Канун рождества и личный хорёк

      Рождественский Сеул был удивительным местом. В городе уже царила атмосфера домашнего уюта и горячего какао. Взрослые с тяжёлыми пакетами спешили вернуться к своим семьям, чтобы начать готовить рождественский стол. А самые маленькие жители столицы ждали этот праздник особенно сильно. Для них уже давно запустили кучу мастер-классов, тематических игровых комнат, поставили украшенные хвойные деревья и кучу ярких лапочек, которые вечером светили ярче, чем солнце в зимнем городе. Правда снег в этом году не спешил приходить. Каменные джунгли всё ещё оставались таковыми без этого мягкого снежного покрывала.       Минхо спешил. Всё же вечер пятницы — всемирный день спешки после трудового дня. Покинув репетиционный зал, где из-за недавней травмы он задерживался чаще обычного, чтобы нагнать пропущенные недели, Ли спешил домой к своему хорьку, но город был против спешки.       Сев в машину, припаркованную на подземном паркинге, Минхо заметил, что придётся ехать заправляться — бензина едва хватит на половину пути до дома. Дальше на автомате — нажать на кнопку запуска двигателя, выбрать передачу, включить поворотники, выехать с парковки, доехать до заправки, отдать неприличную сумму за бензин — спасибо Айену, который попросил машину и не заправил её, — Ли ещё припомнит ему это; доехать до дома, отыскать парнишку с пучком, затискать. План был отработан уже неоднократно и всегда работал как часы. Кроме одного — обычно в это время все ребята разъезжались к родителям на праздники. Но в этом году Ли и Хван решили отпраздновать рождество вместе, а потом вместе съездить к семьям погостить на пару дней.       По пути домой Минхо решает заехать в продуктовый поблизости. Дома, скорее всего, его ждёт еда или, хотя бы, продукты, но вот надеяться, что запас пудингов был пополнен, не стоит — Хван их не ест и их исчезновение обычно не замечает, а уж тем более выбрать из всего разнообразия именно тот, особо не взрачный, но самый вкусный — навряд ли. Ещё в холодильнике заканчивались фрукты младшего, которые он так сильно любил, что готов был есть килограммами вместо всех приёмов пищи.       Дверь противно пищит, когда Ли набирает на ней код. Такие двери имеют кучу преимуществ, но их писк выводит. В квартире удивительно тихо, хотя обычно в ней слышится тихий звук музыки, если Хван рисует, либо же просто лежат какие-то вещи, напоминающие, что младший хотя бы вставал с кровати. Но не в этот раз. Минхо этот факт настораживает, и он решает медленно пройтись по всей квартире в поисках своей бестии, заляпанной в масляных красках.       Но рабочая мастерская встречает педантичным порядком, которых Хван навёл ещё в середине недели. Значит, порисовать у него на этой неделе так и не получилось из-за расписания. В зале тоже было тихо, даже ёлка не сверкала своими огоньками, которые младший бы точно включил, если бы заходил. Остались две комнаты — их спальни. Не смотря на то, что ребята уже долгое время были вместе, они всё ещё предпочитали иногда спать отдельно, чтобы не мешать друг другу разными графиками жизни. Так Минхо реже будит Хвана своими ранними подъёмами, а младший — когда возвращается поздно со съёмок или ивентов. Зайдя в спальную Хёнджина, Ли встречает приятный запах благовоний и пустота. Число комнат уменьшилось, но судя по пальто младшего — тот явно был дома, а значит он всё ещё не вылез из своей конуры. Зайдя уже к себе в комнату, Минхо наконец-то нашёл своё сокровище, завёрнутое в плотный клубочек. Так Хёнджин, будучи самым высоким, казался совсем маленьким, почти несуществующим.       — Хёнджина, ты чего притих? — шёпотом произносит Минхо, садясь рядом со спокойно сопящим телом. Хван нередко засыпал вечером просто на кровати или на диване, но это всё ещё было странно. Слишком раннее время, отсутствие расписания у младшего сегодня и подозрительная тишина от него во всех чатах и личке.       Хван сквозь сон услышал родной голос, к которому незамедлительно потянулся. Голова младшего уткнулась в бедро Ли, пока руки пытались обвить одну из ног, но, когда им это не удалось, обвились вокруг тела самого Хёнджина. Сон не готов был отступать, но близость тела стала достаточной, чтобы почувствовать ледяные руки и невыносимый жар, исходящий от лица.       — Хорёчек, просыпайся, солнышко. Ты как себя чувствуешь, малыш? — Минхо моментально превратился в заботливого кота, стоило только почувствовать что-то неладное. Видимо, всё же постоянные перелёты сказались на организме исключительно негативно и окончательно подорвали и без того не самое сильное здоровье Хвана, что не могло оставить Ли равнодушным. Теперь Хёнджина ждало пятиразовое питание исключительно едой, которую приготовил хён, питьё таблеток по расписанию и отговор от съёмок до его полного выздоровления. Вариант «нет температуры — значит здоров» тут не сработает. Пока семейный врач не подтвердит полное выздоровление — Хван не отвертится от заботливых лап старшего.       