все, что начинается хорошо, должно хорошо закончиться, да?

А началось все просто; у Квиста не осталось команды, и он решил предложить затимиться с тем, кто был один. С Алваезом, например. Пишет в чат, ждет ответа, материт за «игнор», пока ему не объясняют, в чем причина, уведомив заодно, что тот согласен. — «Алваез всегда молчит»? Охуеть, блять, — ворчит Квист, приглашая игрока в команду. Скорее для приличия, но справедливости ради — действительно тяжеловато. Без речи непривычно, но способность Коли подстроиться под ситуацию не подводит и здесь. Ворчит, но играет, конечно, и делится ресурсами, и сэйвит, когда нужно. А Алваез тенью за ним следует — или молнией спереди летит, защищая так, будто себя, а не Квиста. Тому очевидно нравится — скилловый напарник всегда хорошо. Особенно когда собственный откинулся. Алваез умирает, да и проигрывают они, в конце концов, просирая бабки, но побеждают в чем-то другом, в чем-то большем. Квист просто кидает ему денег за помощь из личных побуждений, несмотря на проигрыш. Алваез оценивает это своеобразно, но ничего не говорит, как и всегда. И казалось бы, на этом все и кончилось. Но они начинают чаще попадаться в одни катки кб. Могут даже не заметить в пылу битвы, не отследить осознанно, но подсознание отмечает, цепляется за знакомый ник. На что-то похожие движения. И Квист в очередном кб вновь зовёт его в тиму, Алваез тут же молчаливо пристраивается за его плечом, проверяя снаряжение. Колю даже перестает напрягать его молчаливость. Он оборачивается, будто проверяя, все ли в порядке, и спрашивает, нужны ли гэплы. Алваез качает головой, но в глазах будто пробегает искорка благодарности. Квист улыбается ему краешком губ, чувствуя внутри непривычное спокойствие. Дзен, что ли, словил. Перед кровавой-то битвой. Они бегают по миду, махая мечами, будто приглашая на бой тех, кто окажется рядом. Рубятся жёстко, грубо сталкиваясь щитами и броней, в стороны летят искры — от столкновений оружия, от съеденных яблок, от напряжения. Квист забивается в угол после столкновения, срочно хиляясь и бубня себе под нос о сынах блядей, видя бегущего к нему игрока. Уже поднимает меч, готовый столкнуться, когда между ними пролетает черная с голубым тень, принимая удар на свой щит. Алваез отталкивает противника, входя с ним в клинч, и Квист, не теряя времени, съедает очередное яблоко, восстанавливая хп. Оно не фул, но эффект ещё действует, и Квист прыгает к напарнику, выныривая из-под руки, чтобы прописать игроку мечом. Нет, они не двигаются, как единый организм — слишком мало времени прошло, но подстраиваются друг под друга. Квист, как всегда, летит вперёд, догоняя игрока, пока Алваез бежит следом, отслеживая его спину безотрывно, готовый в нужный момент поменяться местами. Сокомандник игрока, преследуемого Квистом, пытается спасти своего, вклиниваясь перед ним в попытке ударить Квиста, но Алваез успевает первым — бьет, критуя, отталкивает, отгоняет в сторону. Квиста отпускает дальше, доверяя ему другого игрока, а сам становится на защиту и нападение одновременно, занимая эфир своего противника. Тот рычит что-то, не в силах уйти от атак Алваеза, чтобы помочь напарнику, а он лишь усиливает напор, пусть и видит, что яблоки стремительно кончаются. Он знает, что все в порядке. Страха нет, только холодное внимание и ловкие движения, друг за другом сменяются удары, хилл, вэбы, вновь удар, лава, гэплы — и по-новой. — Да! — кричит Квист, уничтожив игрока, и тут же хрустит гэплами. — Алваез? Бегу, держись. Алваез улыбается его словам, уклоняясь от атаки противника, когда видит краем глаза несущегося на горящей от адреналина заднице Квиста. Мир