burnin' until the end

***

Чонин сжимал руль и смотрел на дорогу, ведущую в никуда. Он не видел Сынмина, но его присутствие ощущалось неприятными мурашками. Мало того, что на кону стояла репутация Лин, его самого и возможный вопрос об отчислении, так ещё и ломка давала о себе знать. Ощущение сдавливания горла невидимой рукой подкреплялось холодным потом, который выступал каплями на лбу, а дрожь от кончиков пальцев постепенно охватывала остальное тело, заставляя чувствовать нехватку кислорода. – Чонин, ты спятил!? – шёпотом причитал Хёнджин, в попытках не сорваться на крик. Наматывая круги вокруг машины он молился на остатки здравого смысла обоих друзей, но учитывая настрой Яна, Хван понимал что это бесполезно. – Хён, у меня от тебя уже голова болит, я всё решил. Если ты можешь заставить Сынмина удалить фотки, тогда иди и разговаривай с ним. Чонин докуривал последнюю сигарету и нервно заламывал пальцы. Остовались считанные минуты до решающего заезда. Нервы и так на пределе, а тут ещё и Хёнджин со своими бесконечными истериками. Ян выкинул сигарету и закрыл окно, откидываясь на спинку сидения. От этой гонки зависит всё. Погода на улице становилась с каждым днём лишь холоднее, унося Сеул глубже в осень. Ветер без конца свистел, заглушая мысли, листья на деревьях начинали медленно гнить, и Чонин мог понять их. Он сам как будто медленно тлел с каждым выкуренным косяком и ложью родителям. Но Ян предпочитал об этом не думать и придерживаться философии, что всё само пройдёт со временем. Лин стояла на тратуаре и беззаботно допивала пиво. Парень не рассказал ей о случившемся. Не хотелось напрягать того, у кого и так проблем хоть отбавляй. С каждой секундой руки тряслись только сильнее, а мандраж отдавался ещё и в мелком постукивании зубов, но Ян упорно скидывал всё на обычный холод. Если бы здесь был Чан, он наверняка начал вести лекции о том, насколько это всё безответственно и по-детски. Но ни Криса, ни остальных тут не было, а значит никто не налетит с резким желанием благоразумить и призвать к адекватности. Их ничего не останавливало. Чонин прекрасно понимал, что Ким будет жульничать. Это бесило его ещё с самого первого заезда. Ян проиграл тогда у всех на глазах, но будь всё честно, он бы точно приехал первым! И так всегда, а у Чонина каждый раз глаз дёргается. Парень треснул себя по лицу и снова перечитал переписку с родителями, сжимая в правой руке деревянный крестик на шее. Чем-то это напоминало саморазрушение, а с каждым сообщением желание закурить возрастало. Родители будут в ярости, если узнают. Они всегда учили Чонина честности, совести, доброте, водили в церковь каждое воскресенье, и что из него в итоге выросло? Ян со старшей школы задаётся этим вопросом. Убеждения, нормы морали и мировоззрение, когда-то вбитые родителями в голову, сжирали парня изнутри каждый божий день. Влияние глубокорелигиозной семьи на мышление парня начало сходить недавно. Даже сейчас он читал молитвы перед сном и едой. Стоило Чонину задуматься о том, что он предает родителей, как мелкая дрожь охватывала всё тело, после чего он курил ещё больше, лишь бы ничего не чувствовать, не осознавать, что он сам довёл всё до критического состояния. Но теперь думать об этом поздно, он зашёл уже слишком далеко. Парень упал головой на руль и быстро перекрестился онемевшими от холода пальцами, чтобы никто не заметил. Ян никогда не любил обсуждать религиозные темы, даже когда разговаривал с Минхо или Феликсом. Пожалуй, только они и знали о этой стороне парня. Чонин мог часами ходить по комнате, размышляя стоит ли идти в церковь или нет,почти всегда останавливаясь на втором варианте. Он не помнил, когда в последний раз был на службе, а дыхание замирало, стоило только косвенно затронуть больную тему. Страх тут же парализовывал тело, выбивая воздух из лёгких. Единственное, что могло успокоить Чонина в такие моменты – марихуана или пачка сигарет. Дым обволакивал его, стеной отгораживая от внешнего мира и от всех тараканов в голове, только тогда становилось спокойно. Его жизнь в целом состояла из сплошных противоречий. Он ненавидел ту часть себя, что продолжала молится изо дня в день, но в то же время надеялся только на эту сторону своей личности. Крестик, болтающийся на тонкой верёвочке, душил Чонина, но именно им парень дорожил больше всего. Он был символом, соединяющим агрессию и зависимости с любовью родителей. Всем, чему они когда-то учили сына в надежде вырастить из него достойного человека. Ян ненавидел это чувство, ненавидел воспоминания о том, как в детстве читал Библию. Тогда священные писания его успокаивали, но сейчас память об этом оседала на теле громоздкими цепями. Чонин делал всё, чтобы избегать тему религии в разговорах, и за считанные секунды находил повод смыться куда подальше. Вскоре между машинами встал Хёнджин, которому торжественно доверили объявлять начало гонки, и поднял руки вверх. Ян с водительского сиденья отлично мог разглядеть тревогу в слезящихся глазах и прочитать во взгляде просьбу одуматься. Но всё уже решено. Водители подключились общему звонку, чтобы быть в курсе, если объявятся полицейские. Заезд предстоял на скоростной восьмиполосной магистрали «Ganbyeonbuk-ro». Разумеется дистанция заезда представляла не все 37,7 километров, а всего 20, а это значит, что сейчас их дальнейшая судьба решится за какие-то жалкие 6 минут. Холодный руль слегка приводил в норму запутанные мысли и позволял хоть немного сосредоточиться. 3. 2.. 1... .............. Хван опустил руки. В ту же секунду Ян нажал на педаль газа, и обе машины устремились вперёд, за считанные мгновения автомобили пропали с поля зрения, оставляя после себя лёгкую дымку и запах жженых шин. Адреналин, страх разбиться из-за малейшей ошибки позволяли почувствовать себя по-настоящему живым, находясь на волоске от смерти. Зрачки расширились, а кровь закипала в онемевших конечностях. Чонина как током ударило, возвращая к жизни. Колёса крутились всё с большей скоростью, а сердце билось в такт моторного рёва. 115 километров в час. На долю секунды Чонин забыл и о спорте, и о Лин, и обо всём на свете. Его мир сузился до руля, ночной трассы и мелькающих фонарей, пока синяя «Daewoo Nexia» не выдернула его из транса, проносясь рядом и вырываясь вперёд. «Сукин сын» – мысленно выругался Ян и нажал на педаль с такой силой, что она не заела разве что чудом. На трассе не было ни души, а сухой асфальт молниеносно исчезал под колёсами. Гармония, которую создавала огромная скорость и пустая дорога, моментально нарушилась, стоило на в эту идиллию вторгнуться кому-то ещё. Тревога тут же обрушилась на него с новой силой. Страхи, ломка, осознание цены ошибки – всё это сдавило лёгкие, запуская по всему телу неприятный мондраж. Их автомобили сравнялись и, кажется, ещё мгновение, столкнулись бы. Они шли вровень. Невооружённым взглядом сложно было понять, кто лидирует. В ушах звенело, а мелькание фонарей с каждым мгновением становилось более рваным, в глазах рябило так, что это могло вызвать эпилептический приступ. Чонина ослепляла ненависть, а звон в ушах бил по мозгам всё сильнее. Парень даже не сразу услышал голос Минхо из динамика телефона. – Чонин! Чонин, Сынмин, вы меня слышите!? – Чего тебе? – откликнулся Ким, и Яна передёрнуло от этого голоса. – Срочно уезжайте оттуда! – Но мы не закончили! – возмутился Чонин. – Ты соображаешь!? – донёсся раздражённый голос Феликса, – Вас, сейчас повяжут, блять, съёбывайте оттуда нахуй! Вдалеке уже можно было различить слабый вой полицейских сирен. Ян поймал взгляд Сынмина в окне и всё замерло. Поддерживать зрительный контакт дольше трёх секунд не представлялось возможным, но этого было достаточно, чтобы они поняли друг друга. В карих глазах Чонин увидел отражение собственной ненависти, её с головой хватит, чтобы кого-нибудь уничтожить. И за эти несколько секунд в сопровождении полицейских мигалок парни молча согласились, что они ещё не закончили. Сынмин крутанул руль влево слишком резко, и Яну показалось, что ему отвесили подзатыльник. В зеркале заднего вида различались синие и красные огоньки. «Соберись!» Пронеслось у него в голове, и Чонин разогнался ещё сильнее, заезжая на следующий поворот. Он не знал куда ехать, ведь сейчас главная задача – оторваться. Уже спустя пару минут широкие скоростные трассы сменились узкими городскими переулками спальных районов. Ян не мог точно сказать, где он сейчас находится. Парень поворачивал, куда глаза глядят, молясь, чтоб не сбить кого-то. Фонарей здесь почти не было, а если они изредка и встречались, то почти в ста процентах перегорали. Чонин понятия не имеет, действительно ли сзади доносился рёв полицейских сирен, или они трещат у него в голове. Он припарковался в очередной подворотне и вышел из машины, в надежде найти что-то, чем можно накрыть автомобиль. К счастью, поблизости находилась мусорка, где получилось откопать кучу дырявых, проетых молью одеял. Вот уж повезло. Ян поторопился дотащить всё это добро до машины, но боковым зрением заметил то, что заставило его застыть. Взгляд зацепился за купол храма, а громоздкий крест на самом верху словно нависал над самим Чонином, который теперь чувствовал себя ничтожным по сравнению с ним, чувствовал, что сам вот-вот будет распят. Сердце бешено заколотилось. Оно как будто сжималось с каждым ударом всё больше и больше, а тело захватила мелкая дрожь. Церковь словно пыталась задавить его. Из рук всё попадало, и только тогда Ян опомнился, чтоб отвесить себе пощёчину. Он зажмурился и быстро перекрестился, подобрав одеяла и быстрыми шагами направившись обратно к машине. Убедившись, что выглядит это надёжно, парень залез в салон с облегчением откинулся на спинку сидения. Оставалось только переждать здесь часок другой и вернуться в общежитие. Чонин глубоко вздохнул, как же всё таки прекрасна была эта неделя с Лин. Лин Тело кинуло в холод, и Ян, как ошпаренный, схватился за телефон, набирая знакомый номер. Каждый приглушённый гудок ощущался гвоздём в крышку гроба, пока с каждым новым мозг придумывал всё более ужасные и извращённые варианты того, что могло произойти. – Да? – прозвучал из динамика родной голос. – Лин! Где ты сейчас? Всё хорошо? – затараторил Ян, подскакивая на сидении и ударяясь головой о потолок. – Всё ахуенно, с Хёнджином сейчас в сторону центра двигаемся. – Слава богу! – ликовал про себя Чонин, что всё обошлось, как гора с плеч, – Напишешь, как дома будешь? – Ага, а ты сам-то сейчас где? – Да вот хуй знает. В каком-то спальном районе. Посжу здесь какое-то время и поеду в общаге. – Мгм, – протянула девушка и слегка поразмыслив добавила, – Как доберёшься, напиши, если не хочешь увидеть утром миллион пропущенных. Я ведь заебу, ты же знаешь, – даже по голосу можно понять, что Лин улыбалась. – Хорошо, милая, – Чонин пропустил пару смешков, – Люблю тебя... слушай, а вы на громкой? – Нет, к чему вопрос? – Дай пожалуйста телефон хёну, – ответа не последовало, и Чонина это немного напрягло, но он успокоился, услышав голос Хвана. – Чонин, ты в порядке? Где Сынмин? – А я ебу, по-твоему, где эта шлюха? Да, я в порядке. Они замолчали. Оба понимали, какой разговор сейчас предстоит, и Чонину хотелось бы его избежать, но надо убедиться, что всё под контролем. – Ты же не рассказывал... – начал Ян, но его оборвали на полуслове. – Нет, – холодно отозвался парень. Чонина словно иголками покалывало от этого тона. Общение с Хёнджином в такие моменты всегда напоминали угрызения совести. Как перед мамой отчитываться! Ян мгновенно забыл, что хотел спросить, и просто заранее придумывал тупую отговорку. – Чонин, вам надо поговорить. Я не буду вмешиваться, но ты же и сам всё прекрасно понимаешь, что не может так продолжаться вечно. Научись наконец брать ответственность за свои действия. Парень стукнул себя по лицу. Они же говорили не о Сынмине. Всё происходящее было напрямую связано с Лин, она могла пострадать от действий Чонина, а он даже не рассказал ей о случившемся. Ян не нашёлся, что ответить и просто продолжал ожидать новых нотаций от Хвана. – Я не буду указывать тебе, как жить, но сейчас ты ведёшь себя, как ребёнок, поэтому, думай головой пожалуйста и постарайся понять, что любые твои действия несут за собой последствия. Это вроде как должно быть очевидно. Я надеюсь, ты меня услышал. – Да, хён... – протянул Ян, стараясь не звучать уж слишком подавлено, – Я понял. Чонин чувствовал себя полностью опущенным и униженным, но думать об этом не хотелось, поэтому он просто полез в подлокотник и достал оттуда пачку сигарет. Пожалуй, на время это поможет отвлечься.

