Без свидетелей

За почти четыре года Наги так и не смог привыкнуть к вечеринкам, которые устраивала команда: шумно, много алкоголя и незнакомых людей. Если у Наги была возможность слиться — он так и делал; но это удавалось не всегда. Порой сокомандники всё-таки затаскивали его туда с угрозами или обещаниями; порой, как и в сегодняшнем случае, уговаривал Рео — и даже спустя годы Наги так и не научился ему отказывать. Впрочем, от этого Наги в любом случае не удалось бы отвертеться — вечеринку устраивали в честь Рождества. Свободных дней перед матчами всего три, разъехаться по домам никто не успевал, поэтому праздник решили отметить с размахом, всей командой. Сняли коттедж, заказали море еды и алкоголя, пригласили много народа. Смыться пораньше под любым предлогом тоже нельзя: во-первых, они были за городом, а во-вторых, Рео, кажется, эта вечеринка действительно нравилась. А оставить его и уехать казалось для Наги неправильным. И вот, время заполночь, вечеринка в самом разгаре, алкоголь льётся рекой, все навеселе, в холле громко играет музыка. Большую часть людей Наги не знал, зато его знали все — то и дело останавливали поболтать, поздравить с кубком, осыпать комплиментами за гол в последнем матче и всё в таком духе. Став профессиональным игроком, он привык к вниманию, но так и не смог его полюбить. Ему всегда было неловко, когда после матчей журналисты задавали вопросы, фотографировали, когда на улицах узнавали и просили автограф, когда писали сообщения в соцсетях. Наги до семнадцати лет прожил незаметным призраком, и в двадцать один внимание всё ещё оставалось для него непривычным. Он любил футбол, но не любил быть знаменитым. К сожалению, теперь эти две вещи стали неотделимы друг от друга. Сейчас Наги даже завидовал Чигири, который после последнего матча получил травму и теперь отлёживался в больнице. Да, думать так ужасно и Наги искренне желал Чигири скорейшего выздоровления, но всё равно был готов отдать что угодно, лишь бы сейчас оказаться где-нибудь в тишине. Рео ушёл за напитками и пропал — наверняка кто-то перехватил его и втянул в разговор. Сокомандники тоже разбрелись по всему коттеджу, и Наги оказался окружён людьми, которых почти не знал. Он стоит на кухне с имбирным элем, прислонившись к столешнице, лениво наблюдая за происходящим вокруг. Рядом появляется девушка — слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью. Она смеётся, что-то говорит, наклоняется к нему, а Наги в этот момент едва ли её слушает. С тех пор как он стал известным, такое происходит постоянно: фанатки, подруги и сёстры сокомандников, знакомые знакомых — все легко находят повод заговорить, задержаться рядом, пофлиртовать. Их, конечно же, в основном интересует не сам Наги, а лишь его известность, деньги и образ свободного успешного футболиста. Он к этому привык, хотя так и не понимал до конца, что должен чувствовать. Девушки красивые — улыбчивые, милые, от них приятно пахнет, но Наги они совершенно не интересуют. В девятнадцать лет, на какой-то афтепати после сезона, он поцеловался с одной — и не почувствовал ничего. Потом в двадцать поцеловался с парнем из интереса — и всё стало понятно. В этом и весь опыт Наги. Конечно, он всегда хотел поцеловать лишь одного человека, но даже сейчас тот казался недосягаемым. — Сейширо, вот ты где, — Рео появляется как раз вовремя, избавляя Наги от необходимости отвечать на флирт девушки. — Прости, меня там перехватил Шон. — Капитану не отказывают, — понимающе кивает Наги и тут же делает шаг навстречу. — Да-а, — протягивает Рео. — Ты же знаешь, каким он становится, как только в него попадает капля алкоголя. Пойдём, там наши собрались играть в игру. Будет о-очень весело! Наги ничего не остаётся, как согласиться, и Рео ведёт его прямо к центру гостиной. Он рассказывает правила игры, не сбавляя шага. Голос у него бодрый, но окончания слов чуть-чуть растягиваются — верный признак, что он подвыпивший. Впрочем, Наги тоже уже успел выпить два напитка средней крепкости. — Это как бутылочка, но с алкоголем, — весело говорит Рео. Он объясняет, что если не хочется целоваться с тем, на кого укажет стрелка, придётся сделать глоток напитка. Поцелуи не обязательно должны быть в губы, но отказаться от поцелуя в губы можно только два раза за всю игру. Наги не то чтобы очень хочет играть в это и, не будь он слегка подвыпившим, наверняка бы отказался. Но сейчас в голове мелькает «почему бы и нет», и он покорно плетётся за Рео. Гостиная выглядит уютно: мягкий ковёр бежевого цвета, диваны, заваленные пледами, и низкие кресла. На ковре уже собралась почти вся команда; вокруг разбросаны стаканы и бутылки; кто-то смеётся, кто-то спорит о правилах игры. Девушки, друзья игроков и сами