одурею.       Парень устало на ноги поднялся, ей в глаза заглядывая самой большой вселенской усталостью.       — Ты хоть на смертном одре свой язык шаловливый можешь запихать куда подальше? — без острых намеков руки по обе стороны от нее упирая.       — Сама не могу. — совершенно серьезно ответила та. Пару глотков крепкого алкоголя с удивительной скоростью по телу разнеслись, голову вмиг сделав ватной. Ей, малышке под пятьдесят килограмм, многого не надо было. — Только если с твоей помощью.       Леон и сам опешил, когда Рейз к нему лицом потянулась, тут же густые реснички опуская вниз. И как ужаленный отпрянул.       — Ты уже надралась. Сама не понимаешь, что говоришь. — он улыбнулся.       — Как будто ты не с этой целью мне флягу пихнул. — ответила она томно, глаз так и не открывая. Ждала чего-то. Ответа? Чуда?       — Это было лучше, чем твой болезненный визг на всю заброшку.       Рейз распахнула веки, назад откидываясь.       — А ты сделай пару правильных движений, и визг уже другого рода будет. — и улыбнулась совершенно беззлобно.       Леон от нее на несколько шагов отошел, по комнате круги наматывая. Пальцы запутались в сальных волосах, явно пытаясь мысли в голове в порядок привести.       — Сама хоть понимаешь, на что напрашиваешься? — наконец спросил, к ней так и не отважившись ближе подойти.       — На то, на что в иных обстоятельствах ни за что не согласилась бы. — ответила та, и волосы волнистые, что чуть ниже талии были, слишком жеманно отбросила. Глаза тут же вцепились в декольте, которое она никогда до конца молнией не закрывала. — Ну и то, что ты в своих влажных снах уже год видишь.       Губы Леона вопреки собственным табу в улыбке растянулись, понимая, что явно девка пургу несет. И ему, как джентльмену, ее в чувства привести стоило бы, если бы не случай тот июльский, когда их на самом интересном месте командование прервало.       Он подошел ближе, блеска в глазах совершенно не скрывая.       — Жалеть потом не будешь? — и мозолистые пальцы кончик подбородка обхватили.       Немного погодя, блондинка ответила:       — Только если ты будешь куда более плох, чем кажешься.       Последняя фраза его с тормозов сняла окончательно, заставляя языкастую за талию к себе придвинуть, громким лязгом стол орошая. И губы жадно в её рот впились, мгновенно в него язык запуская.       Пресноватый вкус бабл гама легкой дымкой остался на её небе, и Кеннеди не без удовольствия слизал его, борясь с желанием её чупа-чупсом свой член намазать.       А она к его рукам гнется, ластится, как кошка, точно просится на что-то более грязное, чем похабные мыслишки. И Кеннеди словно мысли её прочел — аккуратно с лица новые очки снял (точно знал, не дай Бог что с очками сделает, она ими самыми ему нос сломает) и на ближайший шкаф аккуратно положил. Затем и вовсе пальцы в блондинистую шевелюру запустил, голову оттягивая до сладостного хруста. Зубы вонзились в белоснежную кожу, заставляя девушку имя его тихо выстонать. Место укуса тут же зализал, и на одном месте не остановился – языком влажным вдоль шеи провел, до зоны декольте доходя. Одним резким движением молнию комбинезона до самых бедер расстегнул, тут же губами в небольшую грудь впиваясь.       Джули в его руках запищала, волосами короткими пытаясь звук заглушить, когда он без лишней осторожности сосок прикусил, и что гибкости хватало назад выгнулась, когда умелые пальцы внутри по бедру пробежались.       Леон с первобытной дикостью девушку от глупой одежды избавил, оставляя костюм болтаться на уровне колен, и тут же ногтями в упругие бедра впился. Сквозь поцелуи взглядом вниз стрельнул — трусы и правда красные надела, дура.       Когда он ткань изрядно мокрую в сторону сдвинул, сразу двумя пальцами в неё входя, девушка сжалась, протяжное «Бля-я-я-ть» выстанывая. И когда он с непривычной для неё скоростью ими внутри задвигал, закусила внутреннюю сторону щеки, лишь бы не издать лишних звуков.       