Наказание шелком

Покой Цзинши был безмолвен. Тишину нарушали лишь мягкое гудение какого-то механизма и чье-то прерывистое, влажное дыхание. Вэй Усянь висел в центре комнаты, его запястья стянуты изящной белой лентой — лобной повязкой Лань Чжаня, — уходившей к потолочной балке. Положение было рассчитано с безжалостной точностью: руки заведены за голову, тело вытянуто ровно настолько, чтобы лишить подвижности, но не причинить боли. Колени были согнуты и раздвинуты, обнажая то, что обычно скрывалось под чёрными и алыми одеждами. Ещё одна лента — его алая, та самая, что всегда развевалась в волосах, — была затянута у основания возбуждённого члена дразнящим бантиком, туго пережимая плоть и делая кульминацию невозможной, мучительной отсрочкой. Его глаза скрывала полоска черного шелка. Весь мир сузился до темноты, наполненной звуками и ощущениями. Настойчивый, неумолимый гул вибратора, встроенного в него, заполнял всё существо, пробегая по нервам низкими волнами, заставляя мышцы живота мелко дрожать. Он был полностью обнажён, уязвим и отдан на милость того, чьи шаги он слышал в другом конце комнаты. - Лань Чжань… — голос, обычно звонкий и насмешливый, звучал хрипло и приторно-сладко. — Лань-гэгэ, это жестоко. Неужели я так уж провинился? Ответом была лишь тишина, нарушаемая размеренным скрипом пера о бумагу. Лань Ванцзи сидел за своим строгим столом, спиной к связанному супругу, и заполнял отчёты. Каждый штрих его каллиграфии был безупречен, рука твёрда. Лишь лёгкое напряжение в линии плеч выдавало, что его внимание поглощено не только документами. Вэй Ин попытался пошевелиться, но лента лишь глубже впилась в кожу. Ощущение беспомощности подстёгивало нарастающее возбуждение. Вибратор гудел на средней скорости, достаточно, чтобы держать на острие, но не давать облегчения. - Ханьгуан-цзюнь, — заговорил он снова, слащаво-заискивающе. — Самый праведный, самый благородный заклинатель. Неужели ты не предпочтёшь… более прямой способ наставления? Я ведь глубоко сожалею. Искренне. Я мог бы продемонстрировать раскаяние на коленях. Или… губами. Он услышал, как перо на мгновение замерло. В звенящей тишине этот звук был громче крика. Затем — мягкий щелчок, и гудение внутри него усилилось, перейдя на более высокую, интенсивную частоту. - А-а-ах! — Вэй Ин вздрогнул всем телом, бёдра дёрнулись против воли. Волна удовольствия, острая и неконтролируемая, прокатилась снизу вверх, но бантик из алой ленты туго сжимал основание, превращая наслаждение в пытку. — Ла-Лань Чжань! Так нечестно! - Нарушение правил влечёт наказание, — наконец прозвучал голос Лань Ванцзи. Низкий, бархатный, абсолютно спокойный. — Ты знал это. - Но я же твой муж! — взмолился Вэй Ин, выгибаясь в тщетной попытке облегчить невыносимое давление. — Разве не полагаются супружеские… скидки? Я заглажу вину. Служением. Полным и безоговорочным. Опущусь перед тобой на колени и использую весь свой… красноречивый язык. Ещё один щелчок. Вибратор сменил режим, волны стали пульсировать неравномерно, то затихая, то нарастая, сводя с ума непредсказуемостью. Вэй Ин застонал, длинно и безнадёжно. Капли пота скатывались по вискам под шелком, по линии ключиц, сбегали по напряжённому животу. - Ты… ты просто смущен, поэтому на мне отыгрываешься! — выдохнул он, уже почти без сил. — Твои уши… они наверняка красные, как маки. Лань Чжань, разве не лучше просто подойти и наказать меня как следует? Руками. Или чем-то ещё. Я не буду сопротивляться. Клянусь. Шаги. Мягкие, почти