Наша бесконечность

      Бен помнил всё.       Всё до мельчайших деталей, хотя казалось бы в тот момент, вся его жизнь должна была с треском потухнуть, словно перегоревшая лампочка — миг, и сплошная болезненная тьма.       Однако перед этим парень отчётливо запомнил действующий на нервы свет, который на последнем издыхании моргал в висящей над потолком лампе, помнил тремор собственных рук и неясные вибрации, которые тисками сдавили голову так, что было не вздохнуть.       Его всего словно парализовало до самых костей и Бен тогда отчётливо почувствовал то, как судорожно сжимался каждый сосуд в теле, а чёртова Сущность просто напросто сминала его как какую-то банку из-под газировки.       Да, Она определенно стала сильнее, и теперь уже как никогда было понятно, что они втроём недооценили масштаб действия Её силы.       Когда беспомощно оседал на пол, претерпевая невыносимо давящее ощущение охватившее голову, Бен только успел подумать на самый короткий миг о том, что ему нужно было слушать Патрика, а не прятаться, надеясь будто кошмарное прошлое обойдет его стороной.       Как он вообще мог думать о том, что его жизнь способна наладиться, когда так до сих пор и не замолил самый страшный грех?       Связавшись с Келли, он предал память о ней — своей дорогой возлюбленной, которую отняла проклятая потусторонняя тварь и Бен даже спустя столько времени в глубине души продолжал винить себя в случившемся.       Не отомстил, не захотел разобраться, а просто как последний трус сбежал, перебиваясь случайными заработками, сменил номер телефона и создал себе иллюзию утешения в лице Келли.       Утешения так и не наступило, душа несмотря на молодость и крепость тела состарилась в измене, а на сердце пусто, тревожно и совестно. Ведь ночами его сны были только лишь о ней — дорогой ясноликой Мирьяне, а вспоминая на утро её черты: курносый носик, злато-карие очи и чувственные губы, Бен едва мог унять вороватые слезы, чтобы не дай бог не увидела Келли.       Жалел. Обо всём жалел.       Клял себя и не признавался, а когда в том ангаре «психомантиума» все внутренности буквально сворачивались, а перед глазами всё расплывалось, Бен ощутил вовсе не страх и даже не боль, а долгожданное избавление.       Надежду на то, что где-то там, в совершенно другом, чужом измерении по прежнему жива его Мирьяна, а значит у него появится шанс для того чтобы вымолить прощение. ***       Её губы пахли нежностью, отдавая послевкусием шоколадного какао, и Бену до одури нравилось — он бесконечно обожал целовать их, поочередно, любовно и неторопливо. Впитывал в себя всю любовь до капельки, неустанно благодаря за такое счастье.       Такая домашняя, родная, тёплая, в своей любимой пижаме со встрёпанными волосами, как обычно опаздывающая на лекцию Мирьяна соблазняла буквально только одним своим присутствием, не желая отпускать от себя своего любимого.       Впрочем Бену тоже не хотелось отпускать от себя свою девочку, крепко прижимая ее к груди прямо посреди небольшой комнаты студенческого общежития.       Он до безумия млел от её прикосновений, от юрких длинных пальчиков, которые то и дело зарывались в волосах, взъерошивали, разлохмачивали, затем вновь ласково приглаживали, и боже, Бен клянётся, что ничего настолько приятного никогда в жизни не ощущал.       — Тебе бы безумно подошли длинные волосы, знаешь? — промурлыкала тихонько Мирьяна прямо в процессе поцелуя, когда Бен в эйфории выцеловывал любимые губы, бережно поглаживая девушку по спине.       Она сомкнула руки у него на шее, не забывая слегка отклонить свою, чтобы у Бена было больше пространства для ласки.       — Ммм. — послышалось в районе подключичной ямки, а затем влажные губы Бена щекотно коснулись лет за ухом.       Ему очень нравились такие ласки, доставляя практически физическое удовольствие.       — А насколько длинные? — улыбнулся следом, продолжая целовать любимую за ушком, слегка подул на особенно чувствительную кожу, от чего у Мирьяны незамедлительно побежали мурашки.       Вместо ответа Мирьяна опустилась пальцами от шеи Бена к его спине, пока подушечки ласково вырисовывали узоры на линии позвоночника, от чего парень буквально начинал задыхаться, сгорая от желания ощутить эту невозможную как можно ближе, острее, горячее.       — Примерно настолько, любовь моя. — тем временем проворные пальцы остановились на середине спины парня, для наглядности массируя эту точку подушечками.       Бен заинтересованно поднял голову, чтобы взглянуть в эти чарующие омуты глаз, в очередной раз ни в силах поверить своему счастью.       — Я, конечно, подумаю над этим, но с условием. — Бен хитро прищурился прижимая к себе свою девушку, а полные розовые губы тронула шальная ухмылка.       — С каким? — Мирьяна большими от радости и предвкушения глазами уставилась на него в ответ.       Она без сомнений мечтала об этом, желая уговорить Бена на такую кардинальную перемену во внешности, но совсем чуточку сомневалась, что он действительно на это пойдет, а тут всё так запросто, что не до конца верилось.       Бен ещё раз оглядел свою красавицу, затем улыбнулся, оставляя на круглой щёчке лёгкий поцелуй согласия.       — Я отпущу длину, только если пообещаешь делать мне причёски — это будет нашим с тобой сокровенным ритуалом любви. — сказал Бен, вовлекая Мирьяну в неторопливый поцелуй. ***       Бен знал, что не должен был уже существовать, однако именно воспоминание о горячо любимой девушке неожиданно озарило яркой вспышкой посреди бескрайнего, но такого скоротечного мрачного и пустого заточения в собственном теле, измученном злой пыткой тёмной силы.