И Кеннеди, вопреки её подколам, дело свое точно знал — орудовал внутри так, что не останови она его вовремя — непременно бы в оргазме сейчас и рассыпалась. Его на пару шагов оттолкнув, со стола спрыгнула, тут же руками неимоверно твердый член сжимая, отчего тот сдавленно замычал. Пальцы с молнией на штанах разделались также ловко, как до этого с ремнем, и Рейз уже на колени перед ним опуститься хотела, как одним грубыми движением он её обратно поднял. Без лишних слов к себе спиной разворачивая, он одним широким движением руки сбросил со стола все лишние предметы, для неё личное спальное место приготовив. Те с диким треском рассыпались по полу, но теперь уже Кеннеди о конспирации думал мало — все мысли занимал её зад, который он так любил сжимать до синяков.       Также сделал и сейчас, не забыв напоследок по правой стороне ударить, и, прямо над столом её нагибая, больную ногу в колене согнул, позволяя лишь на здоровой балансировать.       С трусами не стеснялся — порвал прямо на ней, — все равно уже давно обещал на восьмое марта новые подарить, и потому обрывки ткани в свой карман спрятал, подобно личному трофею. Быстрым движением себя ниже пояса оголив, он изнывающий член в руке с перчаткой зажал, не постесняясь на него плюнуть.       Вязкая слюна тонким слоем распределилась по головке, которую он тут же к ней приставил, не забыв перед этим ею её подразнить, — сама как то на корпоративе в пьяном бреду обмолвилась, что слабость у нее такая. И одним медленным, но уверенным движением в нее вошел до упора.       Рейз уже рот в истошном крике раскрыла, как Леон тот тут же собственной рукой прикрыл. Сначала всей ладонью, затем понял, что всего двумя пальцами обойтись можно — теми самыми, что ещё пару минут назад в ней были. Без особой осторожности он их в рот её отправил, тут же чувствуя, как смыкаются на них её губы.       Движения плавные и рваные из неё нечленораздельные звуки выбивали, заставляя единственную здоровую ногу в судорогах задрожать. С каждым новым толчком чувствовал, как она его внутри себя сжимает, пытаясь хоть как-то оргазм отсрочить. И при каждой такой попытке он лишь ускорялся.       Когда приглушенные стоны стихли, он пальцы из женского рта вытащил, наблюдая за тем, как тянется тонкая вязкая струйка её слюны, и в следующую секунду голову её вниз направил, к пыльному столу прижимая. Ускорился насколько мог, и теперь уже всецело позволял ей его собственное имя кричать.       И пусть даже вольность такая заставит гребаного маньячелу испугаться и сбежать. Поймать его он ещё сможет, а вот Джули оттрахать не каждый день возможность предоставляется.       Лишь почувствовав, что сам вот-вот кончит, из неё вышел, к себе лицом переворачивая и на стол спиной укладывая. От холодности металла затвердели её соски, вынуждая теплыми мужскими руками грудь белую обратно отогреть. А он и не против был. Вбивая её в стол со всей силы, натягивая, как в первый, но не последний раз, он сжимал её тело до красных пятен, до фиолетовых синяков.       А дальше было все – и скрещенные на его талии ноги, и мольбы делать все, что угодно, лишь бы не останавливаться, и вязкая белая сперма, которой он кончил на её бедро. Эта их встреча могла закончиться чем угодно, но получился самый лучший из возможных исходов.       Девушку заботливо в порядок приведя, он на ногу нацепил потерянный в хламе ранее сапог, так и не придумав, что с поломанной змейкой делать.       Блондинка, очки деловито обратно на лицо нацепив, шепнула ему тихонько.       – Неплохо, господин федерал. На четыре с плюсом. — и тут же в улыбке губы растянув, добавила. — В следующий раз постарайся получше.       Леон в заключительном поцелуе к ней потянулся, как вдруг послышался грохот.

Он доносился с самого последнего этажа.