бесшумные шаги по деревянному полу. Вэй Ин замер, прислушиваясь. Сердце заколотилось в груди. Он приближался? Нет. Шаги стихли, возможно, у книжной полки. Затем — снова тишина и этот безумный, сладостно-мучительный гул в крови. - Я могу быть очень… изобретательным в своём раскаянии, — пробормотал он, уже почти в бреду. — Всю ночь. Буду целовать каждый дюйм твоей безупречной кожи. Начиная с твоих милых ушек… которые сейчас, я уверен, пылают… и дальше, вниз к твоему... Ох, Лань Чжань… Щелчок. На этот раз вибрация стала такой сильной, что его тело затряслось на ленте, как на ветру. Звук, вырвавшийся из горла, был чем-то средним между рыданием и смехом. - Хорошо! Хорошо! Я сдаюсь! Пощади! Больше не буду! — закричал он, и в голосе наконец прорвалась настоящая, затопленная волной нестерпимого наслаждения мольба. — Лань-гэгэ, прошу! Выключи! Не могу больше! Шаги снова зазвучали — теперь уверенно приближаясь. Вэй Ин затаил дыхание, всё его существо напряглось в ожидании прикосновения, облегчения, чего угодно. Но прикосновения не последовало. Он лишь услышал, как Лань Ванцзи остановился в паре шагов от него, его дыхание, обычно бесшумное, теперь было слышно — чуть более частое, чем всегда. - Обещай, — произнёс Лань Ванцзи. Всего одно слово. Но в нём звучала тяжесть тысячи правил. - Обещаю! Клянусь! — поспешно выпалил Вэй Ин. — Буду послушным, как юный ученик! Ни шагу в сторону от правил! Только пожалуйста… Гул прекратился. Резкая, оглушающая тишина, от которой тело Вэй Ина вздрогнуло в контрасте. Он тяжело дышал, обмякший, дрожащий, весь в поту. Пульсация в крови ещё не утихла, требуя завершения. Лёгкий шелест шёлка, колебание воздуха от движения. Затем пальцы — прохладные, уверенные — коснулись его горячего живота. Он вздрогнул. Пальцы скользнули вниз, к тому тугому, ненавистному бантику. Ловким движением узел был развязан. Алая лента, влажная и мягкая, соскользнула с его кожи. Облегчение было таким острым, что он простонал. Но этого было мало. Он всё ещё висел на грани, дрожащий и беспомощный. - Лань Чжань… — вырвался сдавленный стон. Повязка с глаз исчезла. Свет масляных ламп ослепил после долгой темноты. Он заморгал, и перед ним проступило лицо мужа. Безупречное, как из яшмы, с двумя пятнами лёгкого румянца на ушах. Да, кончики ушей горели алым. Но глаза… глаза цвета жидкого золота пылали таким сконцентрированным пламенем, что у Вэй Ина перехватило дыхание. В них не было и тени привычной холодности. Только жар, голод и что-то невыразимо нежное. Лань Ванцзи не сказал ни слова. Он наклонился и захватил его губы в поцелуй. Не мягкий и почтительный, а захватнический, заявляющий права. Глубокий, влажный, с языком, отнимающий последний воздух и мысли. Одной рукой он всё ещё сжимал алую ленту, а другой обхватил возбуждённый член Вэй Ина — чувствительный, пульсирующий от долгой вибрации. Прикосновение было точным, твёрдым, знающим. Ладонь двигалась в ритме поцелуя — нежно, но настойчиво, большим пальцем проводя по чувствительной головке, собирая выступившую влагу. Вэй Ин стонал ему в рот, бёдра инстинктивно подталкивались навстречу. Он был полностью в его власти, и это знание, смешанное с нарастающим наслаждением, вынудило слёзы навернуться на глаза. Они катились по вискам в чёрные волосы без боли, от переполнения. - Кончай, — прошептал Лань Ванцзи прямо в его губы, прервав поцелуй на сантиметр. Его дыхание тоже сбилось. И этого было достаточно. Взрыв белой