𝓣𝓱𝓮 𝓛𝓲𝓶𝓲𝓽 𝓸𝓯 𝓢𝓲𝓵𝓮𝓷𝓬𝓮

Серые, однообразные школьные будни медленно сводили меня с ума. Постоянная беготня из кабинета в кабинет надоела до тошноты, а нескончаемый гул голосов одноклассников — что на переменах, что на уроках — начал действовать на нервы. Я уже даже не слушаю учителей: просто сижу, уставившись в одну точку, и считаю дни до выпуска. Единственное, что хоть как-то скрашивало мою скучную жизнь — это тренировки по волейболу и несколько друзей из класса, с которыми я еще сохраняла тёплое общение. Родители уже прожужжали мне все уши вопросом: «Куда будешь поступать?» — и каждый раз так и тянет послать их куда подальше. Но я молчу. Очередной день в школе. Всё тот же кабинет английского, те же надоедливые лица. Все громко обсуждают что-то между собой, а я, как обычно, тихо сижу за своей третьей партой в среднем ряду и бездумно листаю ленту в TikTok. Тренды, слаймы на голову, феминизм, споры про права мужчин и женщин… Бессмысленная муть. Иногда при виде очередного видео вроде «Цветы маме или девушке?» так и хочется выкинуть телефон в окно. Но нельзя — соцсети остаются единственным спасением, удерживающим меня от депрессии и суицида. И снова урок… В кабинете душно — не удивительно, ведь на дворе май. Сквозь пелену мыслей доносился голос нашей учительницы английского, которая, как обычно, с воодушевлением рассказывала о каком-то поэте… или писателе, я уже не вникала. Как я до сих пор умудряюсь держаться на высоких оценках? — загадка даже для меня. Вместо того чтобы слушать, я уставилась в окно. Весеннее солнце, пушистые облака, шум листвы — только это удерживало моё внимание. — Ха-ха, смотри, какая тут Рин! — раздался сдавленный смешок рядом со мной. Услышав своё имя, я перевела взгляд в сторону двух девчонок. Не разлей вода — вечно вместе, вечно в телефонах. Я успела краем глаза уловить изображение на экране: старая фотография, где меня облили водой. Да, та самая сцена, устроенная нашим любимым одноклассником-идиотом. Они хихикали, глядя на мой унизительный вид, а я лишь скривила лицо, но промолчала. Истерика? Нет, не сегодня. Я снова уставилась в окно. Ненадолго вернувшийся покой был нарушен голосом учительницы — она заговорила о домашнем задании. И тут, конечно же, подал голос Норал — тот самый «шутник», что тогда меня облил: — Ну, Акане-сан… ну зачем нам эта домашка? — протянул он, а потом, сделав вид, что сканирует класс взглядом, указал рукой в мою сторону: — Всё равно же только Рин её сделает… Небольшая пауза. Молчание. А затем: — Хотя, у неё, наверное, просто ничего другого и не остаётся. Друзей же у неё нет! Последние слова он произнёс нарочито громко и отчётливо — так, чтобы точно услышал каждый. Я почувствовала, как пальцы сжимаются в кулаки. Прекрасно. Просто идеально. Очередной цирковой номер имени Норала. Он, видимо, снова решил заработать внимание на свою персону среди толпы, которая ржёт над каждым его высером. Только вот почему всегда я? Почему никто не скажет ему "заткнись"? Даже учительница молчит. Конечно, я ведь — "тихая Рин", сиди, не отсвечивай. Всё нормально. Мне же не больно. Правда? Всё внутри кипело, язык чесался выдать всё, что думаю. Но нет. Не здесь. Не сейчас. Я же не хочу устраивать сцену. Моя подруга уже открыла рот, чтобы встать на мою защиту, но я её остановила. Без слов. Я просто подняла руку: — Можно выйти? — и, не дождавшись особого ответа, вышла в коридор. В туалет. Подальше от этого мерзкого общества. ___ Холодная вода каплями стекала по моему