Чонгук, блять…

— Слышал новость, Тэхён? Юнги планирует признаться тебе в чувствах. Прямо на твоём дне рождения, посреди твоей вечеринки, — Чимин бормочет это мне на ухо, словно раскрывает самую охраняемую тайну мира, и глаза у него горят от предвкушения. Я киваю, мол, “да, в курсе”. Но внутри всё скручивается в тугой узел, как будто невидимая рука сжала сердце в кулак, не давая ему биться ровно. Три года. Три проклятых года я таял по Юнги. По этому молчаливому рэпперу, от которого вся школа в восторге. Его треки уже сейчас звучат так, будто он готов покорять арены. Голос глубокий, уравновешенный, как будто он всегда знает, когда говорить, а когда лучше промолчать. Девчонки визжат при его появлении, парни завидуют, а я… я просто наблюдал и думал: вот он, мой идеал. Спокойный, как и я. Не дергается, не кричит, просто берёт и делает. Без лишних слов. А ещё у него есть Чонгук. Его самый верный друг. Вечно в чёрном, с этой ухмылкой, от которой хочется то ударить, то… чёрт, даже не знаю, забудьте. Он бесит. Не по-настоящему зло, а так, что аж нервы на пределе. Любит цепляться именно ко мне. То подшутит, то толкнёт плечом в коридоре нарочно, то бросит какую-то ерунду. Мерзавец. Но раньше это было всего лишь фоном. Потому что я хотел Юнги. Хотел, чтобы он увидел во мне не просто приятеля из тусовки. Тот день: Новый год. Мы в разгаре “правды или действия”, и я, как идиот, сам подставился: “Чимин, придумай что-то между мной и Юнги”. Хотел, чтобы это выглядело спонтанно, но чтобы… ну, чтобы он меня поцеловал. Я же замечал: он смотрит. Эти взгляды исподтишка, лёгкие касания при передаче бутылки. Не выдумки, я не слепой. Чимин выдаёт: — Тэхён, поцелуй того, кто напротив тебя. Все загалдели: — Напротив — Чонгук! Я застыл как статуя. Юнги чуть сбоку, Чонгук ближе, и эти придурки решили, что именно он. Катастрофа. Я перевёл взгляд на Чонгука. Он сидел расслабленно, локти на коленях, смотрит прямо в упор. Без ухмылки, без подначек. Просто смотрит — тёмно, интенсивно. Как будто выжидает. Я сглотнул. Ладно, фиг с ним. Один быстрый поцелуй. Выживу. Наклонился. Быстро. Губы едва соприкоснулись — сухой, мимолётный чмок, как в детстве на спор. Мгновение. Всё. Отодвинулся с облегчением: “Сыграл, никто не догадается, я мастер маскировки”. Но Чонгук внезапно схватил меня за запястье. Не грубо, но крепко. Не дал уйти. Я опешил. — Тебе велели поцеловать меня, — прошептал он тихо, но все расслышали, — а не просто чмокнуть. Я не успел и глазом моргнуть. Он одной рукой обхватил меня за талию — пальцы впились в бок сквозь ткань, притянул резко, так что я едва устоял на ногах. Другой рукой — за затылок, пальцы запутались в волосах, наклонил мою голову под нужным углом. И поцеловал. Не по-игрушечному. По-настоящему. Губы твёрдые, обжигающие. Сначала неспешно, пробуя на вкус, потом настойчивее — язык вторгся внутрь, уверенно, без разрешения. Вкус — виски, табак, что-то густое и приторное. Он прижал меня теснее, тела почти слились, и я ощутил его дыхание — прерывистое, жаркое. Мои руки сами собой упёрлись в его грудь, но не отталкивали. Я… ответил. Тело само взяло верх. Это растянулось на три секунды, но показалось бесконечностью. В ушах гудело, мир сжался до его губ, до его хватки, до этого проклятого жара, что разливался по венам. Потом он отстранился. Не спеша. Взглянул в глаза на миг — уголок рта дрогнул в едва заметной усмешке. И отпустил. Сел обратно, будто ничего не произошло. Взял пиво, отхлебнул. А я… я так и остался на месте. Щёки пылали, уши закладывало. Сердце колотилось, грозя вырваться. Я даже не вспомнил, что все смотрят. Не подумал о Юнги в двух шагах. Просто не мог переварить. Как, чёрт? Как он умеет так целовать? Как будто не забава. Как будто хотел этого всерьёз. Я плюхнулся на место, уставился в пол и пытался отдышаться. Но внутри всё ещё бушевало пламя. После того новогоднего поцелуя всё покатилось к чертям. Чонгук просто стёр меня из своей реальности. Увидит — игнорит, как пустое место. Проходит мимо, словно я призрак. И это бесит в миллион раз круче, чем его вечные подколы. Я не врубался, что за фигня. Может, я ему после того поцелуя стал противен? Или он подумал, что зашёл слишком далеко? Хрен знает. Но внутри кипело. А завтра — мой день рождения. Восемнадцать, мать его. Вечеринка у меня. Мы весь день превращаем квартиру в подпольный клуб: гирлянды мерцают, шары парят, бас из динамиков ревет, столы прогибаются под едой и напитками. Помогают ребята из класса и толпа девчонок, которые, похоже, в меня втрескались. Юна — главная: вечно кокетничает, касается руки, хихикает над каждой моей шуткой. Сегодня приволокла ещё четверых подруг — все в мини-платьях, все улыбаются