По-настоящему круто

            — Крутой у тебя отец! — Благоговейно вздыхают одноклассники, когда окна учительской застилает розовыми блёстками очередной взрыв.       Ди лишь кивает, стискивая зубы от испанского стыда за этот дебильный фарс.

***

      «Крутой у тебя отец», — читается в полных восхищения и зависти взглядах случайных подростков, когда Глэм конвоирует его по улице при всём своём неформальном параде.       Ди лишь устало отводит глаза, мечтая нырнуть в ближайший закоулок и убежать без оглядки.       

***

      — Крутой у нас папа! — Только язык не вывалив, визжит Хэви с глазками кота из того сборища дешёвых гэгов про зелёного огра и интонацией поехавшей фанатки, когда Глэм, о диво дивное!, в очередной раз насилует струны своей обожаемой гитары. — Самый лучший на свете, правда?       — Ага. — Хмыкает Ди, нисколько не опасаясь, что этот глухой имбицил заметит океан ядовитого сарказма в голосе. — Кстати «самый лучший» — тавтология. Лучший — уже превосходная степень.       Он вспоминает промозглый тёмный кабинет. До боли впивающиеся в пальцы жёсткие струны. Невыносимо медленно и вместе с тем слишком стремительно убывающие цифры на таймере — точно на бомбе в дурацких боевиках. Онемение в разом ставших каменно тяжёлыми руках. Бешеный гул крови в висках, которому всё равно не под силу заглушить накрепко проникающие в сознание слова. И ледяные глаза удава, знающего, что уже загонял добычу до полной неспособности сопротивляться. Он как наяву слышит липкой плесенью проникающий во все щели голос: «Небрежное обращение с музыкальным инструментом недопустимо». И хлёстко усмехается, вспомнив, в каком состоянии нашёл на чердаке свою красавицу.       «Ни черта он не крутой», — думает Ди. — «Он ничем не отличается от остальных. А это вот — не более чем показуха».       И вдруг замечает, что привычная ярость сошла на нет — осталась лишь сухая констатация факта.

***

      Ди не ловит завистливых взглядов, когда шагает по улице рядом с Густавом. В нём все вокруг видят просто презентабельного господина, ничем не отличающегося от остальных. Только Ди чувствует гладкую текстуру кожи, как бы случайно задевая костяшками рукав его пиджака. Только Ди знает, что брюки классического кроя тоже кожаные. Только Ди замечает озорной блеск пиратской серёжки с сапфиром за пологом отросших до плеч волос. Только Ди любуется исподтишка и думает: «Крутой у меня дедушка».

***

      «Крутой у меня дедушка…» — думает Ди, когда уверенная рука поправляет его пальцы на грифе скрипки.       Так мягко, ненавязчиво, что даже мелодия не прерывается ни на миг. Всякий раз, когда Густав прикасается к скрипке случается маленькое волшебство. При этом он никогда не играет на людях. Ди — единственный, кто может его слушать.

***

      «… самый лучший на свете!» — думает Ди, с неожиданным для самого себя болезненным трепетом целуя едва заметный просвет между жуткими застарелыми шрамами на его спине.       Руки сами собой обвивают Густава вокруг пояса, крепко, но с щемящей осторожностью, чтобы ни в коем случае ничего не задеть. Тёплые ладони накрывают его похолодевшие кисти и сжимают, слегка поглаживая. В этом простом жесте столько благодарности, сколько не слышал ни в каких словах за целую жизнь.

***

      Когда на экране высвечивается очередной звонок от Глэма, Ди молча вырубает телефон. Присевший на край его койки Густав смотрит с нежностью и невыразимой тоской, однако даже не пытается нравоучать или просить. И за это Ди ему благодарен. Он гладящим движением проводит по рукаву пушистого свитера — до чего же уютно выглядит в нём Густав. Остановившись, Ди берёт загрубевшую от физической работы, и тем не менее всё такую же аристократичную, музыкальную руку в свою и прижимает ладонью к груди, переплетая пальцы. Тупо. Откровенно по-детски. Но плевать. С Густавом — можно.       Кэролайн колыбелью качается на волнах, унося всё дальше от постылого города. Убаюканный свистом ветра за бортом и мерным дыханием рядом, Ди сладко щурится. Блеск сапфира в пиратской серёжке — последний маяк реальности перед тем, как окончательно погрузиться в царство Морфея. Тёплые пальцы ласково перебирают чёрные с сегодняшнего дня локоны. В голове вальсируют песни скрипки и мысль: «Крутой у меня дедушка. Самый лучший.»