Горячка

      Свет на станции медленно, но верно приглушался, обозначая приближение условной ночи для всех ее обитателей.        Скальп наконец-то смог потянуться, да с таким громким и отчётливым хрустом в плечах и спине, что сам того не заметил, как задел один из хирургических манипуляторов, который сразу же поторопился поправить и вернуть в нужное положение. После молодой самец развернулся и осмотрел весь медицинский блок, перебирая в голове, не забыл ли он что-то положить на нужное место. Сегодняшняя смена наконец подошла к концу, а день выдался плотный: три операции, одна экстренная реконструкция плечевого сустава самца, что как раз перед отлетом успел сцепиться за свой гарем и просто забил на то, что плечо опухло до неописуемых размеров, а рукой он двигать вообще не может. Сезон, что сказать… У некоторых индивидов он выветривался из головы особенно долго. Было еще два упрямых пациента, что не хотели лезть терапевтическую капсулу, но этих каждый год хватало, а так же один совершенно неуёмный техник, который всё норовил «немного улучшить» работу аппаратуры прямо в процессе, задавая вопросы в духе: «А если вот этот параметр выкрутить до максимума, быстрее же будет, да?»       Скальпу так и хотелось познакомить этого неугомонного с народным методом избавления от идиотских затей путем легкого сотрясения мозга об пол, и неважно, что техник был и старше, и крупнее. Но это уже в самом Скальпе взбрыкивали остатки Сезона, который он провел за штудированием учебного материала и частично в объятиях почтенной Тучки, коей был благодарен… за… особенные уроки.        А сейчас Скальп медленно опустил руки, позволив им безвольно повиснуть вдоль тела, и устало выдохнул. Ноги гудели, в голове царил безумный вихрь из диагнозов, показателей, рекомендаций и чужих анализов, а в глазах всё ещё всплывали схемы разрезов. Очень хотелось сесть. Или лечь. Или просто перестать существовать где-то на сутки.        Скальп украдкой покосился на наставника. Почтенный Потрошитель, сидевший на своем рабочем месте и проверявявший все, что сегодня попало информационную базу, выглядел так, будто не вышел только что из операционной, а вернулся с неторопливой прогулки. Впрочем, в том, что у его наставника просто не подающийся логическому объяснению запас бодрости, Скальп понял еще в момент их первой встречи три года назад. Правда, сейчас уважаемый лекарь то и дело недовольно взрыкивал, когда цифры в очередной таблице не сходились.       — Учитель… — начал было Скальп, но тут же осекся и поджал жвала, не зная, стоит ли отвлекать наставника в тот момент, когда он занимался одним из самых неоюбимых своих дел, а именно составление дневного отчёта.       — Слушаю тебя, юный Скальп, — не отрывая взгляда от монитора, произнес Потрошитель, а следом издал негодующую трель, когда система вновь указала на ошибку.       — Смена… уже закончилась, учитель.        Потрошитель на миг оторвался от монитора, посмотрел на собственное наручное устройство, а потом вернулся к ненавистным таблицам.       — Инструменты? — спросил старый самец, подперев кулаком массивную челюсть.       — Все продезинфецированы и разложены по своим местам, — с готовностью ответил Скальп.       — Диагностика капсул?       — Провел. У всех стабильные показатели.       — А пол?        Скальп посмотрел себе под ноги, где с тихим жжужанием неторопливо ползали роботы-уборщики.       — Вроде как чистый.       — А что по расходникам? — Потрошитель ткнул в неправильное значение, и система наконец-то подтвердила данные.       — Цистерна со стабилизирующей жидкостью заполнена на шестьдесят пять процентов, еще у нас закончился витаминный комплекс третьей категории и… — Скальп замялся, вспыхнув хаотичным пятнами. — А еще все средство от генитальных бородавок.       Выключив рабочий монитор, Потрошитель поднял одну маскилу в кривой усмешкой и всем своим массивным телом поднялся из-за стола.       — Каждый год одно и тоже, — произнес старший лекарь, на ходу растегивая рабочий камбинизон. — Как думаешь, Скальп, может, стоит подать в Совет рекомендацию, чтобы средство от генитальных бородавок стало частью стандартной полевой аптечки?       — Но для чего, учитель? — Скальп вопросительно наклонил голову к плечу, ожидая своей очереди перед боксом дезинфекции.        Освещеный красными лампами Потрошитель усмехнулся.       — Ты даже не представляешь, на какие изощрения идут твои сверстники, чтобы унять гон. — Потрошитель вышел из бокса, потряхивая гривой. — Немногим везёт найти случайную любовницу на Сезон, а уж тем более-менее постоянную связь, такую, как твоя практика с почтенной Тучкой.        Скальп поторопился спрятаться в боксе дезинфекции, чтобы учитель не заметил, как он пестрит пятнами в смущении. А тем временем почтенный Потрошитель продолжал свою мысль, попутно возвращая на гриву те кольца, что могли магнититься вследствии работы с некоторым оборудованием.       — Один мой знакомый с «Зенита» рассказывал о случае, когда молодой самец в помутнении от гона пристроился к пеньку и застрял, а его брат-близнец пытался ему помочь освободиться. Так что да, информацию о правильном поведении, думаю, надо доносить до молодежи и после того, как они покинут учебные колонии. Это, конечно, вряд ли обрадует хоть одного вожака.        Скальп вышел из бокса дезинфекции и невольно поёжился. Прохладный воздух мецинского блока пробежал по коже, впиваясь точечно и неприятно, заставляя вздрогнуть всем телом разом. Он поморщился, шумно втянул воздух, хрюкнув носовой складкой, и пару раз сжал пальцы, разгоняя кровь. Усталость отступила не сразу, но стало заметно легче. Гуение в ногах притихло, мысли перестали наползать друг на друга, выстраиваясь в более-менее приличный порядок. Скальп поймал себя на том, что уже не мечтает немедленно лечь и умереть где-нибудь в углу собственной каюты.       Зато появилось другое чувство. А именно жгучее желание что-то сгрызть, даже если это будет стандартный пищевой брикет, или… Или, что еще более предпочтительно, небольшая тренировка перед сном. Ничего серьёзного. Просто сбросить напряжение, пройтись по базовым связкам приемов, чтобы тело не забывало, что оно не исключительно стенд для удержания скальпеля. Да и учитель никогда не забывал напомнить о том, чтобы Скальп не привыкал к вальяжной жизни постоянного обитателя станций, ведь в любой момент они могли сорваться и отправиться на другую станцию или вовсе прибиться к какому-то клану, где вожаком был кто-то из давних знакомых Потрошителя, и вместе отправиться в какой-то военный поход, чтобы на практике отработать оказание помощи в условиях боя, когда сами воины уже не справлялись собственными силами. И это уже не говоря о малых и больших охотах, которые, как Скальп успел убедиться, учитель тоже не пропускает и даже поощрает на них присутствие своего ученика. А с учётом того, что почтенный Потрошитель, невзирая на возраст, любил поддерживать форму на таких чудовищах, что дреды дыбом становились, то и Скальпу приходилось выкладываться на полную. Это, конечно, приносило свои плоды, в свои тридцать восемь сын Кровавого Прибоя мог похвастаться уже такими трофеями, что любой сверстник обзавидуется. Правда, хвастаться Скальпу было пока не перед кем, а обычная жизнь в клане… Вернется ли он к ней когда-нибудь? Захочет ли вообще возвращаться?       Скальп обернулся и взглянул на учителя. Тот как раз включал автоматическую систему оповещения и выглядел всё так же расслабленно. Ни следа раздражения от отчётов, ни тени усталости. Только спокойная, своеобразная плотная энергия, к которой Скальп уже успел привыкнуть, но так и не перестал ей удивляться.       — Пойдём, юный Скальп, система активирована, если что-то случиться, мы об этом узнаем, — добродушно прострекотал Потрошитель, разминая широкие, покрытые старыми шрама плечи.       — Чем планируете заняться…учитель? — спросил Скальп, выйдя в коридор.       — Думаю прочесть отложенную статью о новой методики по вмешательства на сосудах малого калибра. — старый лекарь стал вводить персональный код, чтобы заблокировать дверь. — Но сначала…       — ЖЕСТКАЧИ!        