сокомандники сидят рядом, перебрасываются шутками и подначками. — О-о-о, — раздаётся сразу с нескольких сторон, как только замечают вошедшего Наги. — Смотрите, кого к нам занесло! Рео, как ты его уговорил? — Просто попросил, — со смехом отвечает Рео и плюхается на пол, расталкивая сокомандников. Наги садится напротив, потеснив Шона. Люди окончательно усаживаются в круг прямо на ковре, подтягивая к себе подушки и стаканы. Кто-то передаёт бутылки по рукам, кто-то наливает, не особо следя за пропорциями. Стаканы ставят в центр, туда же кладут бутылку — она глухо стукается о пол и сразу привлекает внимание. Музыку делают чуть тише; смех всё равно не стихает; кто-то шутит, кто-то уже спорит о правилах. Наги кладёт в рот дольку мандарина и пытается отвлечься от фонового шума. Проверяют, свободно ли крутится бутылка, кто-то хлопает в ладони, подбадривая остальных. Первый поворот — и смех вспыхивает почти сразу. Кто-то тянется за стаканом, кто-то уже заранее стонет. Игра начинается: шум снова набирает обороты, и остаётся только наблюдать, как вечер незаметно скатывается в ещё больший хаос. Когда приходит очередь Наги крутить бутылку, он бросает быстрый взгляд на Рео. Если бы горлышко указало на него, всё стало бы куда проще, но, увы, бутылка делает оборот и указывает прямо на Шона. Они почти одновременно тянутся к рюмке, задевая друг друга локтями. Шон — тридцатилетний, глубоко женатый человек; целоваться с ним не хочется совсем, даже если речь всего лишь о щеке. Его жена сидит рядом и громко хохочет, подначивая мужа всё-таки поцеловать Наги, потому что «он такой хорошенький, ты только глянь!». Игра идёт дальше: бутылка крутится быстрее, смех становится громче, а глотки — чаще. Наги удаётся пару раз отделаться алкоголем, но когда стрелка в очередной раз останавливается, напротив оказывается незнакомая девушка. Она улыбается — чуть неловко, будто сама не совсем понимает, как тут оказалась, и кто-то уже протягивает Наги рюмку, ожидая привычного исхода. Он на секунду медлит, потом бросает взгляд на Рео — глаза всегда автоматически приковываются к нему. Рео смотрит спокойно, слегка приподняв бровь и едва заметно ухмыляясь. Наги откладывает рюмку в сторону и быстро чмокает девушку в щёку. На мгновение он ощущает мягкость её щеки и лёгкий сладкий аромат духов. Вокруг раздаётся одобрительный гул, кто-то хлопает в ладони, и игра тут же продолжается. Наги откидывается назад, позволяя шуму снова накрыть. Выпитые шоты начинают действовать, и он ощущает, как тело понемногу расслабляется. Игра идёт дальше. Рео пару раз выпивает шоты, один раз чмокает вратаря команды в щёку и получает такой же поцелуй от девушки. Последующие крутки бутылка обходит Наги стороной, и он спокойно уплетает мандарины и мармеладки, наблюдая за происходящим. Кто-то целуется в губы, поддавшись моменту, кто-то уже сильно пьян, игра идёт бодро, голоса становятся громче, разговоры путаются, музыка то и дело заглушается выкриками и аплодисментами. Девушки меняются местами, кто-то уже сидит у кого-то на коленях, кто-то спорит о том, был ли поцелуй «засчитан». Атмосфера окончательно теряет остатки сдержанности и превращается в хаос. Наги замечает, как Рео смеётся чаще, громче, активно жестикулирует, и с каждым новым глотком его щёки становятся всё краснее. Рео выпивает шоты даже вне игры, видимо, сам уже того не замечая. В целом, он никогда не был против выпить, но всегда хорошо себя контролировал. Видимо, конец года и Рождество заставили Рео расслабиться. Когда очередь снова доходит до Наги, он берёт бутылку без особых эмоций и привычным движением крутит её по ковру. Честно говоря, становится скучно, хочется уже пойти куда-нибудь отдохнуть, да и выпил он уже достаточно. Бутылка делает медленный оборот, потом ещё один, и Наги сразу задерживает дыхание. Горлышко останавливается прямо напротив Рео. Вокруг на секунду становится тише — а потом вспыхивает новый взрыв смеха и возгласов. — У тебя уже закончились поцелуи в щёку! — кричат со стороны. — Давайте целуйтесь! — Мы давно хотели это увидеть! Становится слишком шумно, но Наги будто перестаёт слышать всё вокруг. Он смотрит на Рео и ждёт. Потянется ли тот к рюмке? Или всё-таки поцелует? Будет ли этот поцелуй что-нибудь значить? Рео поднимает взгляд от бутылки и смотрит на него выжидающе. Похоже, в этот раз решать действительно Наги. Что ж… Наги отодвигает бутылку подальше и на коленях придвигается ближе к центру круга. Рео движется ему навстречу, и вскоре они оказываются почти нос к носу. — Привет, — хихикает Рео, и Наги не удерживается от лёгкой улыбки в ответ. Они наклоняются друг к другу почти одновременно. Губы мягко соприкасаются. Наги краем сознания слышит одобрительный шум вокруг, чей-то