будто замедляется — он оказывается рядом, взмахивает мечом, и игрок отлетает в бордер, съедая гэпл вновь. Алваез в той же слоумо-съёмке наблюдает, как Квист прокручивает меч и бьёт, бьёт, бьёт, прерываясь на вэб, чтобы застанить врага. Тот взрывается искрами, умирая после очередного удара, и взмыленный, но довольный Квист подходит к Алваезу, профессиональным взглядом рассматривая с ног до головы. Сам тяжело дышит, но переживает, видимо. Тот позволяет, а затем машет рукой и вытаскивает последнее яблоко, протягивая Квисту. — Кончились? Держи, — безнадежно щедро отсыпает яблок из кармана, а затем зовёт ближе. — Пойзы заюзаем. Алваез едва успевает спрятать гэплы, как Квист оказывается рядом. Очень близко, почти прижимается грудью к груди, и Алваез почти отшатывается от неожиданности. Рука Квиста ложится на его плечо, удерживая на месте, а затем и вовсе скользит к лопатке, прижимая ближе, прежде чем он накидывает на них эффекты один за другим, пряча их в цветном тумане и летящих в стороны осколков бутыльков. Алваез не успевает зафиксировать даже этого, только запоминает яркие зелёные глаза так близко-близко, а Квист уже стоит в паре шагов от него, перебирая снаряжение и отслеживая окружение цепким взглядом. Алваез встряхивается, приходя в себя, и повторяет за ним — оглядывается в поисках противников, давая Квисту нужное время. Это кажется таким правильным — стоять на стороне Коли, настороже, даря будто все время мира, если тому понадобится, даря свою жизнь, если будет нужно больше времени, больше всего. Защищать его спину и не только, делить с ним зелья, гэплы, одну арену, одну битву. Бесконечное множество битв — Алваезу внезапно хочется быть рядом при каждом столкновении. Необычное чувство, которое он тихо прячет в груди. Сейчас не время об этом думать. Враги надвигаются, дисантируются с крыш, выбегают из-за углов, пользуется легендарками, сыпля ударами со всех сторон — тимятся против них с Квистом, и Алваез чувствует тупую злость, так нехарактерную для него. Коля это замечает за его маской непроницаемости и оборачивается, когда они наконец-то остаются наедине, переводя дух. — Твой спектр эмоций тумбочки расширился? — подкалывает тот, и Алваез замирает взглядом на его зелёных, усталых глазах. — Уважаемо. Алваез хмыкает неслышно, но Квист будто чувствует это, становясь ближе и проверяя прочность брони. Не очень, но могло быть хуже, думает Алваез, тоже обращая на это внимание, а Коля его мысли озвучивает. — Запаска есть? Алваез кивает, показывая грудак и тапки, из чего Квист делает закономерный вывод, что штанов у него нет, тут же начиная рыться в мешочках. Вытаскивает запасную пару, протягивая Алваезу. Тот смотрит на него оценивающе — Квист кивает, понимая без слов и всучивая броню в руки. — У меня есть ещё, — говорит, а затем поднимает голову, уводя взгляд за спину напарника, — бежит сюда. Алваез стремительно прячет штаны, выхватывая меч и без задержки разворачиваясь навстречу к врагу, принимая удар грудью и отвечая своим. Квист сбоку пытается подловить врага в паутину, также осыпая ударами. Они кружатся вокруг, не давая игроку концентрировать атаку лишь на одном, чтобы напарник мог восстановить жизни. Они сметают противников друг за другом. Не быстро, нет, потея, оказываясь на грани смерти несколько раз — когда кончаются яблоки или ломается броня, но победу буквально выгрызают, будто закрывая гештальт за ту самую битву — первую, где они оказались вместе по воле судьбы. Конгратулейшн, как говорится. Квист орет на радостях, отсылая гг всем участникам, а Алваез стягивает с себя шляпу, шумно выдыхая. — Потная катка, скажи? — улыбается ему краешком губы