Откровения

— Марьяна, а у вас есть муж? — читает с игривой интонацией Романова, пытаясь скрыть за ней одновременно удивление и раздражение от столь бестактного вопроса. Прошло от силы минут двадцать с недавно начавшегося эфира в рамках проекта «Экстрасенсы смотрят экстрасенсов». Когда администратор спросила в чате о том, кто желает вести эту рубрику, все экстрасенсы хором отказались, ссылаясь на большое количество работы и прочие заботы. Марьяна вот согласилась. Теперь женщине приходилось на свою голову расхлебывать все прелести подобных мероприятий. Впрочем, ей это даже нравилось. Она — одна из немногих в проекте, кто может одновременно и колко и шутливо отбивать подобные неприятные вопросы, да и в целом у Романовой какой-то талант был, сладко и красноречиво вещать. — А что? — отвечает женщина посмеиваясь. Этот вопрос всё же неприятно кольнул, оставил тяжёлый осадок в груди. Лишь несколько месяцев назад Марьяна наконец смогла расправиться с вновь неудавшимся браком. Теперь ей хотелось просто забыть обо всем, наглухо стереть себе память, чтобы перестать ловить очередную паническую атаку от болезненных воспоминаний. Романова натянуто улыбается на камеру пару секунд, после чего зачем-то сама продолжает эту тему: — У меня нет официального мужа, но это не значит, что сердце моё свободно, — игриво подмигивает в камеру она. Щёки вдруг отчего-то начинают предательски краснеть, шаманка нервно прикладывает к ним ладони, шутливо подмечая для зрителей: «Блин, правда смутилась!» Марьяна уже чувствует вину за лишнее высказывание. Её совсем про «свободное сердце» никто не спрашивал, но болтливому языку видимо молчать совсем надоело. Романова поспешно начинает комментировать происходящее на экране, чтобы скорее сменить тему. Но образ человека, кем на самом-то деле занято сердце, все никак не желает покидать рыжую голову.