Скальп среагировал раньше, чем успел подумать. Тело само встало в защитную стойку, ноги разошлись, центр тяжести сместился ниже, жвала приоткрылись. Сердце дёрнулось и тут же вошло в боевой ритм. Несколько мгновений он просто слушал, пытаясь вычленить в этих криках хоть что-то осмысленное.       — Это ещё что? — с лёгким недоумением фыркнул Потрошитель, наклоняя голову к плечу.        Он не изменил позы. Не напрягся. Только внимательно уставился вперёд, туда, откуда доносился шум.       Из-за поворота коридора вылетел самец. Он нёсся так, будто за ним гнался весь улей разом, размахивая руками и не особо заботясь о траектории. Не сбавляя скорости, самец впечатался плечом в стену, отскочил от неё, оставив на панели вмятину, и… побежал дальше, даже не замедлившись.       — ТРЕВОГА! — орал он, надрываясь. — ЖЕСТКАЧИ!        Он мотнул головой, грива разлетелась в стороны. Наспех надетые доспехи гремели на весь коридор.       — ОНИ ПОВСЮДУ!        Эхо подхватило крик и понесло его дальше по коридору, вглубь спящей станции.        Скальп моргнул, всё ещё удерживая стойку, и быстро посмотрел на наставника.        Потрошитель медленно прищурился и строго рыкнул.       — Уйди в сторону, юнец.       — ЖЕСТКАЧИ! ЖЕСТКАЧИ!        Самец мчался по коридору, не разбирая дороги. Его взгляд был стеклянным. Он с размаху пнул не успевшего отъехать робота-уборщика. Корпус бедной машины взлетел вверх и с сухим треском разлетелся о потолочные панели на составные части. Обломки дождём посыпались вниз, застучав по полу.       Скальп дёрнулся было вперёд, но замер.       Он увидел выражение лица учителя. Широкая, почти добродушная улыбка растянула жвала старого лекаря. Скальп без лишних слов отступил к стене.       Следующие мгновения прошли быстро. Обезумевший воин рванулся к Потрошителю, занося наручные лезвия для удара, крича при этом какой-то невнятный бред.       Потрошитель сделал всего шаг навстречу, а не в сторону. Корпус развернулся ровно настолько, чтобы поймать момент. Удар был коротким, но предельно точным, отработанный годами практического применения.       Кулак вошёл под дых, аккурат туда, где заканчивалась нагрудная броня и где сходились мышцы и нервные узлы. Воздух вышел из груди буйного с громким «пхах», оттопыривая тому жвала. Его тело выгнулось, ноги оторвались от пола, и на мгновение он завис в воздухе, нелепо перекрутившись, будто на станции резко отключили гравитацию. Потом он тяжело шмякнулся на пол, прокатился по инерции и замер, судорожно хватая пастью воздух. Но уже без сознания.       — Обычно, чтобы загнать кого-то на профилактику, еще приходиться побегать, а этот вот сам к нам прибежал. — наклонившись над вырубленным «пациентом», Потрошитель усмехнулся, а, подняв глаза, увидел в дальней части коридора тех, кого привлек шум. Но завидев, что лекарь их заметил, самцы сочли правильным как можно скорее ретироваться.       — Ничего-ничего, явитесь, как миленькие, — тихо прострекотал Потрошитель.       — Вы что-то сказали, учитель? — спросил Скальп.       — Ничего. — Потрошитель поднял самца за горжет и потянул в медицинский блок. — Включай аппаратуру, коды знаешь. Посмотрим, что с нашим приятелем не так.        Скальп развернулся и почти бегом направился обратно в медицинский блок. Усталость окончательно ушла, уступив место привычной рабочей собранности. Руки сами легли на панели управления, пальцы уверенно пробежались по сенсорам. Освещение сменилось на холодное, функциональное, по стенам побежали индикаторы активности, зашуршали пробуждающиеся системы.       — Аппаратура запускается, — отчитался он, не оборачиваясь.        Потрошитель вошёл следом, без видимого напряжения волоча за собой бесчувственное тело. Самец безвольно раскрыл жвала, голова тяжело уткнулась в грудь, а дыхание было неровным поверхностным. Старый лекарь направился к ближайшей ячейке хранения и тут же принялся избавлять неожиданного пациента от доспехов. Движения были механическими, выученными до автоматизма: фиксаторы, замки, отдельные сегменты. Металл тихо звякал, падая в ячейку. Потрошитель работал быстро, но аккуратно, не дергая и не торопясь там, где это могло повредить телу.        