Квист. Устало, но довольно, блестя глазами, яркими, как газонная трава летом. Алваез кивает, позволяя и себе улыбку. Несмотря на усталость внутри трепещут радость и умиротворение. Все, что хорошо началось, должно хорошо закончится, да? Он думает об этом, когда Квист строит перед ним дорожку через лавовое озеро в аду, когда добывает яблоки для них обоих, когда он сам крафтит для Квиста алмазные тапки, когда спасает его от эндермена. Эта же мысль крутится в голове, когда готовые к бою они стоят на холме недалеко от мида. Эта же мысль прерывается, чтобы возобновиться вновь, когда Квист внезапно поворачивается к нему лицом, стоя так близко-близко, что напоминает про их первую игру, и целует. На губах привкус пыли, битвы, что-то горькое, но приятно так, что начинает кружиться голова. Алваез замирает с опущенным мечом в первые секунды, а затем роняет оружие на землю и руку в чужие волосы запускает, чтобы захватить губы Квиста своими. Тот выдыхает в поцелуй, словно не дышал до этого, и отвечать начинает ещё ярче. Грудаки сталкиваются, мешая оказаться ближе, прижаться друг к другу, но Алваез на удобство плюет, да и Квист тоже, находя подходящее положение даже здесь. Голову наклоняет, распахивая губы шире, и Алваез про все мешающее забывает тут же, углубляясь в поцелуй. Губы пылают сильнее, чем сердца в пылу битвы, когда они отрываются друг от друга. Дышат так, будто пробежали шестьсот блоков без остановки, и Квист дёргает уголком губ, довольный чем-то. — Дезматч сейчас начнется, — говорит он Алваезу, и тот делает самое правильное, что можно было в этот момент. Тянет Квиста на себя за плечо и крадёт ещё один тягучий поцелуй, прежде чем поднять едва не забытый меч с земли и сорваться с холма вниз, держа перед глазами стены мида, хотя на обратной стороне век остаётся картина чужих припухших, горьковатых на вкус губ. Рвутся в бой самоубийственно часто, словно в последний раз. Адреналин плещет то ли от битв, то ли от чувств, искрящихся внутри, пьянящих так, как не пьянит чардж гэпл. Алваез проверял, знает — Квист ему кусочек передал через поцелуй, потому что оно было одно на двоих, а сердце билось, как сумасшедшее, уже с первых касаний, ещё до эффектов яблока. И бьётся также экстремально самоубийственно, как они рвут мид на части. Словно пытаются скорее разобраться с недоразумениями в виде противников и остаться наедине. Алваез рвение Квиста чувствует всем телом и резонирует в ответ — ощущает ту же нехватку в чужих губах, уже скучая по поцелуям. Они рискуют, подставляются, чтобы защитить друг друга, стремительно сменяются на поле боя, даря драгоценные секунды на хилл, чтобы вновь налететь на врагов вместе. Те матерят их, тимятся всем сервером, зажимают в углах, разделяют, но они с настойчивостью танка вновь сходятся, вырываются из кокона противников, ловят взгляд глаза в глаза, словно заряжаясь энергией, и сносят всех с пути. А потом сносят друг друга с ног, когда игра завершается победой, до которой им уже нет дела. Какие победы, когда чужое тело в руках наконец-то без препятствий в виде брони, чужие губы отдают сладостью гэплов, пышут жаром, пока они подрагивают от адреналина и близости друг к другу. — Никогда не думал, что твое молчание может быть таким громким, — задыхается Квист, на секунду отодвигаясь от его лица. — Иди сюда. А Алваез и не уходит. Как и не уходил до, сопровождая Квиста во всех играх. — Громко думаешь, — опять обвиняет Квист, прежде чем сжать его плечи и заткнуть поцелуем — и себя, и мысли Алваеза. Тот согласен молчать дальше, если взаимное безмолвие будет сопровождаться поцелуем. Поцелуями. И битвами. И близостью. Любой и во всех смыслах.