***

— Райда, пошли пить кофе! — хохоча чернокнижник и шаманка заваливаются в гримёрку. Виктории лишь остаётся театрально всплеснуть руками, закатив глаза на прозвище, не так давно придуманное парой друзей. Фамильярности она ни от кого не терпела и для всех всегда была только «Виктория Германовна», ну, или просто Виктория для более близких людей. Но этой ржущей на весь особняк парочке было можно всё, точнее, она просто смирилась, перестав бороться даже за то, чтобы её называли полным именем хотя бы в кадре. Вздыхая, Вика направляется за двоицей. Трое экстрасенсов уже давно облюбовали стоящий в углу кофейный автомат. Напитки, честно сказать, были довольно паршивыми, но компания каждый раз продолжала возвращаться туда, делая это своей маленькой традицией. В общей гримёрке всем косточки не перемоешь же, а на улице сплетничать становится все холоднее. — От нашей партии нужен кандидат, — улыбаясь во все тридцать два сообщает Влад, но тут же сталкивается с двумя непонимающими парами глаз, — Ну, нам же надо выдвинуть четвёртого в финал сегодня. Логично всем вместе топить за кого-то одного. Я и так в финале, скорее всего будут из женщин выбирать, справедливее и легче из вас троих. За Изосимову, кроме Сашки, некому заступиться, но он же не станет ей свое место отдавать по-любому, ведь как это финал и без Шепсов, — состроив недвольную гримасу продолжает Череватый, — В общем, из вас кто-то, это факт. Ведьмы нервно переглядываются. Безусловно, в финал хочет каждая, но есть ли толк от этого, когда там целое сборище «крашей». На самом деле, Виктория еще с начала сезона для себя всё решила: сюда она пришла не за победой. Все думали, что после краха на финале первой битвы сильнейших жрица культа предков придёт покорять второй, с целью доказать всем, кто тут настоящий победитель. Но дело тут далеко не в этом, а в рыжеволосой бестии, стоящей напротив. Накануне съёмок второго сезона Вике приходит причудливое видение, будто она с Марьяной снова стоит в готическом зале. Это не было воспоминанием. Тогда Виктория поняла: надо просто подождать. В итоге действительно оказалась права: запах парфюма с оттенками ладана снова окутывает огромный зал, святая троица снова в полном составе. Всё на своих местах. — Посмотрим, Владик, не зарекайся заранее, может вообще по зрительскому будут выбирать, — безразлично пожимает плечами Райдос. — А если так, надо же всё равно какую-нибудь тактику, — обиженно отзывается Череватый. — На этот раз никакой тактики, тупо мочим, — бьёт чернокнижника по плечу Марьяна заливисто смеясь. Виктория, улыбаясь, подмечает, что она совсем как ребенок — такая же по-детски наивная, жизнерадостная, будто жизнь ещё не успела подложить ей пару ложек дёгтя. — Начинаем сбор на позиции, десятиминутная готовность, —объявляет съёмочная группа. Романова стоит в зале с ощущением, что её вот-вот приговорят к смертной казни. Сегодня решается судьба: либо всё, либо ничего. Осознание этого заставляло Марьяну мысленно биться в конвульсиях. Она прекрасно понимала, что на другом конце стоит женщина, которая зубами вгрызается в эту победу уже второй год. Ей это как-то прям архиважно, будто без этого закрытого гештальта жизнь не будет иметь смысла. Марьяне тоже много хочется. Остаются считанные минуты до съёмок. У шаманки в голове конкретная каша, причём раз пять переваренная. Романова задумчиво подходит к зеркалу, поправляя золотой ободок, красиво подчёркивающий рыжие волосы. Этот образ подбирался с особым трепетом, впервые в жизни ей хотелось понравиться женщине. Кажется, у неё это получилось, судя по еле заметной улыбке Райдос, отразившейся в зеркале. — Поздравляем наших трех финалистов, — восторженно произносит Марат, — Но это ещё не всё! Сейчас вам предстоит выбрать четвертого участника, который так же поборется за победу. — Ты меня должен поддержать, —нервно призывает Марьяна стоящего рядом Влада. — А как я тебя поддержу-то? — Словами, Владик, — немногословно отзывается шаманка нервно улыбаясь. — Я считаю совершенно несправедливым давать место в финале тем, кто здесь неполноценный сезон, — подаёт голос Руденко. Ага, сейчас. Романова нервно тупит взгляд в пол. Она слишком устала, чтобы доказывать обратное и выслушивать дерьмо в свою сторону. Уже давно бесполезно. От этих мелких ссор и ужасного шума у Марьяны начинает звенеть в ушах. Женщина впервые не встревает в очередную драму, надеясь, что так это скорее закончится. — Я хочу отдать свои баллы, —доносится через белый шум до Марьяны стальной голос Виктории. Шаманка, по правде говоря, уже сама думала о том, чтобы перевести все свои баллы Виктории, и может, даже Череватого развести на пару сотен, всё равно ему уже это ни к чему, он и так в выигрышной позиции. Романова непонимающе поворачивает голову на Райдос. Смелое решение послужило началом жестких расприй, очередной грызучке за баллы. Марьяне до безумия страшно. Хочется закрыться от всего, спрятаться, не слышать, будто ничего нет, но она лишь обнимает себя двумя руками, веря в то, что сможет слиться с узорчатым паркетом и её чудом никто не втянет в этот кошмар. Всё разбавляется лишь наполовину уместными, странноватыми шутками Череватого, который сейчас комментирует внешний вид Райдос. Она сегодня была особенно сногсшибательна. Марьяне весь мотор приходится себя отдёргивать и заставлять хоть на пару секунд нормально посмотреть в свою камеру, а не налево. — Виктория, ваш выбор? — положив конец затянувшейся ссоре спрашивает Башаров. — Я видела путь Марьяны, сопереживала ей всё это время. Романову хватает только на то, чтобы голову поднять, сделать вид, что слушает этот монолог внимательно, хотя все дальнейшие слова сливаются и идут где-то фоном. — Ты ни разу не свернула со своего пути, и поэтому, я все баллы отдаю тебе, — подытоживает Райдос. Шаманка не понимает. Ей одновременно и смешно, и страшно. Все чувства закручиваются в толстый узел, больно затягиваясь где-то внутри. То есть, как это Виктория, которая глотки была готова перегрызть всем даже за полтора балла сейчас всё в буквальном смысле кровью заработанное отдает ей? Рыжей девчушке, которая на финале дай бог процентов десять наберёт, ведь когда выбор будет между ей и Шепсом, итог явно станет очевиден. Райдос ободряюще кивает. Марьяне хочется в этот момент разбиться в чёртову в лепёшку, сделать абсолютно всё, лишь бы выиграть. Только ради неё. Только для того, чтобы ещё раз ощутить на себе взгляд карих глаз, которые полны гордости и поддержки. На негнущихся ногах Романова направляется в её сторону, трясущимися руками обнимает, так аккуратно, будто та сейчас рассыпется, исчезнет, после чего прозвенит будильник и Марьяна проснётся. Всё окажется лишь влажным сном, закрутившимся в рыжей голове. Но Виктория сделана из стали. Она обнимает своими металлическими руками и незаметно целует холодными губами в бледное плечо. «Сейчас меня не станет», — думает Марьяна. Она возвращается на место, бьёт себя по щекам, пытаясь скрыть красноту, но даже через толстый слой макияжа видно, что внутри горит. Всё заканчивается слишком быстро, Романова не верит. Остаток мотора пребывая в прострации она не замечает, как к ней подходят, холодными руками мягко берут за локоть и выводят из съёмочного зала, приводят в тёмный закоулок особняка — Я тебе теперь должна? — жалобно смотря на Викторию тихо спрашивает Марьяна. — Дурная, — смеясь шепчет Вика, — Я сделала потому что хотела — Ты же мечтаешь победить к чему это всё тогда? Я даже до третьего место не дотягиваю, это не мой финал, понимаешь? Это не моё место, оно чужое, и баллы все мои — чужие. Ебучий собирательный образ какой-то, я как бабка с вокзала — с миру по нитке — голому рубаха, — снова прикладывает ладони к горящим щекам, скрывает подступившие слёзы. Райдос нежно касается ледяными пальцами Марьяниных рук, аккуратно убирая их от алеющего лица. — Не говори бред, — раздраженно отвечает Виктория, но тут же мягко продолжает: Знаешь, когда год назад я прошла в финал, а ты выходила в слезах из зала, было так тогда признаться ебано. Ты же здесь достойнее всех, как оказалось, и неважно, какие там баллы, какая падаль вокруг тебя что говорит и внушает. Врут они все. Ты особенная, как звезда, такая, какую редко встретишь на своем пути. Хочется, чтоб не падала с неба, пока другие, пользуясь моментом, загадывают желание. Хочу, чтобы ты сияло ярко-ярко, ослепляя. И сегодня… Мне вдруг захотелось подарить тебе весь мир, но у меня есть только баллы, поэтому пока так, — широко улыбается Виктория, — можешь считать это сделкой: я плачу — ты гордо стоишь в финале. Потому что хочу, потому что действительно достойна. — Вика…, — Марьяна шепчет и не в силах закончить предложение захлёбывается в слезах, утыкаясь в плечо жрицы.