***

Хёнджин на той стороне провода положил трубку и вернул телефон девушке. До её дома оставалось ещё совсем немного, да и от полиции они уже наверняка оторвались. Ещё на полпути Хван останавливался на обочине под предлогом снять пакет с номерного знака, чтобы в случае чего не схватить штраф. – Ого, – протянула Лин, забирая телефон, – Никогда не видела тебя таким серьёзным. Что, Феликс научил? – усмехнулась девушка. – Что? – Хёнджин ушёл в свои мысли и не сразу понял о чём идёт речь, – А, нет, он здесь вообще не при чём, просто... Не люблю безответственных. – Ммм, и о чём вы говорили? – скептически спросила Лин, – Что этот придурок опять выкинул? Конечно, при всём желании, она не могла поспорить с тем, что её парень обладает каким-то особым критическим мышлением, а от понимания, что Чонин уже успел что-то натворить, становилось не на шутку тревожно, и хорошо бы понять к чему готовиться. Хёнджин не знал, что ответить, не хотелось подставлять Чонина, но и врать Лин он тоже не собирался. – Сынмин, – ответил Хван, немного поразмыслив. – Понятно, – девушка откинулась на спинку сидения, – Знаешь, это начинает меня раздражать. Я конечно понимаю, что он твой друг и всё такое, но Нин слишком зациклился на этом пидорасе. Нет, ты не подумай, я люблю моего дебила, но в последнее время он ведёт себя странно. Через чур раздражительный, ходит, как зомби, толком не спит, постоянно траву курит. Он говорил, что марихуана не вызывает зависимости, а в итоге, блять, ведёт себя, как ёбаный нарик! У Лин уже начиналась истерика, и девушка приоткрыла окно, чтобы немного успокоиться. Всё это беспокоило её уже очень долго, но поговорить с Яном она не могла. Понимала же, что разговор закончится руганью. Но эмоции накапливались в ней слишком долго. – Извини за маты, но я уже просто, блять, не выдерживаю, – голос дрожал, и по ощущениям Лин готова была расплакаться, – Нин же свой первый косяк при мне выкурил, он тогда был вообще другим человеком. Я сейчас иногда его просто не узнаю. Его трава уже в печёнках сидит! Хёнджин закусил губу, чтобы самому не заплакать. Хоть он и не был знаком с Яном так долго, но переживал за него, как за родного брата. А наблюдать за тем, как он мучил и себя и того, кого любит, было чем-то наподобие пытки. А самое главное – Хван понимал, что ничего не может с этим сделать. Всё-таки у него тоже были зависимости, он прекрасно знал, какого это. – Вам надо серьёзно поговорить. Он же любит тебя, а значит должен прислушаться. Не затягивай с этим разговором, пожалуйста, сам он к тебе не придёт. Хотя бы ради тебя, Чонин точно задумается. Машина остановилась у дома Лин. Хёнджин хотел поддержать её, но от подобных тем у самого руки тряслись. Какое-то время они молчали. – А если трава для него важнее? – тихо произнесла девушка, – Что, если он, сука, меня вообще не любит? Этот вопрос был адресован не Хвану, и они оба это понимали. Тем не менее, Лин хотелось услышать ответ хоть какой-то ответ, просто, чтобы иметь слабую надежду, что всё образуется. Девушка повернулась с мокрыми от слёз глазами. Хёнджин может и хотел ответить, но ком в горле не позволял выдавить ни слова. Он опустил взгляд. Сложно смотреть ей в глаза и осознавать, что не можешь помочь. – Спасибо, что подвёз, – сухо кинула Лин, поняв, что ответа так и не дождётся. – Лин... Начал было Хван, но девушка уже вышла из машины. – Всё в порядке. Спокойной ночи, – она натянуто улыбнулась и, закрыв дверь, направилась к дому. Их отношения давно трещали по швам, и Лин морально готовила себя к тому, что рано или поздно придётся это признать. А Хёнджин остался в одиночестве думать о случившемся. Последнее время в его жизни много стресса, и думать об этом очень сложно. Моменты особо сильной тревоги откилывали парня в детство, и тогда горло сдавливало, перекрывая доступ к кислороду. Иногда стресс овладевал им настолько сильно, что приходилось искать ингалятор. Астма становилась ещё мучительней из-за частых панических атак. И ситуацию улучшали зачастую 2 вещи: алкоголь и Ли Феликс. Но, увы, ни того, ни другого сейчас в ближайшем доступе не оказалось. Оставалось только собраться и постараться как можно быстрее доехать до общежития, пока руки не онемели от нервов, а мир перед глазами не начал расплываться.

***

Сынмин сидел на лавке возле общаги и медленно потягивал безалкогольное пиво, наблюдая за Феликсом, который нервно ходил из стороны в сторону и что-то искал в телефоне. – У меня от тебя уже голова закружилась, – измученно протянул Ким, – Что ты там выискиваешь!? – Хёнджин уже второй час на звонки не отвечает, на него это не похоже. Где его носит, блять!? – раздражённо кинул Ли, переходя на крик. – Да господи! – простонал Сынмин, разваливаясь на лавке и раскидывая ноги в разные стороны, – Скажи честно, это у вас семейное? – Чего? Что ты несёшь? – в недоумении уставился на него парень. – Ну типа... Жёнушка твоя ведь тоже дохуя тревожная, – попытался объяснить Сынмин, мысленно готовясь к удару в челюсть со всей дури. – У меня нет жены... Блять, что за хуйню ты мелишь!? – Ли смотрел на него с искренним непониманием происходящего. – Ладно, хер с тобой, забей, – раздражённо процедил Ким. Ну что за тугодум!? Даже не подъебёшь нормально. Феликс ещё немного пораскинул мозгами и уже готов был выдать очередную великую мысль, но на него кто-то налетел с объятиями со спины. Ли обернулся и еле успел остановить удар, когда заметил Хёнджина. Как камень с души! Феликс с облегчением прижал друга к себе, сжимая ткань чужой кофты. Уже напридумывал ведь самых худших сценариев. Обычно ему это было несвойственно, но только не когда речь шла про Хёнджина. Дул сильный ветер, но тепла друга с головой хватало для обоих. В моменте Ли показалось, что он обнимает большого котёнка. – Фели-и-икс! Я так рад тебя видеть! Я та-а-ак соскучился! Хван отстранился и начал покачиваться вперёд-назад, опираясь на плечи Ли. В итоге парень свалился на асфальт, захныкал и с грустной физиономией протянул руки к Феликсу, который смотрел на друга так, словно увидел 8 чудо света. Даже Сынмин поднялся со своего трона в лице скамейки, чтобы лицезреть происходящее. – Ликси-и-и! Подними! – начал ныть Хёнджин, разваливаясь на асфальте. – ТЫ СОВСЕМ АХУЕЛ!? – заорал Феликс, когда все кусочки пазла наконец сложились в голове. – Не матерись! – Хван ударил друга по ноге. – А как мне тут, блять, не матерится нахуй!? – Ли поднял парня и начал трясти его за плечи, – Ты за рулём пил!? Совсем из ума вышел!? Отвечай, блядь! – Не ори на меня! – Хёнджин вырвался из хватки и треснул Феликса по губам, – Матершинник! – Так, тихо-тихо, – Ким наконец спохватился и встал между ними, пока на крики не сбежалось всё общежитие, – Вы сейчас доорётесь, и нас отсюда выселят к чёртовой матери. – А ты мне предлагаешь по головке его погладить, после того, как он за рулём бухал!? – Ничего я не бухал за рулём! – пытался что-то доказать Хёнджин, а потом указал пальцем в непонятном направлении, – Там тачка! Я здесь выпил, и я немного совсем. Хван собирался подойти к другу, но запнулся и чуть не упал на спину. Ли машинально сделал шаг к парню, но Сынмин опередил его, подхватив Хёнджина под руки. Ким тяжело вздохнул, заметив яростный взгляд Феликса, и скинул Хвана на него. – Вы меня задолбали, – подытожил он, складывая руки на груди, – Семейные разборки свои где-нибудь в другом месте устраивайте! И желательно не орите. Ну, знаете, это так, по возможности. Огрызнулся Сынмин и сел обратно на лавку, наблюдая, как Феликс с Хёнджином идут в сторону общаги, параллельно покрывая друг друга руганью и оскорблениями с головы до ног. Тяжёлое зрелище. Ким допил пиво, кинул банку в мусорку и проверил время. Второй час ночи, 21 сентября. Сынмин невольно улыбнулся. Завтра его день рождения. Он никогда не любил эту дату и привык не праздновать. На его радость, никто не собирался устраивать пьянку, как Феликсу и Джисону. Парню с головой хватало простого «с днём рождения», а лучшим подарком за всю жизнь оказалась возможность сбежать с Ханом из родного города. Тогда, пожалуй, и началась нормальная жизнь. Ким просидел на этой триклятой лавке пару часов и даже успел задремаиь. Прям как в детстве, а когда очнулся, часы показывали 4:30. И где только этого кретина черти носят!? Сынмин уже думал идти спать, но услышал визг колёс недалеко от общежития, а уже через пару минут ненавистная фигура появилась в поле зрения. – А ты чё здесь бомжуешь? – спросил Чонин, укладывая руки в карманы. – Думал тебя с марихуаной сдать, а ты без товара, разочаровал, – Ким поднялся с лавки и подошёл к Яну, – Где? – Что "где"? – Да блять, – выругался Сынмин, закатывая глаза, – Заебёшь. Видео где? – В телефоне?.. – неуверенно ответил парень. – Заебал! Значит так, в следующую среду заезд на том же месте, условия те же, и я наконец избавлюсь от тебя раз и навсегда. Если кому-то проболтаешься, твои проблемы. Ким пихнул Чонина в сторону и направился к общаге. Надо было хоть как-то перестраховаться и убедиться, что компромат не улетит напрямую к Джею. Их отношения – самое дорогое, что есть у Сынмина. Может, по Киму и не скажешь, но это были первые его серьёзные отношения. Не перепихон на одну ночь, не притворство ради собственной выгоды, а человек, который по-настоящему его любит. Ким дорожит им больше всего на свете, и ни за что не позволит этой идиллии так легко разрушится. – А что скажет Хаджун? – Чонин догнал его, перегородив дорогу. – А Хаджун не узнает, если конечно ты умеешь держать рот на замке. Всё, свали! Сынмин поднялся на свой этаж, мысленно проклиная тот день, когда он познакомился с Ян Чонином. Весь оставшийся день он планировал отсыпаться и морально готовился к своему второму юбилею. 20 лет, а историй у него накопилось на все 50.