смех и радостные возгласы девчонок, но всё это быстро теряет значение. Он сосредотачивается только на поцелуе. Сначала это просто прикосновение — они замирают, привыкая к ощущениям. Потом Наги чуть двигает губами, и Рео отвечает, приоткрывая рот. Он ощущает на языке отчетливый вкус алкоголя и лайма, которым закусывал Рео. Поцелуй не обрывается, наоборот — становится глубже, настойчивее. Наги тянется ближе, его пальцы сжимаются в волосах Рео. Тот обнимает его за шею, удерживает, и напряжение между ними только нарастает, вытесняя всё остальное — шум, людей, игру. Наги так давно хотел поцеловать Рео, что в какой-то момент перестал верить, случится ли это вообще когда-нибудь. Даже сейчас он понимает, что это всего лишь игра, случай и алкоголь, но от этого ощущение не становится менее настоящим. И Рео отвечает. Он вполне мог бы просто выпить ещё один шот и на этом закончить, но не делает этого. За всю игру Наги — единственный, с кем Рео целуется в губы. — Снимите комнату, — чей-то весёлый выкрик приводит в чувство, и они отстраняются друг от друга. Наги успевает заметить влажные, покрасневшие губы Рео и его слегка осоловелый взгляд, прежде чем Шон тянет Наги обратно в круг, дружески похлопывая по плечу. Он отстранённо думает, что за такое видео журналисты заплатили бы кругленькую сумму, но, к счастью, вечеринка закрытая, и максимум, что грозит, — подколы от сокомандников. Сейчас всё это кажется совершенно не важным. Игра продолжается: бутылка крутится ещё несколько раз, но выбор каждый раз проходит мимо них. Кто-то смеётся, кто-то пьёт, кто-то снова тянется за поцелуем, а Наги уже почти не следит за происходящим. Он ловит взгляд Рео через круг — короткий, цепкий — и смотрит в ответ, не отводя взгляд. Больше ничего не происходит, но этого почему-то хватает. — Я курить, — бросает Рео спустя несколько минут и встаёт с места. Едва ли кто-то обращает на него внимание: весь выпитый за игру алкоголь наконец даёт о себе знать, и люди становятся ещё веселее и раскрепощённее. Наги почти сразу же следует за ним. Он не курит, но хочет быть рядом с Рео. Особенно сейчас. Ожидаемо, Наги находит Рео на веранде. Тот, видимо, наспех надел чужую куртку на пару размеров больше, стоит и меланхолично покуривает сигарету. Сначала курение было для него лишь способом досадить отцу — пусть детским и глупым, но со временем вошедшим в привычку. «Мне порой нужна перезагрузка, я слишком нервный и тревожный», — вспоминает Наги слова Рео. Наги подходит и привычно тычется головой в его плечо. В нос тут же бьёт запах сигарет — запах, который за это время стал почти родным: теперь это запах Рео. — Ты чего раздетый вышел? — тут же спрашивает Рео, откидывая сигарету в пепельницу. — Да нормально, ненадолго, — отвечает Наги. Рео распахивает объятия, и он ныряет под куртку. Эта привычная тактильность теперь воспринимается иначе после поцелуя. — Нормально себя чувствуешь? — заботливо спрашивает Рео. — Ты много выпил. — Я не пьян, — честно говорит Наги. Да, он выпил немало — особенно в сравнении с тем, как редко употреблял алкоголь обычно; но вечером Наги хорошо поел, поэтому чувствовал себя на удивление трезвым. Рео мычит и прижимает его к себе чуть крепче. — А ты? — спрашивает Наги. — Немного, но я в сознании. Они ещё некоторое время просто стоят на веранде, прижавшись друг к другу и вдыхая холодный зимний воздух. Наги нехотя отстраняется. Пора идти в дом. Они идут к двери, но Рео внезапно замирает. — Смотри-ка, что это тут у нас… — говорит он шутливо. Над дверью висит омела — и Наги смотрел слишком много рождественских зарубежных фильмов, чтобы не знать, что это значит. — Но тут никого, кроме нас, так что… нам необязательно, — продолжает Рео. Наги лишь качает головой. Если это знак наконец обозначить свои чувства явно, то он его не упустит. Когда, если не в Рождество, верно? — Мне не нужен повод, чтобы поцеловать тебя. И зрителей я не хочу. Рео успевает лишь выдохнуть, как Наги делает шаг вперёд. Их второй поцелуй — с лёгким привкусом сигарет, но Наги готов полюбить этот вкус. Рео отрывается на секунду, мягко улыбается и шепчет шутливо: — Представляешь реакцию Шона, когда он узнает, что мы вместе? — Будто кто-то удивится, — отмахивается Наги и снова притягивает Рео к себе. Душу греет это простое слово: «вместе». Они ещё минуту стоят на веранде, потом вместе идут обратно. В гостиной всё по-прежнему — гул, шутки и расставленные бутылки; снаружи — морозный воздух и мерцающие гирлянды. Парочка человек из команды бросает на них ехидные взгляды, но быстро отвлекается на что-то другое. Это Рождество ничем особенно не отличается от всех предыдущих, что они провели в Англии, но теперь они есть друг у друга — и это, пожалуй, самое важное.