мне, все суетятся с лампочками и бутылками. Я улыбаюсь в ответ, киваю, но в голове — вакуум. Юнги пока нет. И я знаю: он готовится. Все в курсе, что он собирается официально предложить встречаться. Прямо на моей тусовке. Зачем он растрепал — загадка. Может, чтобы застать врасплох. Может, чтобы все увидели мой “да”. А я… я уже не уверен, хочу ли. Я расставил последний стол, схватил охапку коробок и потащил в кладовку — спрятать барахло. — Нужна помощь? — голос за спиной. Я чуть не подпрыгнул. Коробки едва не вывалились. — Осторожно, не урони, — Чонгук хмыкнул, подхватил одну снизу. Голос низкий, вялый, с его типичной игривостью. Я кивнул молча. Мы вошли в кладовку вместе. Я водрузил коробки на полку. Он встал у двери, загородив выход. Я застыл. — Юнги когда появится? — спросил я, чтобы заполнить тишину. — Без понятия. Но точно не сию минуту. Я повернулся. Он стоит, руки в карманах, смотрит свысока. Уголок рта приподнят. — Дай пройти, — сказал я. — А если не дам? — он склонил голову, глаза искрятся. — Ты издеваешься? Что тебе от меня нужно? — Завтра согласишься на Юнги? — вдруг спросил он. Голос ровный, но с подтекстом, тёмным, как ночь. — Тебе-то какая разница? И ты не ответил: что тебе нужно? Он шагнул вперёд. Я отступил. Ещё шаг. Ещё отступ. Пока спина не упёрлась в холодную стену. — Ты, — прошептал он тихо. И наклонился. Я затаил дыхание. Он приблизился медленно, давая мне время осознать, что происходит. Его глаза впились в мои, полные какого-то голодного блеска. Я хотел отодвинуться — инстинкт кричал “убегай”, но тело предало: оно жаждало этого. Сердце заколотилось чаще, мысли смешались в хаос — “Что он делает? Почему я не сопротивляюсь? Это же Чонгук, тот самый раздражающий тип… но чёрт, его взгляд…” Он наклонился ближе, дыхание коснулось моих губ, теплое, с лёгким ароматом мяты и чего-то запретного. Пальцы одной руки скользнули по моей щеке, нежно, но властно, фиксируя лицо. Я замер, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Хотел сказать “стоп”, но слова застряли в горле. Вместо этого я просто смотрел, как его губы приближаются, медленно, дразняще. И наконец поцеловал. Медленно, но с такой интенсивностью, будто хотел поглотить меня целиком. Губы мягкие, но настойчивые, прижимаются сначала легко, пробуя, потом глубже — язык скользнул внутрь, исследуя, завоёвывая. Вкус — смесь адреналина и желания, обжигающий. Его руки обвили мою талию, притягивая ближе, тела соприкоснулись, и я почувствовал его тепло сквозь одежду. По венам разлился жар, как лава, разжигая каждую клетку. Мысли вихрем: “Это не может быть… Почему так хорошо? Я должен оттолкнуть, но… не хочу. Чёрт, это сводит с ума.” Я просто стоял, позволяя этому случиться. И вот оно — полный хаос. Я резко толкнул его в грудь. Дыхание сорвалось. В штанах — эрекция. Полная. Немыслимо. Чонгук опустил взгляд. Уголок рта изогнулся в усмешке. — Ого, встал? — прошептал он тихо, с лукавством. Я открыл рот, но слова не шли. Хотел уйти — но он поймал мою руку. — Давай помогу, — сказал он, и в голосе сквозила такая игривость, что по спине пробежали мурашки. Он опустился на колени. Прямо в этой тесной кладовке. Руки легли на мои бёдра, притягивая ближе. Молния расстёгнута одним движением. Он взял меня в рот — медленно, горячо, глубоко. Язык работал мастерски, ритмично, с идеальным нажимом. Смотрел вверх, в глаза, с этим взглядом, полным огня и вызова. Я вцепился в его волосы, борясь с желанием застонать. Внутри — взрыв эмоций: волны удовольствия накатывали, мысли путались — “Это безумие… Как он может… Так охрененно… Не могу остановиться.” Вдруг — стук в дверь. Тихий, но упорный. — Тэхён? Ты где пропал? — голос Юны из-за двери. — Мы почти закончили, ты там в порядке? Чонгук замер. Я замер. Он медленно отстранился, губы блестят в полумраке. Взглянул вверх — глаза горят. — Чёрт… — выдохнул я, голос дрожит от напряжения. — Как вовремя, — прошептал Чонгук, но в голосе было больше смеха, чем злости. Он встал, вытер губы тыльной стороной ладони, поправил мою ширинку одним движением. — Дозавершим позже? — спросил он тихо, с той же ухмылкой. Я стоял, раскрасневшийся, дыхание рваное, в штанах всё ещё напряжение. — Иди к чёрту, — выдохнул я, но без злобы. Просто в шоке, в растерянности. Он рассмеялся — тихо, глубоко. Приоткрыл дверь, выглянул. — Он здесь, Юна. Коробки разбирал. Сейчас придём. Дверь захлопнулась. Юна что-то буркнула и удалилась. Чонгук обернулся ко мне. Улыбнулся шире. — С днём рождения заранее, Тэхён. И ушёл. А я остался в кладовке один. Трясся мелкой дрожью. Дыхание сбивчивое. В голове — полный бардак. Завтра моя вечеринка. Юнги планирует признаться. А я… я понятия не имею, что теперь будет.