жидкости, судороги, потрясшие тело с ног до головы. Он вскрикнул, коротко и резко, безвольно рухнув вперёд, но лента на запястьях удержала его. Лань Ванцзи продолжал держать его, выжимая последние спазмы, его пальцы стали влажными и липкими. Пока Вэй Ин приходил в себя, дрожа и хватая ртом воздух, Лань Ванцзи аккуратно вынул вибратор и отложил в сторону. Затем дотянулся до узла на запястьях и развязал его. Руки Вэй Ина онемели, он едва не упал, но сильные руки мужа подхватили его и мягко уложили на широкую кровать. Вэй Ин лежал, раскинувшись, не в силах пошевелиться, наблюдая за ним затуманенным взглядом. Лань Ванцзи стоял рядом, его белые одежды были безупречны, если не считать пятна на рукаве и слегка растрёпанных волос. Он смотрел на Вэй Ина так, будто хотел врезать этот образ в память навсегда: чёрные волосы на белых простынях, покрасневшее от страсти лицо, следы пота и семени на животе. - Теперь, — тихо сказал Лань Ванцзи, и в его голосе впервые за вечер прозвучала хрипотца. — Другая часть наказания. Он поднял свободный конец белой ленты, всё ещё привязанной к потолку, и, вместо того чтобы отвязать её, перебросил через балку и привязал к ножке кровати у изголовья. Другой конец, обернутый вокруг запястья Вэй Ина, закрепил у другой ножки. Теперь Вэй Ин лежал на спине, одна рука привязана над головой, другая свободна. Положение было менее беспомощным, но всё же ограничивающим. - Ты… ты уже снял бантик, — слабо попытался протестовать Вэй Ин, но в голосе не было убедительности. Вид Лань Ванцзи, расстёгивающего пояс своего халата с сосредоточенным выражением, заставил кровь снова прилить вниз живота. Лань Ванцзи не ответил. Он сбросил верхние одежды, обнажив торс, безупречный и мускулистый, со шрамами, которые Вэй Ин знал наизусть. Подошёл к кровати и навис над ним, уперев колени по обе стороны от его бёдер. - Ты обещал, — напомнил Лань Ванцзи, опускаясь, чтобы снова поцеловать его, теперь в шею, ниже уха. Губы были горячими, зубы — острыми. - Обещал что? — пробормотал Вэй Ин, закидывая свободную руку ему на шею, впуская пальцы в шелк волос. - Больше не нарушать. - М-м… конечно… а-ах! Зубы Лань Ванцзи впились в чувствительную кожу у ключицы, не сильно, но достаточно, чтобы оставить отметину. Вэй Ин вздрогнул, его бёдра приподнялись, и он почувствовал, как твёрдое, горячее тело мужа прижалось к его собственному возбуждению. Лань Ванцзи не торопился. Он методично, почти педантично оставлял на его коже следы: поцелуи, переходящие в укусы, засосы, которые завтра расцветут синевой на шее, груди, внутренней стороне бёдер. Каждый раз, когда Вэй Ин пытался заговорить, умолять или дразнить, Лань Ванцзи отвечал новым укусом, чуть сильнее. - Лань Чжань… Ханьгуан-цзюнь… ты меня… съешь… — стонал Вэй Ин, изгибаясь под ним, когда губы и язык скользнули по соску. - Это наказание, — глухо ответил Лань Ванцзи, поднимаясь, чтобы встретиться с его взглядом. Его глаза пылали. — Чтобы помнил. Он взял небольшой флакон с маслом, всегда стоявший в изголовье, и вылил немного на пальцы. Вэй Ин замер, глядя на него широко раскрытыми глазами. Вид Лань Ванцзи, полностью отдающегося страсти, всегда заставлял его сердце биться чаще. - Смотри на меня, — приказал Лань Ванцзи, и это было непривычно. Он держал его взгляд, в то время как прохладные, смазанные пальцы нашли цель и начали медленно, неумолимо входить. Вэй Ин вскрикнул, свободная рука вцепилась в простыню. Это было не больно, но интенсивно. И этот