***

Кима разбудила прилетевшая в лицо подушка и очень криво спетая «Happy birthday to you» в исполнении Феликса и Хёнджина. Слушая этот «шедевр», Сынмин понял, почему Чан, Джисон и Чанбин не захотели брать их в музыкальную группу. Закончив песню, парни кинули в друга конфетти. И где только достали? Ли с Хваном с улыбками смотрели на Кима и явно ожидали услышать слова благодарности. – Два с минусом вам за вокал, на пересдачу можете не приходить, – парень рухнул обратно на кровать, надеясь поспать ещё хотя бы несколько минут. – Мразь. – Душнила, – Хёнджин обиженно отвернулся от Кима, – Мог бы и спасибо сказать. Сынмин цокнул языком и полез к друзьям с объятиями. Не успокоятся ведь теперь. Когда парни наконец от него отлипли, Ким решил выгнать их из комнаты, чтобы нормально переодеться. Не то чтобы он когда-то сильно переживал из-за внешнего вида, но выглядеть более или менее опрятно всё же хотелось. Сынмин кое-как расчесал запутанные волосы и нацепил чёрную футболку, слегка потёртые джинсы и любимую кофту, подаренную некогда Джеем. Точно, Джей! Ким достал телефон, проверяя сообщения. Ни одного, да и в сеть он заходил последний раз вчера днём, Сынмин тогда уже спал. А ведь это единственный человек, от которого Ким действительно хотел услышать поздравления. Парень со вздохом убрал телефон в карман, взял рюкзак и направился к выходу. Ну и ладно, ещё поздравит, куда денется? Стоило парню зайти в университет, как на него сразу налетел Джисон, сбивая с ног. – Сынмин-а! С днюхой тебя! От всей души! Чтоб хуй стоял, и деньги были! – Хан достал торт непонятно откуда и впечатал его в лицо именинника, пока Чанбин снимал всё на камеру трясущимися от смеха руками. – У вас соревнование «кто придумает самое упоротое поздравление»!? Если да, то ты победил, – Ким постарался вытереть крем с лица, – Да блять, только умылся... – Ну и иди ты, я к тебе со всей любовью, а ты! Мог бы и спасибо сказать, – Джисон кое-как поднялся на ноги и отошёл к Чанбину. – У вас заело что ли? Что вы все прицепились со своим «спасибо»? Ким нехотя подошёл к другу и прижал его ближе к себе, параллельно пытаясь вытереться о футболку Хана, которому видимо на это абсолютно всё равно. – Ты тоже сейчас что-то выкинешь? – Сынмин устало повернулся к Чанбину, морально готовясь к очередному гениальному поздравлению. – У меня фантазия не такая богатая. С днём рожденья, донсэн, – Со коротко приобнял парня за плечи, достал из рюкзака сборник DVD дисков «Michael Jackson’s Vision» и торжественно вручил Сынмину. Ким от шока дар речи потерял. Он ещё со школы питал огромную любовь к DVD, CD, MP3 и американской культуре девяностых и нулевых. Джей даже иногда шутил, что Ким начал с ним встречаться, только потому что его отец американец. Парень давно хотел эти диски в свою коллекцию, найти их было безумно сложно. Сынмин взял подарок дрожащими руками. Ладно, может этот праздник не такой уж ужасный. – Ну как? – спросил Чанбин, не скрывая улыбку. – Пиздато! – у Кима аж звёздочки в глазах загорелись, – Откуда!? – Минхо, – коротко ответил Со, – Он узнал, где купить, а мы с Чаном скинулись, так что, считай это подарок и от них тоже. – Спасибо, хён! – Сынмин никак не ожидал от себя, что кинется обнимать кого-то добровольно, но это определённо того заслуживало. – Эй! А об меня ты торт вытер! –обиженно вскрикнул Джисон. – Ну, извините, – начал Ким, отстраняясь, – Как заплачено, так и нахуячено. – Вот и пошёл ты тогда, – Хан всучил ему остатки торта и направился к своей аудитории, – С днём рожденья, мелкий! – Я всего на неделю младше тебя! – крикнул было Сынмин, но Джисон уже скрылся за поворотом, – Дебил... – Да, и не говори. Придёшь сегодня на репетицию? Парень кивнул и достал телефон, чтобы проверить сообщения. Ни одного. Час дня уже, почему он не пишет!? Парни направились к своим аудиториям, повезло, что следующая пара у них в соседних. Чанбин продолжал рассказывать что-то про новую песню, написанную Джисоном, и про то, как они с Чаном орали на него весь день, потому что никак не могли подобрать подходящую мелодию. Но Сынмин его не слушал. Он продолжал судорожно обновлять телефон, в надежде увидеть хотя бы одно коротенькое сообщение. – Ты с нами? – Чанбин пощёлкал перед лицом парня, и тогда Ким наконец заметил его. – Ага, а что мы обсуждаем? – Понятно, – Чанбин закатил глаза, – Думаю, Чан тебе вечером всё намного эмоциональней передаст. Они попрощались и разошлись по разным аудиториям. Сынмин уже не на шутку начинал переживать. Обычно Джей писал ему, как только просыпался, и у Кима было два варианта: либо его парень сейчас дрыхнет в общаге, либо он влип в серьёзные неприятности, а зная все его выходки, скорее второе. И, если быть до конца честным, Сынмин бы предпочёл, чтобы Джея отчислили из университета за пропуски, чем поездки по больничкам и отделениям полиции. Парень сам уже настрочил ему сообщений 10 и пару раз позвонил, но ответа так и не было. «надеюсь ты жив, придурок» – пронеслось в мыслях Кима, когда в очередной раз на звонок ответил не любимый парень, а бесячий автоответчик. Чанбин тем временем мучал динозаврика в компьютере и ждал, когда наконец разберутся с интернетом. Вроде айти-факультет, а в итоге никто второй час не может к вай фаю подключиться. Парень откинулся на кресло, слегка отъезжая на встроенных колёсиках. Он усталым взглядом оглядел своих одногруппников. Все сбивались в небольшие группы плюс-минус по 5 человек. За все 4 мучительных года прибывания здесь Со так и не смог найти с кем-то общий язык. Джисон был на два курса младше, Минхо с Крисом выпустились в прошлом году, а остальные и вовсе учились на инженерном. Не то чтобы Чанбин когда-то жаловался. Он и в школе ни с кем, кроме Чана особо не общался, и его всё вполне устраивало. Одноклассники с младшей школы посмеивались, косились в его сторону и тыкали пальцами, но волновало это скорее родителей парня, нежели его самого. Мама с папой даже как-то затащили его к психологу. Зря только деньги потратили. Чанбину как было железобетонно всё равно, так и осталось. Спустя каких-то полчаса преподаватель наконец подключил всех к интернету, началась пара и Чанбин чуть не уснул. «И где я учусь?» – переодически путалось в мыслях. В конце концов Со это не выдержал и просто сбежал из аудитории. На улице стояла прекрасная погода: пасмурно, безветренно, идеально. Парень прогулочным темпом шёл по улицам, рассматривая различные вывески и прохожих. Вскоре он дошёл до автобусной остановки и с разочарованием понял, что не взял рюкзак, а ведь там сигареты, но возвращаться уже не стал. Чанбин сел в автобус, включил музыку в наушниках и задремал, надеясь проснуться в нужный момент. В этот раз повезло, и Со очнулся как раз, когда автобус подъезжал к компьютерному клубу. – У тебя есть сигареты? – спросил он, заметив Чана за стойкой администрации и пожав ему руку. – Да, тебе какие? – спросил парень и полез в карман. – Да любые вообще. – Ага, – Крис уже протянул другу пачку, но почти сразу одёрнулся, – Ты опять прогуливаешь? Чанбин вымученно закатил глаза, мысленно жалея, что вообще приехал сюда. Сейчас начнётся. – Тебе то что? Четвёртый курс, а эти дебилы не могут даже нормально компьютер включить! – начал жаловаться парень, забирая сигареты, – Короче, прикинь, у нас девчонка есть, Кён Ми, я тебе про неё рассказывал, она отказалась код писать, потому что у неё ноготочки новые. Последние слова Со выделил интонацией, всячески кривляясь и пародируя девушку. А Чан не мог взглянуть на это без слёз. – Я тебе говорю, я там самый адекватный. – Хорошо, раз уж ты такой умный, почему работать не пойдёшь? – Хочу сначала образование получить, – коротко кинул парень. Он никогда не любил торопить события и считал это бессмысленным занятием, если на то не было веской причины. Что ж, у Чана в своё время была. – Ты конечно не поверишь, но для этого надо учиться. – Да я прямо сейчас могу диплом защитить, – горделиво возмутился Чанбин, – Просто нахрена, если есть возможность ещё пару лет хуйнёй законно пострадать? Чан опустил взгляд. Он понимал друга, и будь у него возможность прогуливать в свои студенческие годы, он бы обязательно ей воспользовался. Но моментами эта беспечность его пугала. Со просто... Пускал всё насамотёк, и Крис прекрасно понимал, что рано или поздно настанет день, когда Чанбину придётся взяться за голову, и тогда он пожалеет, что не сделал этого раньше. – Во сколько у тебя смена заканчивается? – спросил Со, когда понял, что молчание затянулось. – В восемь, но я либо задержусь, либо застрчну в пробке, если что, репетицию начинайте без меня. Парень кивнул и, попрощавшись с другом, вышел на улицу. Чанбин прогуливался по пустым переулкам с сигаретой в зубах и пинал камни, думая чем бы таким заняться ближайшие 2 часа. Сходить на турники? Поесть? Да, отличная идея. Со воткнул наушники в уши, вбил в картах адрес ближайшей спортивной площадки и отправился туда. Редкие прохожие куда-то бежали, торопились, опаздывали, и Чанбин предпочитал не зацикливаться на этом. Они не вписывались в его картину мира. Слишком много суетятся, смотришь на них, и самому становится не по себе. Именно поэтому Чанбину иногда было сложно в общении с Хёнджином. Причём Со очень любил его, как друга, но постоянная тревога парня негативно сказывалась на всех, а на Чанбине, пожалуй, особенно остро. И как только Феликс ещё не свихнулся? Так было всегда, слушаешь про чьи-то травмы и неудачи, а в следующие мгновение уже ловишь себя на том, что копаешься в собственной жизни и находишь в ней проблемы, которых раньше там как будто и не было. А чем дольше роешься в своих мыслях, тем больше они начинают на тебя давить. Чанбин тряхнул головой, отгоняя противные мысли, и сосредоточился на дороге. Парень не любил ходить пешком, он в основном пользовался общественным транспортом, но сейчас идти было совсем немного, поэтому оставалось, разве что, сократить путь, насколько это представлялось возможным. Со слушал музыку и наслаждался прекрасной погодой, когда эту идиллию внезапно разрушили чьи-то крики. Чанбин пожал плечами и постарался забить, но ругонь не прекращалась, становясь только громче и громче. Вскоре выдерживать это стало ну просто невозможно! Чем-то это напоминало поросячий визг и слишком резало уши. Чанбин вынул наушники и отправился на источник звука с конкретной целью прибить того, кто так нагло вторгается в его мир спокойствия и умиротворения. Завернув за угол, Со оказался возле ворот школы. Ну понятно, видимо какие-то невоспитанные дети. И действительно, вскоре Чанбин заметил кучку школьников, столпившихся вокруг ещё одного ученика, скорее всего одноклассник. – Да чё вы прицепились!? Я вам уже 100 раз сказал, что это не я! – кричал парнишка, валяющийся на земле со скейтом в обнимку, – Дебилы. – Слышь, словами не раскидывйся, умник херов! – кинул кто-то из остальных и плюнул под ноги. – А кто, по-твоему, ещё мог!? – А я ебу что ли? – парень постарался подняться, опираясь на доску, – Пусть этим учителя занимаются. Он хотел было уйти, но его с силой толкнули обратно, роняя на асфальт. Ученик рухнул обратно, и в следующую секунду ему вдогонку прилетело скейтом по голове. – Ну, нет, на этот раз ты так легко не отделаешься. – Эй! Вы что здесь устроили!? – в этот момент Чанбин понял, что нужно вмешаться, пока эти дети не избили одноклассника до крови. Заметив Со, школьники моментально изменились в лице. Увидеть на своих разборках взрослого накаченного мужика они явно не ожидали. – Учебное время, а вы тут одноклассника шпыняете, ваш классный руководитель знает об этом? – Да это не мы, это всё этот... – начал кто-то особо смелый, оглядываясь через плечо на лежащего на земле парня, – Пидор этот. – У вас молоко ещё на губах не обсохло, чтоб такими словечками раскидываться. Со старшими нормально разговаривать не учили? Почти все после этого виновато занялись и опустили взгляд в пол. Чанбину не особо хотелось тратить время на лекции о морали и о том, что нельзя вот так просто избивать людей средь бела дня, поэтому и продолжать этот диалог он не собирался. – Идите на уроки, и не забудьте учителям рассказать, чем вы тут занимаетесь. Повторять дважды не пришлось, и школьники отправились ко входу, кидая гневные взгляды на парня со скейтом. Кто-то показывал ему кулаки и всячески давал понять, мол «на глаза только попадись, и тебе конец». Дождавшись, когда все наконец скроются за дверьми, незнакомец наконец поднялся, отряхиваясь и проверяя, всё ли в порядке со скейтом, грозный взгляд Чанбина он заметил уже потом, тут же съёживаясь и начиная придумывать пути отступления. – Кхм, спасибо вам... – неуверенно начал он, – Но вы не подумайте, я бы с ними и сам на раз два справился! – Ага, конечно, – саркастично кинул Чанбин, – И за что они тебя так? – Да я школьный журнал взломал и двоек им понаставил, вот они на меня и накинулись... – И вполне заслуженно между прочим, – Со сложил руки на груди, – Зачем ты это сделал? – Да потому что они дебилы тупые! – вспылил парень, – И списывают постоянно, если бы они сами писали, оценки такими бы и были, зуб даю! – Раз уж они такие тупые, как тогда поняли, что это ты? – Он вопросительно выгнул бровь. – Потому что в нашем классе информатику только я понимаю, – одновременно гордо и виновато ответил школьник. Что-то Чанбину это всё напоминало: хреновые отношения с одноклассниками, типичное «все вокруг идиоты, один я гений»... Вот только он в своё время не был настолько тупым, чтобы так очевидно подставлять одноклассников. Это уже скорее почерк Сынмина. – Понятно. Ладно, шкед, свободен, делай, что хочешь, только не шуми сильно. Со отправился на турники, радуясь возможности снова наслаждаться драгоценной тишиной и спокойствием. Но не прошло и трёх минут, прежде, чем парень услышал из-за спины громкое: – Подождите! – школьник запрыгнул на скейт и уже вскоре догнал Чанбина. – Чего тебе? – Со вытащил один наушник. – А как вас зовут? – Со Чанбин, – коротко ответил парень. – А меня Ли Гехун. А сколько вам лет? – Много. – Круто! А мне 15, я в 10 классе учусь. – Ну я рад за тебя, – Чанбин ускорил шаг пытаясь отделаться от новоиспечённого знакомого, но Гехун только оттолкнулся от асфальта и начал ехать быстрее. – А вы работаете? – Нет, – терпеливо отвечал Со, надеясь, что скоро этот поток вопросов наконец закончится. – Значит учитесь, – размышлял Ли, – А на кого вы учитесь? – Если скажу, ты отвяжешься? – вздохнул Чанбин, понимая, что это надолго. – Ага. – На айтишника. – О-о-о, – восхищённо протянул парень, – Круто! А я когда школу закончу, тоже буду на айтишника поступать. А куда вы идёте? – Ты же обещал, что отстанешь. Со остановился, а Гехун наехал на мелкий камушек. Доска вылетела из-под ног, и Ли с криком улетел носом вперёд. – Зачем встал на скейт, если не умеешь ездить на нём? – Да я умею! – возмутился парень, потирая ушибленное место, – Там камень был. – Как скажешь, – Чанбин закатил глаза, – Только, пожалуйста, иди кататься в другое место. Желательно подальше от меня. Со пошёл дальше, не намереваясь больше разговаривать с этим назойливым мальчишкой. – Ну хорошо, до свидания! – кричал Гехун ему вслед, – Спасибо ещё раз! Может мы ещё встретимся! Это было последнее, что услышал Чанбин, и, пожалуй, теперь он искренне надеялся, что больше они никогда не пересекутся. Уж больно этот Ли Гехун надоедливый.