Хёнджин еле открыл свои уставшие глаза. Уже за это Минхо готов был его расцеловать, ведь такой Хван — самый милый по его мнению. Не болеющий, а именно заспанный Хёнджини, который пытается вырваться из лап сна, который не готов отпускать эту мордашку слишком быстро.       — Хён, ты уже вернулся… Прости, что уснул у тебя, я хотел тебя дождаться, но оно как-то само уснулось… Там ужин на кухне, наверное, уже остыл, — Хван всё ещё старался раскрыть свои глазки, но выходило откровенно плохо. Сон вновь пытался окутать ослабленное тело.       — Хёнджини, какой ужин. Ты как давно так плохо себя чувствуешь? Ты почему мне ничего не написал? — Минхо не злился. Как вообще можно было злиться на больного младшего, если у него и на здорового особо-то не получалось.       — Часа два наверное. Я просто устал. Сейчас посплю и пройдёт, — Хван не понимал такого беспокойства старшего. Кроме усталости сейчас он не чувствовал ни как замёрз под одеялом с подогревом, ни температуры, которая охватывала тело младшего всё сильнее.       — У тебя есть завтра съёмки? — Ли старался узнать все детали ближайших личных проектов Хвана, параллельно открывая мессенджер, чтобы написать Чану. Бан сам недавно только-только вылечил своего лиса, поэтому сообщение, что заболел уже даже не второй мембер, его не удивило. Чонин слёг тогда внезапно после прогулки с Хёнджином и Ханом, поэтому то, что болезнь от него перебежала к хорьку Минхо — было вопросом времени.       — Нет, только расписание. Я все проекты завершил, дальше только после Рождества, — Хёнджин говорил это всё ещё в объятьях сна.       — Не засыпай. Сейчас температуру померю, выпьешь таблетки и ляжешь, — Минхо уже построил план в своей голове, написав менеджеру, чтобы тот отменил все его и Хёнджина занятия. Поцеловав лоб младшего, чтобы вновь убедиться в высокой температуре, он встал и отправился за аптечкой. Быстро найдя в ней всё самое нужное, в том числе противовирусные для себя, он пошёл за стаканом воды и вернулся в комнату. Хёнджин лежал уже на спине, взяв свой телефон в руки, шутливо писал Яну, чтобы тот спас своего хёна от рук своего второго хёна.       Минхо взял телефон Хёнджина, протягивая градусник, параллельно читая сообщение Чонину и усмехаясь с него.       — Ну, шутить можешь, значит не умираешь. На завтра всё твоё расписание отменено, так что отдыхаешь, — Ли заблокировал телефон, параллельно выдавливая из блистера таблетки для себя. Его иммунитет хоть так и не страдал, но нахождение с очагом противной болячки может свалить и его тоже. А ему нельзя — за Джинни кто тогда будет ухаживать? Бан Чан второго капризного ребёнка за неделю не выдержит. Если Чонин и был капризным, когда болел, то Хёнджин был очагом плохого настроения, великим пессимистом и той самой драма квин помноженной на n-ое число. Которое, к тому же, росло вместе с цифрой в паспорте.       Градусник противно запищал. Ли мгновенно забрал его из рук Хвана, пока тот не успел его выключить со словами «всё со мной хорошо, ты зря переживаешь». Знаем, проходили уловки этого хитрого зверька.       — Ну, не так всё плохо. 37,5. Ладно, живи, но врача вызовем всё равно. Не очень хочется потом получить ещё какие-нибудь осложнения, малыш, — медленно и уверено проговорил план своих действий Минхо, попутно целуя младшего в щеку. — Выпьешь таблетки и ещё поспишь. Тебе нужно восстанавливаться перед Рождеством.       — Надо подарки ещё всем купить. Я снова забыл об этом, — Хван начал мгновенно тускнеть от понимания, что ближайшие дни он не вылезет из постели. А так хотелось пройти по торговым рядам, посмотреть на Сеул перед Рождеством.       — Хёнджини, всё ты успеешь. Подарки моим родителям я уже заказал. Можешь также заказать подарки своим. Если не хочешь, можешь выбрать на сайтах магазинов, я съезжу и куплю или заберу заказы. Всё хорошо будет, главное выздоравливай.       — Хорошо… Спасибо, что остаёшься рядом. Я это безумно ценю, — на глазах Хёнджина заблестели кристаллики слёз. Именно это имел в виду Минхо из раза в раз, когда кто-то говорил, что Хёнджин по-любому самый спокойный именно когда болеет. Ли готов был с ними спорить до посинения. Нет. Никогда.       — Хорёчек, ну ты чего? Я же люблю тебя, ещё бы я тебя оставил в канун болеть одного. Давай, вытрем слёзки, — Минхо протянул руки к личику младшего, стирая капельки слёз с лица, — выпьем таблетки и пойдём в зал смотреть фильмы. Там Гарри Поттер у нас всё ещё не досмотрен.       — А какао сделаешь? — Хёнджин посмотрел на него самым милым взглядом, которым только можно было.       — Сделаю. Для тебя всё сделаю.