Классика жанра

Это была самая смущающая ситуация за обе его жизни. Вокс мог утверждать с уверенностью, равной по твёрдости с корпусом своей плазменной головы. Говоря о последней, именно она была причиной всему, и такого предательства Вокс совершенно от неё не ожидал. Разноцветные глаза, отскакивали от границ дисплея, словно значок DVD, ища выход. Но ни одна попытка изогнуть шею или повернуть голову не давала достаточного пространства для манёвра, чтобы наконец вызволить её из ловушки. Искусав до крови клыками свои виртуальные губы и почти на грани истерики, Вокс должен был признать: глупый экран, который он так сильно любил до этого, намертво застрял в барабане стиральной машины. Теперь единственное, что он мог сделать – это смиренно сесть на колени, опустив на них напряжённые руки с зжатыми почти до крови когтистыми кулаками. К его счастью и несчастью одновременно, звать на помощь не было необходимости. Но оказывать её Воксу определённо не торопились, а произнести спасительные слова было сложнее, чем извиниться за катастрофические события прошлого месяца. Смертоносный луч сейчас бы был очень кстати, с горечью подумал про себя Вокс. По опущенном экрану голубой полоской спустилась слеза. Тем временем, сидя на закрытом унитазе позади пострадавшего и безмолвно сотрясаясь всем телом, сидел его бездействующий спаситель. Закинув нога на ногу и скрестив нижнюю пару рук на груди, удерживая верхней рот, Валентино буквально задыхался от смеха. – Esto es un clásico, какая ностальгия, Вокси, ты вернул мне мою молодость, – произнёс мотылёк, откровенно разразившись смехом после. – П-помоги... – Наконец-то выдавил из динамиков Вокс, заикающимся голосом. – Sólo un minuto, детка. Одну минутку. – Утирая слезу, Валентино явно не собирался спешить и продолжил, – Слушай, как тебе "Механический оверлорд встрял по полной". Или лучше "Papi совсем не ладит с техникой"? Словесного ответа не последовало, но в ванной явно стало жарче и шумнее. Охладительная система Вокса работала на износ, тщетно пытаясь остудить добавившееся к коктейлю эмоций кипящее возмущение. – Осторожнее, дорогой, из тебя так скоро дым повалит. Или ты решил добавить игры с температурой в нашу программу на сегодня? Надо сказать, что слова Валентино были близки к правде, учитывая подозрительное колебание воздуха, возникшее в районе ребер Вокса. Насмешливые замечания, произнесенные сладким голосом и тихое бархатное гоготание, будто поставленные на повтор, прокручивались в опустевшей от других мыслей голове. – Можешь оторвать её мне... Снова. Только вытащи. Просьба оверлорда, прозвучавшая столь жалко и робко одновременно, наконец привлекла внимание Валентино. Выпрямившемуся во весь рост мотыльку потребовался всего лишь шаг, чтобы озадаченной тенью нависнуть над пострадавшим. – Mi amor, хотя впадать в такие крайности это в твоём стиле, – что недавно выяснил весь Пентаграмм-Сити, – но позволь мне оставить за собой титул короля драмы. После краткого смешка заднюю панель обдало нежным вздохом, осевшего рядом Валентино. К экрану приблизились две верхние руки, тогда как нижние опустились на плечи. И со словами: – Доверься мне, Вокси, ты в надёжных руках, - Вокс через несколько мгновений действительно оказался на свободе. – Как? – в замешательстве глядя на мотылька, произнёс телеголовый. – Я, своего дела, профессионал в решении подобных головоломок, – гордо нахохлившись произнёс сутенёр, положив одну из конечностей на широкую грудь. – Но увидеть тебя в подобной ситуации я не мечтал даже во влажных фантазиях. На замолкшем экране отразилось выражение полного недоверия. Вместо привычного света он, казалось, излучал чистый скепсис. – Давай не будем говорить об этом. – До следующего раза пока ты там случайно не застрянешь. В привычном положении стоя Вокс никогда бы не смог этого сделать, но сейчас он с облегчением накрыл рукой рот на приблизившемся к нему вплотную лице Валентино. – Ты думаешь, я сделал это намеренно? Избегая острых когтей, по меньшей ладони прошёлся влажный язык. – Конечно нет, Вокси, но, если ты решишь повторить, я буду рад снова помочь тебе. В конце концов, моя единственная слабость – это беспомощные властные грешники.