***

Джисон, Чанбин и Сынмин сидели в небольшой студии, которую арендовали все вместе с горем пополам. Там хоть и было тесновато, зато имелось всё необходимое: различные музыкальные инструменты, скромный диванчик, обшитый стёртой, местами треснутой искусственной кожей, стол с компьютером, небольшой уголок для записи вокала, обшитый акустическим поролоном, и небольшой холодильник в углу комнаты. Помимо основного освещения, в помещении были светодиодные ленты, отдающие тусклым фиолетовым светом. Как и ожидалось, Чан задерживался на работе. Парни настраивали технику, а Ким вертел в руке микрофон и параллельно проверял проверял уведомления. Ни одного. Сообщения. За день! И как бы Сынмин не смеялся над Феликсом и Хёнджином, которые разводили панику после первого пропущенного, это всё уже очень напрягло. Конечно, Ким не собирался искать Джея с собаками по всему городу, но, как только он появится, Сынмин обязательно наорёт на него как следует. А потом будет целовать, пока не задохнётся от нехватки кислорода в лёгких. И главное, что ему прилетали пожелания всего хорошего от одногруппников, гонщиков и даже некоторых педагогов. Но те десятки поздравлений не стоили одного сообщения от Джея. Простого, короткого «с днём рождения», которое всё так и не приходило. Сынмин сильнее укутался в любимую, криво зашитую куртку, и снова обновил приложение. 0 уведомлений – Сынмин! – окликнул его Джисон, – Мы всё настроили, не хочешь пока распеться? – Ты наверное хотел сказать «Чанбин всё настроил»? – процедил Со, недовольно глядя на друга. – Я текст повторяю, – отозвался парень, не отлипая от телефона. – Да ты его даже в руки не брал, – возмутился Хан, но на него не обратили внимания. Чанбин с Джисоном переглянулись. Неприятно видеть Сынмина в его же день рождения таким замкнутым и отстранённым. Хан лучше остальных знал, почему Ким так не любит этот день. И если в детстве парень ненавидел свой праздник настолько, что не выходил на связь всё 22 сентября, то, перебравшись в Сеул, он начал относиться к этому намного проще, что не могло не радовать. И Джисон очень боялся, что однажды Сынмина откинет на 3-4 года в прошлое. – Ну, бро-о-о! – протянул Хан, подлетая к другу и ударяя его в плечо, – Чё кислый такой? – Джисон, отвянь, – отрезал Ким. – Ну, нет, так дело не пойдёт. Пиво будешь? – А у тебя есть безалкогольное? – Ща найдётся. Парень подскочил к небольшому холодильнику, начиная перебирать бутылки. Что-то точно должно быть. В конце концов, не детским шампанским ведь его поить. Одна банка всё же отыскалась, и Джисон тут же кинул её Киму через всю студию. – ТЫ ЕБАНУЛСЯ!? – хором завопили Сынмин с Чанбином и кинулись в разные стороны. – Давно уже, – усмехнулся Хан, наблюдая за этим полётом веры. Пиво упало на середину комнаты и только чудом не разлетелось по всему помещению. Со с Кимом ошарашенно смотрели на это, ожидая, что банка сейчас взорвётся. – Я ЕЁ НЕ ОТКРОЮ! – заорал Сынмин, прячась за колонками от греха подальше. – Я тоже! – поддержал Чанбин. – Не беда, – бодро заявил Джисон, – Бини, купишь новую? – А схуяли я? – Ну... У тебя деньги есть. – А ты уже всю зарплату что ли пропил? – Ещё нет, но... – начал Хан, указывая взглядом на дверь, – Будь другом. О, и ещё возьми текилу! Со понял, что выбора у него нет, накинул кожанку и, закатив глаза, ушёл на улицу. – И-и-и, мы одни! – торжественно объявил Джисон и попытался вытащить Кима из его укрытия за колонками. – Знаешь, ты мог бы придумать более адекватный способ выпроводить его из комнаты. – Брось, а в чём тогда веселье? – Чем дольше знаю тебя, тем больше убеждаюсь, что ты дебил. – А ты когда-то во мне сомневался? И вообще, не переводи тему. Выкладывай давай! – А что говорить? – Ким замолчал, думая, с чего начать, – Я переживаю за Джея. – А чё с ним? – спросил Хан, доставая из холодильника соджу. – Да если б я знал! Он весь день не пишет, на звонки не отвечает. И хуй знает, где его носит, может он вообще сейчас гниёт в какой-то канаве с перерезанным горлом! – Так, ну, во-первых, не кипешуй, – Джисон приобнял друга одной рукой, – А, во-вторых, давай без преждевременных выводов. Если до среды не объявится, заяву в полицию накатаем. А вообще, он у тебя конечно мутный тип. Не знаю, что ты в нём рассмотрел. – Джисон, ты вообще не помогаешь! – Ким уронил голову на плечо парня, попытаясь успокоиться. – Ну... хочешь, давай все морги обзвоним, если тебе так спокойней будет? – Я тебе не Хёнджин, – огрызнулся Сынмин и пихнул друга в плечо за такие шутки. Хан сделал глубокий вздох. На самом деле, все переживания Кима вполне можно оправдать прошлым парня. На его памяти есть много историй, когда человек переставал выходить на связь, а потом выяснялось, что его либо посадили, либо ещё что хуже. А чтобы сосчитать, сколько раз Сынмин вваливался к Джисону через окно с просьбой переконтоваться пару дней без предупреждения и объяснения причины, пальцев на руках не хватит. Родители Хана, к слову, никогда не одобряли их дружбу. По отношению к сыну они были, мягко говоря, очень строгими. Кима и вовсе приходилось прятать под диваном, чтобы никто не заметил, иначе ремень ему был гарантирован, и это ещё в лучшем случае. Но выгнать друга Джисон не мог. Прекрасно понимал, что ему было некуда идти. Даже сейчас Хан не может сказать, что знает биографию Сынмина на 100 процентов. Но после всего пережитого вполне логично сразу представлять худшие сценарии. – Напиши его друзьям? – предложил Джисон. – У меня нет номеров этих ублюдков. – Так найди в "друзьях"? – Где? У Джея соцсетей нет. – Ммм, он же в общаге живёт? Напомни его шарагу, можно после репетиции туда съездить, – Хан продолжал накидывать варианты. – Можно попробовать, – Ким наконец отстранился от друга и походу немного успокоился, – Если конечно меня туда пустят, на меня там уже каждая собака косо смотрит... – Это почему ещё? – Там стены очень тонкие, – усмехнулся парень, – И, скажем так, эти не просвещённые не оценили мои вокальные способности. Джисон выдохнул с облегчением. Вроде успокоил. Окончательно убедившись, что с Кимом всё в порядке, Хан всё-таки отправил его на распевку и со спокойной душой ушёл повторять своё гитарное соло. Вскоре вернулся Чанбин и недовольно всучил Джисону пакет с напитками. Паспорта у него с собой не оказалось, и на кассе парню минут 15 отказывали в продаже. Приятно конечно, но всё же очень раздражает! Ещё через пару минут приехал Чан, и, ко всеобщему удивлению, за ним зашёл и Минхо. На их репетиции часто приходил друзья, но вот Ли никогда на них не попадал, за счёт своих бесконечных подработок. В честь праздника что ли заехал? – Здорово, а ты чё здесь делаешь? – Поздоровался Со, пожимая руку. – Сегодня пораньше освободился, вот и решил заскочить, – парень подошёл к Сынмину и похлопал его по плечу, – С днём рождения. Извини, я с пустыми руками, могу предложить только перевод на карту. – Сегодня метеоритный дождь пойдёт? С чего вдруг такая щедрость!? – Я могу и передумать, – Ли закатил глаза и повернулся к Хану, – Привет, Джисон... Не успел Минхо договорить, как парень налетел на него с распростёртыми объятиями и повалил с ног, в процессе сбивая ещё и подключённый микрофон. В следующую секунду раздался ультразвук, все разом позакрывали уши. – ДЖИСОН, БЛЯТЬ! – крикнули разом Чан, Чанбин и Сынмин. – Хоша-а-а! Давно не виделись! – Это точно, – протянул застывший от шока Ли. – Да что у тебя за манера такая людей при встрече с ног сбивать!? – возмутился было Ким, но остался проигнорированным. – Ты прочитал ту мангу, которую я тебе подарил? – спросил Минхо. – Да-а, я начал читать, рисовка вообще пиздатая! – Ну вот не знаю, мне больше рисовки в исекаях нравятся. – Это та хрень про попаданцев? Я читал несколько, но мне вообще не зашло. – Куда зашло?.. – Ли взглянул на него с непониманием. – Ну, я типа коннект вообще не поймал. Рисовка там конечно вкусная, но сюжеты же явно придумывали под температурой 39. И либо исекаи это прям жёсткий рофл, либо я вообще прикола не выкупил. Парень смотрел на Джисона глазами по пять копеек. Слушая всё это, у Минхо возникал только один вопрос: «На каком языке он, блять, разговаривает!?» На пару секунд в студии воцарилась мёртвая тишина и, если прислушаться, наверняка можно было услышать скрежет кузнечиков. – Извините конечно, что прерываю, – прокашлевшись начал Чан, – Но может мы начнём? У нас осталось, хорошо если полтора часа С этим предложением согласилась все, и парни наконец взялись за инструменты, а Минхо присел на диванчик, наблюдая за процессом. Чан с Джисоном настраивали гитары, пока Чанбин повторял свою партию, а Сынмин пытался доучить текст. Крис с Ханом срывались на Со каждые десять минут, потому что его барабаны мешали нормально настроить инструменты, а потом к этим ссорам присоединялся и Ким, которому „все капают на мозги своей руганью”. Но потом уже в него прилетали вопросы и претензии, из-за того, что он не выучил текст заранее. Сегодня надо было отрепетировать хотя бы 5 песен, включая новую. Времени оставалось совсем мало, и его явно стоило потратить с умом, поэтому, закончив с разборками, парни начали репетицию. Поначалу всё шло хорошо, но Хан постоянно то терял медиатор, то путался в проводах и падал на пол, чем вызывал волну смеха у Минхо и возмущённые крики всех остальных, ведь надо было начинать сначала. У Чанбина сломалась уже вторая пара палочек, Сынмин начал задыхаться, когда они заново начинали одну и ту же песню десятый раз подряд, а у Чана заканчивались последние нервные клетки. Всё это походило скорее на ночной кошмар учителя по музыке, нежели чем на нормальную репетицию. Самой муторной частью оказалсч повтор старых песен, которые пришлось повторять по нескольку раз из-за мелких оплошностей: то Джисон сфальшивет, то Сынмин не ту ноту возьмёт. Минхо слышал эти песни уже много раз, поэтому в какой-то момент перестал сильно следить за процессом и полез в телефон решать рабочие вопросы. Стать репетитором по физике определённо было худшим его решением. В итоге, спустя битые 40 минут всё было наконец-то исполненно чисто, и Ли даже похлопал несколько раз. Оставшееся время было решено потратить на новую песню. Хан замучил всех ещё на этапе её написания, а сейчас его и вовсе готовы были убить. По разным причинам. Сбивки Чанбина совершенно не нравились Джисону и он постоянно вставлял свои 5 копеек. – Нет, ну ты можешь сыграть не «тра-та-тита-та-та», а «тра-та-та-та-та»? Со