Скальп тем временем активировал диагностику.       — Все готово, учитель.        Потрошитель переложил пациента на койку, с его-то габаритами это было не особой проблемой, и, не торопясь, снял со стены ручной сканер. Провёл им вдоль затылка самца, над загривком, где под кожей находился имплантированный чип.       — Давай, Скальп, — сказал лекарь спокойно. — Кто тут у нас. Только важное. Без лишнего. Это твоя проверка.        Скальп дёрнулся, выпрямился и быстро уставился в экран.       — Эм… ну… — он сглотнул и застрекотал: — Крик, сын Раската Грома. Семьдесят восемь лет. Хронических заболеваний нет, пороков резвития не зафиксировано. Левый коленный сустав — протез, установка пятнадцать лет назад, осложнений не было.       — Достаточно. — Потрошитель поднял ладонь и, отложив сканер на подставку, шагнул ближе к койке. Дальше всё оборудование будто перестало существовать.        Потрошитель начал с глаз. Кончиками когтей аккуратно раздвинул веки, всматриваясь в зрачки, оценивая реакцию на свет, задержал взгляд на долю секунды дольше, чем это сделал бы любой автомат. Затем осмотрел уши, провёл когтем по краю слухового канала, прислушался, наклонив голову. Он заглянул в пасть, приподнял верхнюю челюсть, проверил слизистые, провёл пальцем вдоль жвал.       Он уверенно надавил на грудную клетку, прислушиваясь не только к дыханию, но и к тому, как корпус отзывается под ладонями. Провёл рукой по животу, методично, без лишней деликатности, проверяя напряжение мышц и реакцию внутренних органов. Суставы Потрошитель проверял быстро. Плечи — вверх, в стороны, вращение. Локти — сгибание, разгибание. Запястья — щелчок, ещё один. Потрошитель безошибочно находил границы нормы, словно тело Крика само подсказывало ему, где что не так. Дошёл до ног, задержался на левом колене, где стоял протез, и пошёл дальше.        К тому моменту, как почтенный Потрошитель закончил осмотр, Крик начал приходить в себя. Сначала он тихо постанывал и ворочался, а затем стал глухо ворчать, будто спорил сам с собой. Его грудь вздымалась неровно, конечности дёрнулись, пальцы судорожно сжались в кулаки.        А после серокожий самец медленно открыл глаза… и тут же резко зажмурился, зло зашипев от яркого света.       — Кхр… да чтоб… — прохрипел он, морщась. — Где я?       — В медицинском блоке, — спокойно ответил Потрошитель, не повышая голоса, с удобством сидя на соседней кушетке.        Крик приоткрыл один глаз, потом второй, осторожнее.       — Медблоке?.. — переспросил он хрипло. — Как я тут…       — Ты был неадекватен. Бегал по станции, вопя о жесткочах, коих, я полагаю, здесь совершенно нет, — так же спокойно ответил Потрошитель и тактично добавил. — Кстати, ты на меня напал… Но, полагаю, что ты просто решил продемонстрировать заточку своих наручных клинков.        На этот раз Крик почти взвыл. Он зажмурился, сжал жвала и шумно выдохнул, явно борясь с накатившей волной стыда и головной боли.       — Проклятье… — процедил он сквозь зубы.        Несколько секунд он лежал, тяжело дыша, потом всё же собрался. Медленно, с заметным усилием, Крик упёрся ладонями в край кушетки и сел, удерживая равновесие. Его движения были резкими, но уже осмысленными.       Потрошитель слегка наклонил голову, наблюдая.       — Вот так, самостоятельно. Хорошо.— проурчал он одобрительно, а потом посерьёзнев, добавил. — А теперь на твоём примере, я продемонстрирую своему ученику симптоматику «спиртовой горячки».       Потрошитель остался спокойным, можно даже сказать, расслабленным. Он не спешил и дал Крику время. Тот сидел на краю кушетки, чуть сгорбившись, жвала приоткрыты, взгляд расфокусирован и скользит мимо собеседников, словно цепляясь за что-то, чего в помещении не было. Лёгкий ступор ещё держал его, тело пришло в себя быстрее, чем голова.        