лицу. Так и хотелось сесть на кафельный пол, забиться в угол и прорыдать весь день. Но я в школе. Нельзя. А если кто зайдёт? Что подумают? Ещё месяц. Остался всего лишь один месяц. Перетерпеть. Потерпеть. Прожить. Мысли метались из стороны в сторону. Что делать? Вернуться в класс и снова слушать ядовитые смешки? Или спрятаться здесь хотя бы ещё на пару минут? Я продолжала стоять, наклонившись над раковиной. Внезапно… выстрел. Один-единственный хлопок, будто кто-то что-то уронил — громко, но резко. Я моментально подняла голову, испуганно уставившись на дверь. Что это было? Стало жутко тихо — настолько, что я даже задержала дыхание, пытаясь уловить хоть какие-то звуки. Ничего. Абсолютная тишина. Наверное, показалось. Я просто устала. Очень устала… Я вытерла руки, в последний раз посмотрела в зеркало на своё отражение. Лицо, которое я начинала ненавидеть всё больше. Как и всё своё существование. Затем развернулась и вышла из туалета, захлопнув за собой дверь. Коридор встретил меня привычным холодом и стерильной пустотой. Я снова подумала о том, что ждёт меня в кабинете — насмешки, громкие разговоры, желание провалиться сквозь землю… Дом. Только бы дожить до вечера. Но тут — второй выстрел. На этот раз отчётливо слышно: сверху. С третьего этажа. Я замерла. Нет… не показалось. Этого не могло не быть. Сердце застучало в груди, дыхание стало неровным. Что происходит? Может, я схожу с ума? Усталость, нервы… я шизик? И тут — женский крик. Высокий, отчаянный. И сразу же — очередь выстрелов. Несколько, и все без пауз. Крик оборвался так резко, как будто его кто-то выключил. Я перестала дышать. В голове, как пазл, начала складываться страшная картина… Вдруг, совсем рядом, раздался грубый мужской голос — раздражённый, но на удивление спокойный: — Блять, Бокуто, ты можешь там со всем разобраться без лишней шумихи?! Я резко обернулась на звук и замерла. У двери в наш кабинет английского стоял высокий парень. На голове у него была повязка — как у грабителей в боевиках. В одной руке — рация, во второй — пистолет. Самый настоящий. Чёрный, холодный, угрожающий. Так вот оно. Я не шизик. Это реально. Всё это — реально. Голос у него был уверенный, без капли сомнения. Он знал, что делает. Я судорожно отступила на шаг назад и юркнула за угол. Присела на корточки и затаилась, стараясь даже не дышать. Как там говорят? Людей с пистолетами лучше обходить стороной? Согласна. Подписываюсь под каждым словом. Парень всё ещё что-то говорил в рацию — коротко, быстро, будто отдавая команды. Но вдруг рядом с ним появился ещё один. Ростом чуть ниже, но с не меньшим чувством самоуверенности. Повязки на лице не было, и я разглядела его лицо: густые чёрные волосы, ярко очерченные брови, насмешливый прищур и оскал, от которого по спине пробежал холодок. Его лицо прямо кричало: "не верь моим словам" В руках — тот же самый пистолет. На поясе — рация, из которой доносились обрывки голосов. Мужские, разные. Эхо хаоса. И я поняла: Они здесь не одни. — Ну класс… теперь их двое, — мысленно пробурчала я, закатывая глаза. Хотя, если честно, всё внутри меня сжалось от страха. Думай, Рин. Быстро. Ты в открытом коридоре. Они вооружены. И, судя по выстрелам и крикам, пришли сюда не пирожки раздавать. Это не шутка. Это не розыгрыш. Это пиздец! Я пыталась думать холодно. Паника — прямой билет на тот свет. Особенно если учитывать моё положение: открытое пространство, ни одной укромной точки поблизости. Один неверный звук, шаг, вдох — и они меня