уже собирался вместо барабанов играть на голове Хана, но терпеливо отстучал, что от него требовалось. – Да ты вообще не то играешь! Дай покажу, – парень полез было за установку, но на него тут же замахнулись палочками. – Руки убрал, только попробуй! Сынмин в свою очередь хотел просто впихнуть другу микрофон, чтобы тот пел самостоятельно, раз уж Ким всё не как не может спеть правильно. Но парень слишком беспокоился за чужие уши, поэтому просто ещё раз исполнил фрагмент. Они точно распались бы в этой ночью, если только не Чан, наоравший на всех в нужный момент. Парень понял, что отдавать бразды правления Джисону было просто ужасным решением, поэтому по-старинке взял работу на себя. Под его организацией дело действительно пошло в гору. Минхо даже успел задремать, пока парни продолжали по кусочкам собирать новую песню. Весь процесс занял полчаса, парни даже успели пару раз её исполнить, и теперь с уверенностью могли сказать: они могут исполнить её на публику! Но, чтобы обзавестись этой самой публикой, пришлось разбудить Минхо и попросить оценить шедевр. Лунный свет падал в приоткрытое окно, придавая парням таинственный, в какой-то степени магический облик. За считанные мгновения стало совершенно тихо, словно все ссоры остались где-то за закрытой дверью, а сейчас перед Ли стояли совершенно другие люди, собранные из музыки, страсти и лунного света. Одежда парней уже полностью вымокла и в воздухе отдавало лёгким запахом пота. Чанбин скинул с себя фуболбку, ведь играть в постоянно липнущей к телу ткани было очень сложно, а Чан расстегнул рабочую рубашку. Весь день мечтал это сделать, пуговицы на воротнике только душили его, мешая вдохнуть полной грудью. Сынмин скинул с себя любимую кофту, оставаясь чёрной обтягивающей футболке, подчёркивающей аккуратную талию, и синих джинсах, потёртых в районе колен. Ким оставался с виду нетронутым и чуть ли не невинным, но в душе оставался вмё тем же конченым аморалом. На Джисоне красовалась ярко-красная футболка, облегающая тело, в особенности, небольшие намёки на пресс, и чёрные джинсы с огромными карманами; чересчур длинный ремень, край которого болтался не закреплённым, с массивной бляшкой в виде Сатурна, чем-то напоминающий украшения от «Vivienne Westwood». Мокрые, слегка кудрявые волосы спутались, а некоторые пряди липли ко лбу. Кожа парня в таком освящение казалась медовой. В руках уверенно лежала красная электрогитара, и либо это галлюцинации, либо струны и вправду светились под пальцами Джисона. У Минхо от одного только вида дух захватывало, ему уже не терпелось услышать песню. Сынмин собирался было что-то сказать, но Хан подлетел к микрофону, перехватывая его в свои руки. – Дамы и господа! – торжественно начал он, – Добро пожаловать на дебютное исполнение нашей новой песни «Night»! Вы настоящие счастливчики, раз уж сможете лицезреть её исполнение именно сейчас! Так что будьте уверены, что мы вас не разочаруем! – закончив свою речь, Джисон подмигнул Минхо и вернулся на своё законное место, когда Сынмин со злостью выхватил у него микрофон. – С кем он разговаривает? – тихо кинул другу Чан. – Просто не обращай внимание, – устало вздохнул Чанбин и трижды ударил палочки друг о друга. Джисон уложил мальцы на гриф и пришёлся медиатором по струнам, звук вырвался из колонок и разлетелся по помещению, врезаясь в стены. Минхо на секунду показалось, что его сейчас откинет заукой волной. Чанбин заиграл на установке, и Ли чувствовал, как биение сердца подстраиваться под ритм ударов палочек о бронзовые тарелки. Чан начал перебирать струны бас-гитары, и из громоздких колонок полилась музыка. Музыка, полная чего-то волшебного и совершенно невозможного. – Walking through a never ending kinda darkness. I can never stop. There must be a way out, just a little farther. Tryna get through the night! Мелодия заиграла тише, уступая место мелодичному вокалу. Голос Сынмина звучал настолько чисто, что Ли правда показалось, что перед ним ангел во плоти, а не парень с грязным прошлым и нарушенными моральными ориентирами. – I just want an everlasting body When the moon has turned its back on me, that's when I'm gonna fly! Мелодия стала тяжелее и нарояжённей. Луну затмили облака, музыкантов окутала темнота и тусклый отсвет светодиодной ленты, словно под эту музыку подстраивался весь мир. Или же они сами, по кусочкам, перестраивали его под себя. Казалось, парни готовы были заискриться и осветить помещение самостоятельно. – Step up the stairs I just go Got myself a dream and a mission, gotta move Can't rely on no one else to do it like I do Put the nightmares far behind me I'm a knight of the night for the light! Когда студия погрузилась в почти кромешную тьму, голос Кима сменился с ангельского на низкие тона, отдающие оттенками чего-то демонического. У Минхо перехватило дыхание, а услышав припев, он поймал себя на том, что забывал дышать: – Breaking my limits every fight I'm climbing pinnacles and heights If I fall, I know I'll rise up again I will never stop Chasing my dreams until I die You got me reaching for the light Outta breath, but I'll never rest 'Cause I was born to try, I'll climb with the endless night! Атмосфера в комнате становилась тяжёлой и осязаемой, а воздух был, как под высоким напряжением. Держаться в реальности Ли помогали разве что капельки пота, летевшие во все стороны и изредка поподающие на него. А дальше произошло нечто, заставившие Минхо поверить, что он сейчас вознесётся. Ли думал, что вокальные партии только у Сынмина, но в этот момент запел Джисон. – I break and then I shatter, in the end, it doesn't matter When my fire is reduced down to embers. I'm never gonna Stop as long as there's a tiny spark I'll light it up and keep it burning deep inside forever! И если вокал Сынмина и напоминал что-то внеземное, то пение Джисона было отрывистым, резким и наверняка могло из комы выдернуть своей энергией, заставить почувствовать себя живым. Минхо не успел отойти от волка Хана, а тем временем уже началась партия Кима: – lost my way, can't breathe, tell me Yeah, where's the end? The thunder keeps on crashing to a crescendo Gotta pull myself together, I'm my own hero. Эта часть сопровождалась тяжёлыми, ритмичными ударами о барабаны и рёвом электрогитары, что заставляло волоски на руках встать дыбом. Заиграл припев, и луна наконец вышла из облаков, озарив музыкантов ярким светом. Это могло сойти за сцену из фильма, и даже в таком небольшом помещении, парни чувствовали себя мировыми звёзды, которые сейчас выступали на Олимпе рок музыки. Словно весь мир слышал эту песню и подпевал, хотя в реальности у них была всего лишь тесная студия и один единственный зритель. – Breaking my limits every fight Expanding like the endless 밤 Chasing my dreams until I die I'm right here В этот момент музыка была где-то на грани слышимости, уступая место такому мощному и самую малость нежному вокалу. А затем снова партия Хана, снова энергия, бьющая из него ключём, и чувство, как от пробуждения после глубокого сна: – Broken pieces, I'm still bleeding I'll be your shield, even through the pain They tear me down, beating me to the ground I'ma hold you close to my heart and pray Face the storm, look it in the eye No matter what, I'ma be just fine With you near, I got no fear now Cause I'm! И Минхо улетел. Это было что-то среднее между рэпом и роком, не только в песне. Джисон сочетал их в самом себе, и Ли готов поспорить, что видел звёздочки в глазах парня. Такого он не встречал ещё ни в одном человеке. Хан определённо был не с этой планеты, для земли он был слишком ярким и чересчур громким. У Джисона началась партия на гитаре, и туда он вложил всю свою душу. Подушечки пальцев на левой руке сотрутся в кровь, в этом сомнений никаких не было. Хан тряхнул головой, вскидывая мокрые волосы, которые потом неприятно стукнулись о лоб. Жёлтый медиатор с полустёртым рисунком скользил по струнам с безумной скоростью. Светодиодную ленту закоратило, и она начала беспорядочно мигать, от чего в глазах зарябило. Партия дошла до самого напряжённого момента, и пока Сынмин исполнения заключительную часть песни, Джисон упал на колени, продолжая колдовать струнами, а после и вовсе перевалился на спину, героически доигрывая свою лучшую партию на гитаре. Сегодня он побывал в раю. – Chasing my dreams until I die You got me reaching for the light Outta breath, but I'll never rest Cause I was born to try, I'll climb with the endless night! Барабаны явно готовы были взорваться, Чан с Джисоном встали по бокам от установки, доигрывая финальные аккорды и забивая последний гвоздь в крышку гроба «личность Ли Минхо». Светодиодная лента наконец пришла в норму и осветила счастливых, но до жути вымотанных музыкантов. Парни улыбались и старались отдышаться, а Сынмин не выдержал и побежал за водой. Минхо смотрел на них, готовый расплакаться, настолько это было прекрасно. Ему хотелось что-то сказать, но Ли не смог выдавить из себя ни слова, аж дар речи потерял. – Ну, что думаешь? – вымученно спросил Бан Чан. – Я... даже не знаю, что сказать, – протянул Минхо, запинаясь через каждое слово, – Но это было просто ахуенно! Вам бы на большую сцену. – Да какая нам большая сцена? – усмехнулся Ким, не отлипая от холодильника, – Мы бы распались ещё до дебюта. – И я готов поспорить, что из-за Джисона, – подтвердил Чанбин. – Эй! Да за что!? – От тебя неприятностей много, – кинул Чан, – а ещё ты слишком шумный и отвлекаешь от работы. – И если бы мы доверили тебе какую-то важную задачу перед концертом, ты бы всё обязательно проебал, – подтвердил Сынмин. – И ты бы постоянно опаздывал на репетиции и забывал текст своих же песен, – дополнил Чанбин, и засмеялись все, кроме самого Джисона. – Ой, да пошли вы! Хан обиженно убрал руки в карманы, поместив гитару в чехол и собирался было уйти, но наткнулся на забытую всеми банку безалкогольного пива. Видимо никто так и не осмелился убрать её. Джисон посмотрел на неё пару секунд, а затем, не долго думая, (либо же не думая вообще) со всей дури пнул её ногой в стену. Банка взорвалась с оглушительным звуком, её обломки и само пиво разлетелись в разные стороны. Все мигом попрятались, кто куда, и только Хан застыл в недоумении. Выглядывая из своих укрытий, парни заметили, что пиво попало чуть ли не на все инструменты. На несколько секунд повисла гробовая тишина, а потом все заорали, как один: – ДЖИСОН!!!