пристальный, горящий взгляд, не отпускающий ни на секунду, делал всё в тысячу раз острее. - Ты… всегда так… педантичен… в наказании… — выдохнул он, когда пальцы начали двигаться, растягивая, готовя. - Для тебя, — просто сказал Лань Ванцзи. И в этих двух словах была вся вселенная: Я нарушаю свои правила для тебя. Я становлюсь таким для тебя. Всё для тебя. Когда подготовка была сочтена достаточной, он убрал пальцы, снова нанёс масло — теперь на себя. Вэй Ин следил за каждым движением, за тем, как лицо Лань Ванцзи искажается гримасой сдерживаемого наслаждения. Затем Лань Ванцзи наклонился, приподнял его бёдра и, не отрывая взгляда, медленно, неумолимо вошёл в него. Обоих вырвалось совместное рычание — Вэй Ина от заполненности, Лань Ванцзи — от того, как горячее тело приняло его. На мгновение он замер, позволив им обоим привыкнуть, его лоб упал на плечо Вэй Ина, дыхание стало прерывистым и горячим на коже. - Лань Чжань… — прошептал Вэй Ин, обвивая его ногами за спину, свободной рукой впиваясь пальцами в мускулы спины. — Двигайся… Пожалуйста… И Лань Ванцзи задвигался. Не с нежностью любовника, а с яростью, сдерживаемой годами разлуки и запретных желаний. Его толчки были глубокими, резкими, точными, каждый раз попадая в то место внутри, которое заставляло Вэй Ина кричать и видеть звёзды. Кровать скрипела в такт, белая лента натянулась до предела. Вэй Ин был в раю. Он отвечал на каждый толчок, его стоны смешивались с прерывистым дыханием Лань Ванцзи. Свободная рука металась, то хватая мужа за волосы, то царапая спину. Глаза Лань Ванцзи не отпускали его, в них отражался его собственный образ — разгорячённый, потерянный. - Скажи, — прохрипел Лань Ванцзи, наклонившись так близко, что их губы почти соприкасались. Его ритм не сбавлялся. — Скажи, что больше не будешь. - Не… не буду… — выдохнул Вэй Ин, но это была ложь, и они оба это знали. Лань Ванцзи в ответ укусил его за губу. - Правду. Вэй Ин захохотал, истерично, счастливо, слёзы снова выступили на глазах. - Буду! Буду нарушать! Всегда! Чтобы ты… чтобы ты всегда наказывал меня вот так! Лань Чжань, я… Его слова оборвались криком, когда Лань Ванцзи изменил угол, одной рукой перекинув его ногу через плечо, углубляя проникновение до невыносимого. Поцелуи и укусы сыпались на шею, грудь, помечая его снова и снова. - Тогда… я всегда буду… наказывать… — выдохнул Лань Ванцзи ему в губы, и его собственный контроль был на грани. Движения стали хаотичными, резкими. Вэй Ин почувствовал, как его накрывает новая волна, на этот раз мощнее прежней. Тело сжалось вокруг Лань Ванцзи, он крикнул его имя, сознание застила белая вспышка. Почти сразу за ним последовал Лань Ванцзи, с низким стоном вжавшись в него всем телом, заполняя теплотой. Они лежали так, тяжело дыша, сердцебиение одного отдаваясь в груди другого. Постепенно дыхание Лань Ванцзи выровнялось. Он мягко высвободился, заставив Вэй Ина слабо вздрогнуть, и лёг рядом, не выпуская из объятий. Его пальцы развязали последний узел на запястье. Белая лента, мятая и испачканная, бесшумно упала на пол. Вэй Ин перевернулся на бок, прижавшись лицом к его шее, вдыхая знакомый запах сандала, кожи и секса. Он был разбит, опустошён и невероятно счастлив. - Я всё равно буду нарушать, — прошептал он в его кожу, уже почти засыпая. Лань Ванцзи обнял его крепче, губы коснулись макушки. В его голосе, когда он наконец заговорил, не было ни капли упрёка, только бездонная нежность и обещание на всю оставшуюся жизнь. - Знаю.