заметят. Что дальше? Прятаться? Бежать? Сдаться? Нет. Ни за что. Я крепко прижалась к стене, прислушиваясь. Сердце билось как бешеное, но разум отчаянно искал выход. Вдруг раздался громкий, насмешливый голос брюнета — на всю тишину коридора: — Цукки, сними ты уже эту хрень! Тут же все на коленях будут умолять, чтобы мы их не тронули. Никто из них даже не рискнёт описать нас на допросах — тут одни сопляки да соплячки. Расслабься... Давай уже быстренько разберемся со всем, и… Он лениво поднял пистолет и для развлечения направил его в сторону туалета — туда, где ещё минуту назад стояла я. И замолчал. Парень, к которому он обращался — блондин, выше на полголовы, — молча снял маску и надел очки. Светлые, слегка вьющиеся волосы выбились из-под ткани, теперь открывая спокойное, но напряжённое лицо. — Не забывай, зачем мы здесь, Куроо, — холодно напомнил он, поправляя очки. Он заметил странную паузу в словах напарника, нахмурился. — Ты чего? Куроо не ответил сразу. На его лице появилась ухмылка. Не просто довольная — хищная, как у кошки, заметившей мышь. — Кей, как ты относишься к шатенкам… невысокого роста? — с лёгкой дерзостью протянул он, не отводя взгляда от стены неподалёку. Цукки сначала проигнорировал вопрос, закатив глаза, но потом проследил за его взглядом… и тоже застыл. Блядь. Макушка моя, видимая из-за угла. Всё тело сжалось. Я резко отдёрнула голову и прижалась к стене, как будто это могло стереть меня с реальности. Может, они не поняли. Может, проигнорируют. Может… — Подними руки. Медленно. Чтобы мы их видели, — раздался холодный, почти механический голос блондина. Он не кричал, не повышал тон. Но в этой ровной, сдержанной интонации чувствовалась стальная угроза. Его пистолет был направлен ровно в ту точку, где секунду назад я выглядывала. Сердце бешено колотилось. Лёгкие не слушались, воздух будто застревал внутри. Я стояла, не двигаясь, надеясь, что они передумают… что это просто страшный сон. Но нет. Меня заметили. Выбора не было. Бежать некуда — коридоры пусты, а выстрелы с верхнего этажа не оставляют сомнений: они повсюду. Напасть? Серьёзно? Я — девчонка метр с кепкой, максимум, что могу — врезать по причиндалам, если повезёт подкрасться. Передо мной — два здоровяка, каждый под два метра, явно физически сильнее, и с оружием наперевес. А у меня... в кармане зипки перцовый баллончик, который вряд ли сработает дальше одного метра. Выход один. Я медленно выхожу из-за стены. Силуэт выныривает в поле их зрения — руки подняты, ладони раскрыты, как они просили. Я делаю шаг… ещё один… ещё. Останавливаюсь примерно в трёх метрах от них. Голова опущена. Я не хочу видеть их лица. Просто не хочу. Молчание. Один из них, тот, что с тёмными волосами, — насвистывает, будто в восхищении. — Ого, — протянул он, явно не скрывая интереса. — Ну, неплохо… Меня передёрнуло. Неплохо? Я что, товар на витрине? Или, чёрт возьми, мясо в меню? Блондин не шутит. В его глазах нет ни капли насмешки. Он просто смотрит, оценивает. И в один момент, не меняя интонации, выдаёт: — Выбирай. Быстро и безболезненно — или долго и в муках. Ах вот как, значит... Сердце будто сжалось. Воздух стал густым. Один шаг — и я упаду. Но вместо этого я… заговорила. Не потому что знала, что сказать. Просто… не хотелось молчать. — А может… — голос предательски дрогнул. — Может, вы меня просто отпустите… и я пойду? Я медленно приподнимаю взгляд. Тишина. Они смотрят на меня, как на идиотку. Куроо усмехается шире. Цукки — даже не меняется в лице. Но