***

В наказание Хана оставили убираться в студии, и попросили всё закрыть, как закончит. Благо, они были последними. Парень ещё минут 10 ныл, что ему здесь одному будет очень скучно. В итоге Ли отозвался посидеть с Ханом и заодно проследить, чтобы он ещё чего случайно не подорвал. Минхо стоял возле открытого окна и курил, пока Джисон мучился со шваброй и тряпками. Они не разговаривали, просто, так Хан чувствовал себя не совсем одиноким. – Помнишь ту цитату из Наны? – неожиданно начал Ли, – „В песне не было слов, и Нана пела то, что приходило ей в голову. Я стояла там, словно заворожённая. Я влюбилась в её голос. Стол стал для неё сценой, телефон – микрофоном, а луна – софитами. И никто, кроме Наны, не мог создать такой волшебный атмосферы.” Парень отложил швабру и подошёл к Минхо, молча принимая сигарету. – Знаешь, сегодня, глядя на тебя, я почувствовал тоже самое. Ге знаю, как ты это сделал, но... – Ли запнулся, пытаясь подобрать подходящие слова, пока Хан смотрел на него, как загипнотизированный, – Блять, ты же был рождён, чтобы стать рок звездой! – Поверь, мои родители с тобой бы поспорили, – усмехнулся Джисон, вспоминая, как однажды они выкинули в окно его первую гитару. – У вас плохие отношения? – спросил Минхо. – Мы не общаемся, – холодно кинул Хан, – Они всю жизнь каждое моё движение контролировали. – Гиперопека? – Нет, скорее супер строгость. Я ремня получал за каждый неправильный шаг. Меня даже гулять нормально никогда не отпускали. Ли замялся. Его с детства растили самостоятельным и придерживались философии «накосячил – учись разгребать своими силами». Грустно конечно, что на Феликсе, их рвение воспитать ответственного человека куда-то пропало. – Мне жаль... – неуверенно начал Минхо, но ему не дали договорить. – Вот и зря, – огрызнулся Хан, – Ненавижу, когда меня жалеют из-за прошлого. Я тебе не какая-то тряпка, чтобы рыдать и сопли разводить. Джисон кинул на Ли надменный взгляд, но уже через пару секунд спохватился, сообразив, что это уже перебор, и закашлялся, потупив взгляд. Минхо отвернулся то ли обиженно, то ли виновато и продолжил курить. Между парнями повисло неловкое молчание, надо было срочно придумать что-то. – Какая Нана тебе больше нравится? – намного мягче спросил Джисон. – Нана Комацу, – Ли повернулся обратно, – Тебе? – Осаки. Быстро ответил парень и задумался. Минхо хотел спросить что-то ещё, но в ту же секунду заметил, как Джисон взбирается на подоконник. Ли кинул на него удивлённый взгляд. – Ну, в таком случае, – Хан выпрямился, едва не свалившись в открытое окно и протянул парню руку, – Позволь мне устроить тебе незабываемую ночь. Протянул Джисон, отсылаясь к цитате Наны Осаки, и посмотрел в карие глаза Минхо, дожидаясь ответа. Ли почти не знал Хана, ему ничего не было известно ни о его прошлом, ни о жизни здесь и сейчас, но парень уже прекрасно понимал, что с Джисоном, он согласится на любую авантюру. – С удовольствием, – Ли взял его за руку и потянул на себя, чтобы Хан, не дай бог, не свалился с четвёртого этажа, – Только сначала вытри пиво с инструментов.