Старый лекарь внимательно следил за пациентом, отмечая мелочи: как дрожат пальцы, как сбивается дыхание, как зрачки запаздывают с реакцией на движение.       — Итак, — произнёс он наконец. — Скажи мне, Крик, сын Раската Грома. Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз пил?       Крик поморщился, потер ушибленный лоб ладонью.       — Три… — он замялся, прикидывая. — Нет. Уже четвёртый день пошёл.       Он на секунду поднял взгляд — и вдруг резко вскинул голову, жвала приоткрылись.       — Жесткачи, — вырвалось у него хрипло. — Я видел жесткачей.       Скальп напрягся, но Потрошитель не изменил позы, даже глазом не повёл.       — Но ты же понимаешь, — спокойно сказал он, — что мы на станции. Их тут не может быть. Уж точно второго «Острова» быть не может.       Крик судорожно сглотнул. Несколько секунд он молчал, явно цепляясь за мысль, как за опору.       — Да… — неуверенно выдохнул он. — Понимаю. Конечно, понимаю.       Он нервно усмехнулся, провёл ладонью по морде.       — Брага был палёной, наверное. От нее…       Он замолчал — и вдруг дёрнулся всем телом.       — Вот опять! — голос сорвался. — Разве вы не слышите?!       Крик резко обернулся к стене и возбужденно зарокотал.       — Заприте двери, — почти взвыл он. — Они сейчас ворвутся!       Потрошитель чуть наклонил голову, наблюдая, как страх накрывает пациента волной.       — Запомни, Скальп, — сказал он ровно, не глядя на ученика. — Это и есть двойная ориентировка. Он понимает, что это ненормально…       Он перевёл взгляд на Крика.       — …и одновременно не может от этого защититься.       Крик тяжело дышал, сжимая пальцы в кулаки, потом медленно опустил голову.       — Я… я знаю, что этого не может быть, — глухо сказал он. — Но они… слишком настоящие.       — Тебе повезло, — добавил Потрошитель. — молодой Крик, что горячка погнала тебя аккурат на нас, а не на кого-то менее сговорчивого.       — Благодарю… — буркнул Крик, не поднимая головы и упрямо глядя на ранговое кольцо, на гриве старого лекаря. — Великий.        Потрошитель отнёсся к этому без тени высокомерия. Он лишь чуть заметно махнул кистью, отмахиваясь от очевидного факта о собственном ранге, и снова сел удобнее, расслабленно, но так, что его мощное тело всё равно заполняло пространство.       — У тебя есть выбор, Крик, — сказал он спокойно, почти отечески. — И я тебя с ним не тороплю.        Скальп стоял чуть в стороне, молча наблюдая.       — Первый вариант, — продолжил Потрошитель. — Я сейчас поделюсь с тобой настойкой собственного производства.        Старый лекарь позволил себе короткую усмешку.       — Сделаешь первый глоток, и полегчает почти сразу. Голова прояснится, напряжение спадёт. Ты сможешь встать, дойти до каюты и даже выспаться.        Крик чуть заметно вздрогнул.       — Второй вариант, — голос Потрошителя стал строже, но не холоднее. — Ты отправляешься в терапевтическую капсулу. Стандартный протокол плюс расширенный курс: витамины, нейростимуляция, препараты для улучшения кровоснабжения мозга. Первые день-два после выходя тебя, конечно, будет мутить сильнее, чем остальных. Гораздо сильнее. Но после — симптомы горячки исчезнут полностью.       Скальп заметил, как Крик машинально сжал пальцы.       — Учти, — продолжил Потрошитель и теперь уже не смягчал формулировки. — Выбрав первый путь, ты получишь облегчение. Временное, конечно. Потом станет хуже. Скорее всего, ты не пройдёшь профилактику нормально, опоздаешь на отлёт клана. Боевые навыки просядут.А дальше — задания, охота, репутация. И, как следствие, отношение гарема. Все пойдёт по наклонной.        Глаза Крика дёрнулись болезненно и слишком резко, чтобы это осталось незамеченным.        Потрошитель это увидел. Понял. Нашёл болевую точку и на этом остановился. Никаких вопросов. Он дал молодому самцу сделать выбор.        В помещении повисла короткая тишина.       — Капсула, — наконец глухо сказал Крик. — Я… выбираю капсулу.       