«два кролика»

Осень, за окном дождь, -21° на улице.      

Это была маленькая комнатка-кабинет. Пианино, свечи, кровать, стол, стул, полки с книгами и пластинками, окно и диван. Ничего больше. Всегда карие глаза седого мужчины падали от окна, точнее быть, вида в нём, а потом перемещались на мужчину у пианино. Пальцы сидящего за инструментом быстро передвигались. Тонкие, бледные пальцы. Амадей... Прекрасное имя, думал Людвиг Бетховен, каждый раз видя возлюбленного в своём поле зрения. Белый хвост на затылке, завязанный чёрным бантом, лежал на его спине. Седой Бетховен медленно подошёл к нему, положив руки на плечи Амадея, проводя ладонью по бледным и хрупким, через рубашку, плечам. Он положил его белый хвост на плечо, устроив свой подбородок на том же плече, поглаживая другой рукой. Он бросил взгляд на пианино, и игру Моцарта. Мужчина подставляет свою ладонь рядом, передвигая пальцами медленно, медленно... Но зато в такт, и заполняя атмосферу теплотой. Когда на часах пробило ровно 12 ночи, начало следующего дня, то Людвиг молча закончил свою часть музыки, оторвав от пианино Моцарта. Он подошёл с ним к окну, где был виден свет фонарей. Бетховен берёт берёт и притягивает мужчину в объятия, а после страстно целует его в губы. Второй же не сопротивляется, а расслабляется, положив руки седому Людвигу на плечи. — Амадей, родной... — мм? - поднял на Людвига взгляд Моцарт, подняв одну бровь. — я люблю тебя. На столько сильно, что готов ради тебя горы свернуть! Амадей смеется в голос, после быстро успокаивается — хорошо, хорошо! Я тебя тоже люблю, родной Оба опять слились в змеиный и страстный поцелуй обвив друг-друга руками.