***

Сынмин спускался по лестнице и сжимал телефон трясущимися руками, 10 вечера, какого хрена он не отвечает!? Ким всеми силами старался успокоиться. Надо просто поехать в общежитие Джея и задушить его к чёртовой матери, если он ещё жив. Оставалось пару лестничных проёмов, парень не выдержал и начал записывать голосовое сообщение: «Харрис Джей, если ты не позвонишь мне прямо сейчас и не объяснишь, какого хуя происходит, клянусь, я изобью тебя до такой степени, что потом мать родная не узнает!» Сынмин вылетел на улицу и застыл, увидев на лавке Джея с разбитой губой и кучей синяков. Харрис приподнялся и, похрамывая, попытался подойти к Киму. Сынмин выронил телефон, подбежал к парню и прижал к себе настолько сильно, насколько хватило сил. Он луже не сдерживался и рыдал в чужое плечо. – Мини, рёбра болят, – прохрипел Джей, – Не так сильно... – Где ты был!? – сквозь слёзы кричал парень, – Где ты был, блять!? – Сначала успокойся. Харрис постарался погладить его по волосам, но Ким перехватил руку, скрестил их пальцы и поцеловал тыльную сторону ладони. Такая тёплый, а самое главное – живой. Больше всего на свете Сынмин боялся потерять ещё одного близкого человека. – Не собираюсь я успокаиваться, садись в машину, мы едем в аптеку, – Ким дёргул его за собой и повёл к автомобилю. – Мин, не надо мне в аптеку, я... – Заткнулся и сел в машину! – сорвался Сынмин, запихивая Джея на пассажирское сидение и громко хлопнул дверью. – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?.. – спросил парень, когда они поехали. Ответа не последовало, и Харрис решил молчать. Видеть Кима таким разъярённым было очень страшно, поэтому Джей решил лишний раз не отсвечивать. К счастью, ехали они считанные минуты. Сынмин сказал парню не выходить из машины и на всякий случай заблокировал все двери. Он быстро купил всё необходимое. Ким и без того еле сводил концы с концами, чтобы прокормить этого идиота. Сынмин уже у всех друзей занял и понятия не имел, как собирается отдавать. Парень искал работу уже целый месяц, вот только рассчитывать на полный рабочий день он не мог. Из университета отчислят за постоянные пропуски. А если взять халтурку на полставки, этого явно не хватит, чтобы обеспечить двух человек. Сынмин вернулся к машине, опустился на тратуар и принялся обрабатывать раны. – Я жду объяснений. – Короче, – начал Джей, – Помнишь я недавно моему кенту денег дал взаймы? Ну и он в итоге проебал их в карты каким-то типам и ещё в долг ушёл. Ну, а потом он чё-то им напиздел о том, что его деньги у меня и чтобы они разговаривали уже со мной, а сам съебался куда-то. Сынмин молча продолжал орудовать хлоргексидином и ватными дисками. У него руки тряслись от злости. На всех: на самого себя, на ситуацию, на Джея, на того ублюдка... – Мин? – окликнул его парень, когда молчание затянулось. – Я же с самого начала сказал тебе, что это хуёвая идея! Но нет, ты же меня не слушаешь! Скажи, пожалуйста, у тебя вот здесь вообще есть хотя бы какие-то извилины!? – Ким ткнул его в лоб. Он был в дикой ярости. Почему Джей ему просто не позвонил? Сынмин закончил с ранами и отошёл от машины, чтобы на эмоциях ничего не наговорить. Ким пытался успокоиться, но всё, чего ему сейчас хотелось, так это кого-нибудь застрелить! Он не знает, как долго стоял здесь, посреди улицы, с красными от слёз глазами. И понятия не имеет, сколько простоял бы ещё, если бы не чужие руки, обнявшие его за талию со спины, тёплое дыхание у самого уха и последовавший за ним поцелуй. – Почему ты просто не позвонил мне!? – не успокаивался Сынмин, – Я бы спокойно мог с ними договориться! – Не хотел тревожить тебя в твой день рождения. – Тогда у тебя не получилось. Какого хуя, Джей!? Ким собирался вырваться, чтобы отвесить парню подзатыльник и довести до общежития, но его держали слишком крепко. После нескольких минут, впустую потраченных на ругань и брыкания, Сынмин всё же смирился и откинулся на грудь парня. – Придурок! – обречённо выдохнул Ким. – Я знаю, – усмехнулся Харрис и коротко поцеловал его в макушку. – Запомни одну вещь, – Сынмин повернулся к Джею и положил руки ему на плечи, – Если вдруг с тобой что-то случится, неважно что, ты звонишь мне, и я к тебе приезжаю. – Мин, брось, я же... – Дослушай. Даже если в этот момент будет решаться моя судьба, я всё равно всё брошу и поеду к тебе. Обещаешь? – Ким сжал плечи парня и посмотрел на него со всей строгостью, какая в нём нашлась, – Пообещай. – Обещаю, – улыбнулся Харрис, немного поразмыслив, и втянул Сынмина в поцелуй. И тогда Ким действительно успокоился, почувствовав, что Джей жив. В этот момент он полностью вложил свою злость и безмерную любовь к этому человеку, что накопилась за всё время, начиная с первого секса и заканчивая желанием задушить любого, кто попробует разрушить их. Сынмин мир взорвёт, если это поможет сохранить отношения. Вскоре они начали задыхаться и отстранились друг от друга, у обоих тяжело вздымалась грудь от нехватки воздуха. Джей наклонился к уху парня, ополяя его горячим дыханием. – С днём рождения, щеночек, – тихо произнёс он, запуская ладонь в волосы Кима. Да! Наконец-то! Вот он, момент, ради которого Сынмин сегодня поднялся с кровати. Перед глазами возникла густая пелена, он уже не знал, что делает, и не хотел знать. Ким просто потянулся за новыми поцелуями, прижимаясь к разгорячённому телу. Этой ночью он определённо получит лучший подарок.

***

Всю следующую неделю Чонин был, как на иголках. Он переживал, как бы их не забрали в полицию по итогам гонки. Если ситуация выйдет из-под контроля, Ян лишится всего. Вот только тот факт, что Сынмин никогда не играет честно, заставлял задуматься, есть ли у Чонина хоть какой-то контроль над происходящим. В общении с Лин он стал куда холоднее. Ян боялся, что её отчислят, что, если кто-то узнает о его зависимостях, у девушки тоже могут начаться проблемы. Чонин настолько тревожился из-за безопасности Лин, что не успел заметить, как они отстранились друг от друга. Девушку это напрягло. Нервоз Яна вскоре начал переходить и на неё. Лин прекрасно понимала, что происходит что-то ненормальное. Она пыталась поговорить с Чонином, но их разговоры почти всегда заканчивались ссорами. Хотелось, чтобы всё было, как раньше, чтобы они вместе выпивали на гонках, ходили на свидания в «Мак». И если раньше девушку раздражало, что Чонин водит её исключительно по точкам быстрого питания, то сейчас она отдаст всё, чтобы они просто посидели вместе, даже, если в самом дешёвом, плешивом кафе. Ей хотелось, чтобы они смотрели фильмы и ели чипсы до полуночи, смеясь над непроходимой тупостью главных героев. Когда становилось совсем плохо, девушка лезла в верхний ящик прикроватной тумбочки, где валялись старые полароидные снимки ещё со старшей школы, когда они только начали встречаться. Лин с Чонином постоянно таскали друг друга на вечеринки; Ян в красках расписывал, на какую машину хочет накопить к 19 годам, девушка жаловалась, что родители всё больше времени уделяют младшему брату. У Чонина иногда получилось уговорить Минхо одолжить ему ключи от тачки. Тот, скрипя зубами, соглашался, и они, счастливые, разъезжали по ночному Сеулу. Конечно, тогда было немало проблем. Можно сказать, что моральная стабильность обоих держалась исключительно друг на друге. У Лин возникало много трудностей с учёбой, а у Яна так вообще целый букет неприятностей. Тогда он впервые и попробовал марихуану. Девушка не придавала этому особого значения первое время. Она просто не видела проблемы, хотя в то время её можно было решить ещё на ранних стадиях. А сейчас уже поздно. Первые звоночки начались ещё прошлой зимой, когда Чонин начал курить при каждом удобном случае, но Лин просто закрыла на это глаза. Теперь жалела об этом каждый день. Сейчас её парень и вовсе напоминал самого настоящего наркомана при ломке: бледная кожа, огромные синяки под глазами, трясущиеся руки... Ян явно пытался скрыть это всё. Чонин показательно улыбался при девушке и старательно делал вид, что у него всё отлично. Он замазывал огромные мешки от недосыпа её тональником и постоянно прятал в карманы трясущиеся руки. Один раз Лин даже увидела, как Ян молится. Разумеется, она знала о его ситуации, вот только Чонин никогда не молился при ней вслух. Это была последняя капля. В тот день они вместе ужинали у неё дома. Девушка надеялась, что сегодня они смогут нормально поговорить, но поведение парня напрягло её с самого начала. В какой-то момент Чонин сложил руки в молитвенном жесте и начал читать «Отче наш». Лин чуть не расплакалась. Она хотела помочь Яну, вот только как, если он не идёт на контакт от слова совсем!? – Ты чего? – спросил парень после молитвы, взяв в руки палочки, – Всё в порядке? – Ты издеваешься!? – возмутилась Лин и стукнула по столу, – Что это всё значит!? Чонин замялся, взгляд забегал по комнате, в надежде зацепиться за что-то. Парень не нашёл, что ответить, а пока думал, терпение девушки уже закончилось. – Понятно, – цокнула языком Лин, – Приятного аппетита, пойду тоже помолюсь, чтобы у моего парня наконец появились мозги. Она вышла из-за стола и отправилась в свою комнату, громко хлопнув дверью. Чонин выводил её из себя. Как только девушка оказалась одна, слёзы, как по команде, покатились по щекам, а в стену полетело первое, что попалось под руку. Этим предметом оказалась стеклянная фигурка ангелочка, подаренная когда-то Чонином. Она врезалась в стену и разлетелась на мелкие кусочки. Лин потянулась к пачке сигарет и закурила одну. Надо успокоиться и взять себя в руки. Тогда всё придёт в норму. Девушка очень на это надеялась. А Чонин остался сидеть за столом на кухне. Аппетит пропал, дыхание перехватывало. Надо закурить. Иначе легче не станет. Он так переживал за их отношения, а в итоге сам довёл всё до такого ужасного состояния. Ян, как ошпаренный, подскочил со стула и побежал к машине, там хранился его запас марихуаны на чёрный день. Из подлокотника вылетело всё за считанные секунды. Жвачка, какие-то документы, водительские права, бинты с упаковкой пластырей – всё оказалось на земле, и уже вскоре Чонин докуривал последний косяк. Через пару минут в висках и на затылке неприятно загулело, а твёрдая поверхность словно меняла структуру, уходя из-под ног. Парень свалился на водительское сиденье. Картинка перед глазами расплывалась, а из груди вырывались неконтролируемые смешки. Сразу стало так хорошо. Вокруг мигали разноцветные пятна. А стоило взгляду упасть на руку, как она показалась чем-то странным и инородным, что заставило Чонина смеяться ещё больше. Проблемы потихоньку улетали из головы, уступая место самым разным и более интересным мыслям. Например, Яну вдруг стало жизненно необходимо выяснить устройство волоса, обнаруженного на руле. Он взял его двумя пальцами и начал внимательно рассматривать, растягивая в разные стороны, пока тот не порвался. Парень наматывал волос вокруг запястья, наблюдая за тем, как он стягивает кожу. Температура в салоне казалась намного выше, чем обычно. Чонину стало душно, и он пытался растянуть кофту. Но пальцы не слушались, только и делали, что беспорядочно цеплялись за холодный замочек молнии. Когда Ян всё же смог удержать пальцами металл, успел забыть, что ему душно, и просто начал водить замочком туда-сюда. К этому моменту он уже не думал ни о Лин, ни о родителях, ни о том, что нарушает закон. Все проблемы забылись и стали такими безумно незначительными. Ян не курил потом несколько дней, постоянно молился, надеясь, что это поможет сдерживаться, но всё было тщетно. Что Чонин только не предпринимал, чтобы не думать о марихуане, но желание выкупить очередной косяк манило всё больше. В это болото Ян попал по своей воле, он не знал, как из него теперь выбираться, да и не собирался об этом думать. На сейчас. Нормально поговорить у них получилось только через несколько дней. Чонин постоянно продумывал детали диалога, репетировал перед зеркалом и даже думал купить что-то в знак примирения. Но в итоге Лин сама вышла на связь, пригласив Яна к себе. Атмосфера была нагнетающей с самого начала. Какое-то время они просто сидели в полной тишине, нарушаемой, разве что, тиканьем часов. Девушка сжимала в руке стакан воды и ожидающе смотрела на Чонина. А Ян, в свою очередь, находился в подвешенном состоянии. Помочь справиться со стрессом могла только марихуана, достать которую сейчас было невозможно. Он незаметно сковыривал кожицу с пальцев, потом явно останутся следы, но сейчас это единственный кусок реальности, за который он мог зацепиться. – Ну? – не выдержала Лин, когда заметила, что Чонин уже 10 раз открывает и закрывает рот в попытке сказать что-то, – Ты родишь сегодня или нет!? Крикнула она, да так, что Ян подскочил на стуле и даже на секунду забыл о своей своеобразной ломке. Но она права, больше так продолжаться не может. Чонин это понимал, хоть и откладывал всё время разговор в долгий ящик. Ситуация, казалось, уже хуже некуда, а это значит – любая ошибка будет стоить Яну того, что они с Лин выстраивали годами. – Я хочу бросить курить траву! – выпалил он на одном дыхании, не успев обдумать сказанное. Но на девушку это не произвело должного впечатления. Она просто выгнула бровь в немом вопросе и посмотрела на него, как на идиота. – Ты? Завязать с марихуаной? – сказала она так, словно услышала самую тупую шутку в истории, – Чонин, не пизди, я скорее поверю, что Феликс продал все свои аккаунты, чем в то, что ты завязываешь с травкой. – Нет, я серьёзно! – Ян подлетел к Лин, опускаясь на одно колено, и взял за руку. Он не осознавал до конца смысл своих слов, но, раз решился рискнуть, отступать уже поздно, – Я понял, что не хочу потерять тебя. Мне всё сложнее с каждым днём. А последнее время я держусь только благодаря тебе. И ещё... Я тогда молился, потому что у меня больше нет другой опоры. Я могу рассчитывать только на Иисуса и на тебя. Особенно на тебя, Лин, и если не ты, я просто... Ян запнулся, когда посмотрел в глаза девушки, и заметил, что она чуть не плачет. В её взгляде читалось столько невысказанных эмоций. Чонин на секунду даже поверил, что у него получиться. Хотелось верить, что всё действительно окажется так. И именно эта вера в чудо помогла парню продолжить. Он взял ладонь девушки в свои и заглянул ей в глаза. – Если не ты, не знаю, где я окажусь в будущем, не знаю, получится ли у меня выбраться из этого дерьма. Я люблю тебя, и если вокруг мне придётся выбирать, я точно знаю, что выберу тебя. У Лин по щекам потекли слёзы. Чонин опешил, она очень редко плакала, и парень просто-напросто не понимал, что делать в такой ситуации, а пока Ян думал, девушка схватила его за воротник футболки и притянула к себе, обнимая. Чонин прижался в ответ, но чувствовал, что рукав становится всё более мокрым. Он нехотя отстранился и с тревогой взглянул в заплаканное лицо. – М-может тебе воды принести? Или сигареты? Давай я в магазин сбегаю, могу ещё что-нибудь взять. Ян впопыхах кинулся к двери, но девушка догнала его и остановила. – Повтори! – Что? – в недоумении переспросил парень. – Повтори это, я тебе не верю! Ты не можешь спустя 3 с половиной года ни с того, ни с сего решить бросить! – Но я же говорю, – Чонин повернулся к Лин, вытирая дорожки от слёз на щеках, – Я всё... переосмыслил. Я не могу больше спускать последние деньги на траву, лучше потрачу их на любимую девушку, – к концу предложения тон сменился на заигрывающий и парень, подмигивая, улыбнулся. – Пиздишь! – Лин толкнула его в плечо и отстранилась. – Нет! Почему ты так думаешь? – в недоумении кинул Ян, – Тем более, трава не вызывает физической зависимости, я спокойно могу завязать! Нельзя сказать, что девушка ему поверила. Лин прекрасно знала, как Чонин любит бросать слова на ветер. Но одна только мысль, что Ян готов попрощаться с марихуаной ради Лин, вселяла в девушку хрупкую надежду. Вдруг всё и правда изменится? А это значит, что тогда всё снова будет, как раньше... Она безумно скучала по тому беззаботному времени, когда не было постоянных ссор и зависимостей, а самой большой проблемой оставалась успеваемость и бесконечные домашние задания. – И в качестве доказательства, давай всю следующую неделю будем вместе? Сходим в кино завтра вечером? Сложный выбор. Лин часто видела, как все обещания Чонина улетали в трубу, внутреннее чутьё подсказывало, что и на этот раз так будет. Но ведь сейчас речь идёт об их отношениях, а парень очень дорожит ими. Нет, теперь всё точно будет по-другому! Решили для себя оба. Лин подумала, что ему можно верить, это же её парень, с которым они не раз строили планы на дальнейшую счастливую жизнь. А Чонин понял, что попробует. Он не был уверен, что долго продержится, и в глубине души знал, что не сможет, что уже заранее проиграл. – Только если фильм выбираю я, – куда более воодушевлённо сказала девушка, – У тебя просто ужасный вкус, милый. – Ну, нет! – наигранно заныл парень, – Ты же снова выберешь дешёвый порнушный хоррор! – Это называется «искусство». Они засмеялись, соприкоснувшись лбами, а затем поцеловались, продолжая смеяться. Тепло разлилось по всему телу девушки, она наконец ощутила то, чего ей так не хватало всё это время: заливистый смех Чонина, радость от предстоящего свидания и возможность наконец вдохнуть полной грудью.