Потрошитель одобрительно заурчал, принимая ответ, и начал работать. Он подошёл к Крику и, не утруждая себя предупреждениями, приложил инжектор к внутренней стороне предпплечья. Короткий щелчок, и устройство жадно загудело, вытягивая кровь. Крик дёрнулся, жвала нервно раскрылись.       — Терпи, — спокойно сказал Потрошитель. — Это быстрее, чем сюсюкаться.        Инжектор наполнился быстро. Потрошитель отсоединил капсулу и, даже не глядя, швырнул её в сторону.       — Скальп.        Молодой самец среагировал инстинктивно. Капсула ударилась ему в ладони, едва не выскользнув. Он прижал её к груди, моргнул и тут же поспешил к анализатору.       — Разложи на полный спектр, — бросил Потрошитель. — И смотри на нейрохимию. Особенно.       — Да, учитель.        Скальп занялся делом, а Потрошитель уже направлял Крика к диагностической капсуле. Тот подчинился без сопротивления, слегка пошатываясь. Крышка сомкнулась, приборы ожили, пробежало сканирование. Через несколько минут Крика уже перекладывали в терапевтическую капсулу.       — Вопрос стандартный, — сказал Потрошитель, когда Крик улёгся. — Сам справишься с болью или добавить?       — Справлюсь, — глухо ответил тот.        Потрошитель понимающе щелкнул и принялся за работу.        Иглы входили одна за другой. В яремную вену, в бедро, в каждую из рук и чуть ниже рёбер. Трубки легли вдоль тела, наполняя пространство капсулы шипением и тихим пульсом перекачиваемых растворов. Потрошитель разместил датчики жизненных показателей, проверил контакты, накрыл лицо Крика дыхательной маской.       Пока старый лекарь занимался своим делом, Крик вдруг заговорил, сбивчиво, дергая жвалами:       — У меня… гарем отбили. — Он замолчал, сглотнул. — И самки… кажется, не особо расстроились.        Потрошитель на секунду замер.       — Все? — уточнил он, вскинув надбровную дугу.       — Не знаю, — честно ответил Крик. — Я… не стал разбираться. Просто улетел и запил.       Потрошитель хмыкнул и продолжил подключать последнюю линию.       — Тогда слушай совет, отдай себя тренировкам. Службе клану. Добывай трофеи. Чем экзотичнее, тем лучше. А когда гон снова начнёт подбираться — возвращайся домой и выясни всё лично. Не раньше.       — Спасибо,. Великий, — прохрипел Крик, и по его глазам Потрошитель увидел, что тот понял его совет.        Старый лекарь выпрямился, набрал команду запуска. Выпуклая крышка капсулы плавно закрылась, и из форсунок под тело пациента потекла стабилизирующая жидкость.       — Скоро встретимся, сын Раската Грома.        Когда под действием седативных дыхание Крика окончательно выровнялось, а тело обмякло, Потрошитель без суеты перевёл капсулу в ряд тех, кто уже проходил плановую профилактику, почти незаметную очередь капсул с воинами, получающих свою годовую дозу медикаментов от всего, что обычно накапливается быстрее, чем хотелось бы.        Он задержался на мгновение, проверяя показатели, затем повернулся к ученику.       — Как думаешь, юный Скальп, — негромко спросил он, — посрамил ли себя Крик, напившись до… глюков мозге?       Скальп замялся, взгляд его скользнул по индикаторам.       — Я… я не знаю, учитель. Его же видели только мы. Потрошитель хмыкнул и одной маскилой позволил себе тёплую, снисходительную усмешку.       — Вот именно. Скажем, это было остаточное влияние гона. Он всем мозг плавит, — произнёс он добродушно. — А если никто, кроме лекарей, не видел значит, и позора нет.        Он повернулся к выходу.       — Ну, на этом наша смена точно закончена.       Повисла короткая, неловкая пауза. Скальп шёл рядом, собираясь с мыслями.       — Не хотите ли… потренироваться, учитель? — наконец спросил он.        Потрошитель пожал плечами:       — А почему бы и нет.        Он заблокировал медблок, и они двинулись по коридору спящей станции. Свет был приглушён, шаги отдавались глухим, но звучным эхом.       — Кстати, — между делом сказал Потрошитель, — я тебе говорил, за кем мы полетим на малую охоту?       — Нет.       — За грязерогом.       Скальп непроизвольно выдохнул:       — О, боги…       — Что ты там пискнул, малек?       — Ничего учитель!