в глазах у него… мелькает что-то. Не насмешка. Не угроза. Скорее… удивление. Или даже — интерес? Куроо вдруг рассмеялся. Подойдя ко мне, он закинул руку мне на плечо, как будто мы были старыми знакомыми, и, глядя на своего друга, сказал: — А мне нравится эта девочка! Смотри, какая смешная! Цукки, может, оставим её себе? Моё лицо тут же перекосило. "Оставим себе"? Я им что, бездомный щенок или котёнок, чтобы меня "оставлять"? Мысленно я пообещала себе: если этот патлатый скажет ещё хоть слово — я отберу у них пистолет и застрелюсь. Или, на крайний случай, сигану в окно. Ещё не решила. Лицо блондина сложно было описать. Смесь злости, раздражения, усталости и напряжённого самоконтроля. Похоже, этот Куроо бесил не только меня. Я же, несмотря на повисшую на плече руку, продолжала стоять с поднятыми руками, будто на мне никого не было. — Куроо… Цукки потер глаза, его пистолет опустился. Я сразу напряглась. "Сейчас? Нет, ещё рано." Блондин указал рукой на дверь в кабинет английского и сказал: — Иди лучше делом займись. Куроо закатил глаза и, драматично вздохнув, направился к двери. Потыкавшись в ручку, понял, что та заперта, и сосредоточился на ней. Минус один. Отлично. Я перевела взгляд на блондина — он прикрыл глаза рукой, будто что-то вспоминая. Это шанс. Медленно, стараясь не шуметь, я начала опускать руку к карману зипки. Нащупала перцовый баллончик. Так же тихо приблизилась к парню. Он убрал руку с лица, собираясь что-то сказать — и в этот момент я, не колеблясь, нажала на спуск. Баллончик выплеснул струю прямо ему в лицо. Послышались маты, почти сразу — громкие и хриплые. Я рванулась вперёд, по пути специально наступив ему на ногу, чтобы знал, с кем связался. Куроо, услышав вопли напарника, обернулся и увидел, как я мчусь прочь. — Эй! Стоять, зараза! — заорал он и вскинул пистолет, но я уже скрылась за углом. Гнаться за мной он, похоже, не собирался. Вместо этого Куроо схватил рацию и поднёс её ко рту. — Лев, — произнёс он. Из рации коротко ответили: — Да. — Ты ж, надеюсь, всё ещё на главном входе? — голос у него стал напряжённым, почти угрожающим. — Да. — Тогда будь на чеку. К тебе скоро "подарок" прибежит. — Принял. ____ Как только я уже собиралась спуститься по лестнице к главному входу, резко остановилась. А если там кто-то есть? Вдруг охраняют этот выход? Нет, через парадную точно нельзя. В этот момент из столовой донеслись голоса. Что?.. Удивительно. Кто бы мог подумать, что в такой ситуации кому-то вообще придёт в голову перекусить. Любопытство — или же моч тупость — взяли надо мной верх. Я подошла к двери и аккуратно выглянула. Внутри сидели двое парней. Один — примерно моего роста (вау, не все они двухметровые шкафы, оказывается), второй — где-то метр восемьдесят. Оба с аппетитом уплетали булочки, болтая между собой. Я сразу принялась искать у них оружие. У того, что пониже, на поясе болтался уже знакомый мне пистолет. У второго, шатена, рядом стояла снайперская винтовка. Отлично… ещё и снайперы есть. Прекрасно. Их арсенал оказался куда богаче, чем я ожидала. Они продолжали весело разговаривать, пока у одного из них не завибрировала рация. Я не слышала, что именно им сказали, но по реакции поняла — хорошего ждать не стоит. Они сразу повернули головы точно в мою сторону. Заметили?! Снова?! Не может быть... Я же осторожно выглядывала. Или... кто-то сообщил им? Времени на раздумья не было. Ошибку прошлый раз я уже совершила, второй такой не допущу. Сейчас хотя бы есть выбор, куда бежать, пусть и небольшой. Я сорвалась с места, не оглядываясь. Позади послышался крик — кто-то из них звал меня, но я не остановилась. Пронеслась мимо места, где совсем недавно стояли патлатый и блондин. К счастью, их там уже не было. Меньше проблем. Пусть я и маленькая, но бегаю я быстро. Получилось немного оторваться. Я свернула к лестнице, ведущей к первому этажу второго корпуса. Там находились два чёрных запасных выхода. Только я хотела начать спускаться, как услышала тяжёлые шаги сверху — кто-то спускался с третьего этажа. Чёрт! В панике я рванула вниз и юркнула под лестницу. Затаилась, молясь, чтобы не заметили. Шаги всё приближались. Сердце колотилось в ушах. И тут раздался голос: — Акаши, ты уверен, что она именно сюда побежала? Из рации послышалось: — Да. Я видел, как она свернула именно туда. Проверь весь этаж. Шаги начали удаляться. Акаши. Новое имя. И новый вопрос: что значит — "видел"? Я же старалась двигаться максимально аккуратно. От куда он меня видел? Я осторожно выглянула из-за лестницы — и тут мой взгляд наткнулся на камеру. Вот же... Камеры! Конечно. Их установили по всей школе по приказу директрисы. Пазл начал складываться. Именно сейчас мне захотелось задушить этого Акаши. Дважды. Он следит за происходящим через камеры и сливает информацию своим дружкам. И именно из-за него я дважды едва не попалась. Повезло, что место под лестницей оказалось в слепой зоне. Но что теперь? Запасной выход — под замком, ключ у вахтёрш. А теперь перемещаться по школе стало в разы опаснее. Я в тупике. Я снова принялась анализировать. Их уже шестеро: Куроо и Цукки, те двое из столовой, какой-то мужик, бродящий по первому этажу, и этот Акаши. А ведь я ещё даже не учитываю того, кто, возможно, всё ещё караулит на парадном входе. Все чёрные выходы заперты, а запасные ключи есть только у директрисы. Кабинет у неё... на первом этаже этого корпуса? План начал медленно вырисовываться в голове. Мне нужно пробраться в её кабинет, забрать ключ — и убраться отсюда как можно быстрее. Но была одна серьёзная проблема — камеры, и тот самый Акаши, что за ними следит. Но и с этим можно справиться. Под лестницей стояло какое-то моющее средство. Я схватила его, аккуратно выбралась из укрытия и, дойдя до участка, где камера ещё не видела меня, метко бросила бутылку. Прямо в объектив. Камера треснула, посыпались искры, и она рухнула на пол. Громко. Очень громко. Но оно того стоило. Из глубины коридора послышался обеспокоенный голос через рацию. Акаши явно был в шоке. Так ему и надо. Я использовала ту же тактику ещё раз — и вторая камера была выведена из строя. Но, как только я повернулась, чтобы двигаться дальше, услышала быстрые шаги, приближающиеся ко мне. Чёрт. Слишком громко было? Без раздумий я юркнула в ближайший кабинет. Информатика. На удивление, дверь оказалась открыта. Я быстро задвинула тяжёлую парту к входу. Не надолго, но это должно их задержать, если попытаются войти. И снова — тупик. Половина школы на ушах, камеры больше не дают форы, выходы закрыты, и я заперта в комнате, откуда особо некуда деться. Нужно думать. Быстро. Все окна в кабинете были закрыты шторами. Я приподняла одну из них и выглянула на улицу. Наш задний двор больше напоминал парковку для машин учителей. Я знала каждую машину наизусть — столько раз рассматривала их с этого окна. Но одна из них была мне незнакома. Новая. Чужая. Внутри сидел мужчина, и именно это заставило меня насторожиться. Я приблизилась к стеклу, вглядываясь в его лицо, но из-за тонировки это выходило не очень. Внезапно раздался глухой выстрел. Стекло, к которому я была прижата, дало трещину. Я резко упала на пол, прикрывая голову руками — осколки разлетелись по полу. Что это, чёрт возьми, было?! Когда, вроде бы, всё стихло, я медленно поднялась. Окно теперь зияло чёрной дырой. Порыв ветра пронёс в кабинет запах пыли и железа. Я металась взглядом, и тогда увидела — по полу, прямо к моей голове, ползла тонкая красная точка. Прицел. Я успела. В последний момент бросилась за стену — и следом прогремел второй выстрел. Пуля с визгом вонзилась в место, где секунду назад было моё лицо. Краем взгляда я увидела его. На крыше стоял человек с винтовкой, но этот был не тот, кого я видела в столовой. Другой. Теперь их, мать вашу, семеро. И двое из них — снайперы. Сердце стучало так громко, что, казалось, услышит кто-то ещё. Я и правду была в ловушке. Настоящей. Без выхода. В голове вертелось только одно: «Почему я не осталась в классе?» Там бы я хотя бы умерла спокойно. А не вот так — как добыча на охоте. Раньше я не боялась умереть. Казалось, мне всё равно. А теперь — теперь я с каждой клеткой цеплялась за жизнь. Безумно, отчаянно. Всё это время я старалась быть рациональной, думать, действовать... Но теперь страх вырвался наружу. Паника затопила разум. Я опустилась на пол, прислонившись к стене. Царапины от стекла жгли руки, я приложила их к лицу — и впервые за долгое время по-настоящему разрыдалась. Послышались тихие всхлипы, но я старалась держать себя в руках. Однако даже это не спасло. Я почувствовала, как к моей голове подставили прицел. — Сопротивление бесполезно. Поднимите медленно руки, чтобы я их видел, — холодно произнёс незнакомый голос. Я медленно убрала руку с глаз и встретилась с взглядом парня, стоящего перед мной. Тёмные, вьющиеся волосы, узкие глаза, очки. Он выглядел так, будто всё это было для него просто рутиной. Я не подняла рук. Просто закрыла глаза. Мне было всё равно. Пусть стреляет. Я устала. Он подождал несколько секунд, затем тяжело вздохнул: — Повторяю ещё раз: руки... — Стреляй, — перебила я. Он моргнул, на долю секунды сбившись. Но тут же вернул себе невозмутимое выражение. А я продолжала: — Стреляй. Вы все уже меня достали. Этот ваш Куроо, эта бесконечная беготня, ваш снайпер, и этот хренов Акаши, из-за которого я уже сколько раз чуть не сдохла. Стреляй! Мне всё равно. Парень помолчал, потом тихо сказал: — Акаши — это я. Моё дыхание перехватило. Я резко подняла голову и уставилась на него. Гнев переполнял меня. — Ты?.. Акаши?.. — я медленно начала вставать, не сводя с него взгляда. Он в ответ крепче сжал пистолет. — То есть, это ты, тварь, из-за которой я сегодня чуть не умерла? Да я тебя... Да я тебя своими же руками задушу к чертям собачьим! На его лице мелькнуло искренне изумление. Он явно не ожидал, что кто-то, на кого он направил пистолет, вдруг перейдёт на агрессию. Из его рации, которая весела на специальном поясе, раздался голос: — Акаши, у тебя там всё в порядке? Он на долю секунды отвёл взгляд — и этого мне хватило. Я прыгнула на него, сбив с ног. Он пытался сбросить меня, как-то выбраться, но я вцепилась в него как бешеная. Боль, злость, страх — всё это вырвалось наружу, и затмила мой здравый разум. Если я умру, то хочу забрать с собой одного из них. Но вдруг... что-то тяжёлое ударило меня по голове. В глазах всё плыло. Последнее, что я услышала, прежде чем провалиться во тьму, было: — Я, как погляжу, вовремя, Акаши?