***

За оставшуюся неделю Ян выкурил столько сигарет, что их с головой могло хватить для смерти от рака в 30. Этого было недостаточно, чтобы успокоиться, а запасы травы, как оказалось, не вечные. Да и обещание, данное Лин, не позволяло написать одному хорошему знакому. Ян не соврал, когда сказал девушке, что трава не вызывает физической зависимости. Только психологическую. Чонину не помогало абсолютно ничего, нервоз и тревожность преследовали его повсюду. Постоянная паранойя заставляла парня подскакивать по ночам и бежать за сигаретами в круглосуточный. Парень всё чаще обнаруживал себя с телефоном в руках, печатающим сообщение контакту без аватарки. Ян одёргивал себя в последний момент, когда уже заносил палец над кнопкой «отправить». Тогда парня бросало в холодный пот, и он в очередной раз тянулся к пачке. Закрывать потребность в марихуане получалось только огромным количеством сигарет и алкоголь. Вот только ни то, ни другое не давало того самого чувства полного умиротворения и спокойствия. В какой-то момент Чонин отчаялся. Он, как обычно, курил возле окна, наблюдая за осыпающимися пеплом. Пустые пачки валялись по всей комнате, насквозь провонявшей дымом. Сигареты помогали всё меньше и меньше. Ян заметил, что стал более замкнутым в себе, и сейчас ему очень хотелось с кем-то поговорить, излить душу или просто оказаться рядом с человеком, который его понимает. Чонин глянул через плечо на пока ещё заправленную кровать. Что ж, это неплохой вариант. Парень разбудил Хёнджина и молча протянул ему соджу. Хван не сразу понял, что от него требуется. Он сонно смотрел на друга, переводя взгляд то на Яна, то на бутылку. Уже спустя считанные минуты они уже сидели на крыше общежития и допивали уже третью банку не пойми чего. Яну просто хотелось ощутить себя не таким одиноким. Абсолютно не обязательно, чтобы с ним поддерживали нормальный разговор. Достаточно было найти человека, который способен понять его состояние, и может просто находится рядом. Чонину неважно, слушал кто-то его истории или нет. Хотелось просто высказаться кому-то, кто будет также пьян, как и сам Ян. На утро они об этом уж точно не помнят, но этой ночью Хван стал невольным свидетелем чужой исповеди. Разговор с трезвым Хёнджином на подобные темы всегда состоял из сплошного потока осуждений, но вот с пьяным можно часами разговаривать на самые разные темы, не получив в свою сторону ни одного косого взгляда. – И главное, я же не хотел! Невнятно бормотал Чонин, не сильно вдумываясь в сказанное. Слова лились сами по себе. За это время он наверняка парню всю свою жизнь рассказал. Ян уже не помнил. – А она... она выглядела такой счастливой, и я просто не мог... Чонин продолжал нести всё, что в голову взбредало, пока не услышал всхлипы и не заметил плачущего рядом Хёнджина. Чонин оторопел, пытаясь сообразить, что делать в этой ситуации. Это не входило в его планы! – Ты чего? – в недоумении протянул Ян. – Чони-и-ин! – протянул Хван и полез к парню с объятиями. – Эй, ты чё, блять!? – Чонин, я ничтожество! – ни с того ни с сего выпалил Хёнджин. Ян оторопел. А что вообще говорить? К сожалению, в его пьяную голову не пришёл ответ на этот вопрос. – Как и все мы, – сказал Чонин первое, что пришло на ум. – Ты меня не любишь! – вспылил парень и стукнул Яна по плечу, следом свалившись на спину. – А должен? – недоумевал Чонин, не понимая, что от него требуется. – У тебя девушка есть! – речь парня было сложно разобраться то ли из-за опьянения, то ли из-за слёз, – А у меня вообще никого! Скажи, что со мной не так? – хныкая, жаловался Хёнджин, переодически засыпая на полуслове, – У меня за всю жизнь ни разу отношений не было, я такой страшный!? Только скажи мне честно. И пока Ян думал, что на это ответить, Хван полез в телефон и начал строчить сообщения Феликсу. Чонин уже пожалел, что предложил парню выпить. Всё же под воздействием алкоголя он становился чересчур сентиментальным. И Ян морально готовился к крикам Ли, который наверняка окажется здесь через пару минут. Феликс тем временем сидел за компьютером и жаловался, что с ним в команде играют полные идиоты, параллельно ловя головой случайные предметы от Сынмина, когда орал особенно сильно. Ли не собирался отвлекаться на телефон, но сообщения приходили ежесекундно, и вскоре от них глаз начал дёргаться. – Да кто там блять!? – крикнул парень, хватаясь за телефон. – Так почему бы тебе не выяснить!? – огрызнулся раздражённый Сынмин и кинул в друга подушкой, – А не орать, как умалишённый! Каждую ночь одно и тоже! Ким замотался с головой в одеяло, стараясь полностью абстрагироваться от Феликса. Ли закатил глаза, уткнувшись в экран, и чуть не поперхнулся, когда увидел 100 с лишним сообщений от Хёнджина. Истеричка💞 «Ликсиииии» «Тв меня не любшь!» «Где ты? Опятт в своц кпмптютерв играешь! А как же я!?» И ещё неведомое количество подобных вопросов и претензий. Видно, что Хван не попадал по буквам, когда печатал, да и такой резкий прилив нежности посреди ночи мог означать только одно. Подобные ситуации происходили достаточно часто, и Феликс не раз вытаскивал друга из баров и прочих сомнительных заведений. Хёнджина, зачастую, приходилось прям на руках выносить, параллельно расталкивая людей у входа. В общагу Ли почти всегда потом возвращался с синяками, а наутро выслушивал взволнованные крики Хвана и вопросы о произошедшем. Во время этих пьяных сообщения Феликс молился всем богам, чтобы с Хёнджином всё было в порядке, насколько это возможно. Ли выругался на всю комнату и напечатал короткое сообщение. Вы «где ты?» Ответ не заставил себя долго ждать: Истеричка💞 «я ьебе не скажу» «иы променял меня на комптютер!» Вы «Хёнджин блять не зли меня» «где ты еблан!?» Истеричка💞 «на кпыше» – Не долго ты ломался... – отметил для себя Феликс и побежал к пожарной лестнице. Сообщение напугало его не на шутку. Что Хван там забыл? Мало ли ещё навернётся оттуда. Феликс хоть и пытался не накручивать себя, но не мог не переживать за благополучия лучшего друга. Карабкаться на крышу с больной спиной, конечно, не самое удачное решение. Да и спускать оттуда Хёнджина явно будет проблематично. Ли уже обматерил друга на всех языках мира. Вот, что его дёрнуло напиться в 2 часа ночи!? Что ж, на этот вопрос Феликс получил ответ, когда обнаружил плачущего Хвана в обнимку с Чонином, медленно подтягивающим соджу. «Я убью вас» – тут же пронеслось в мыслях. Ли подлетел к парням и выхватил Хёнджина, разрываясь между желанием отвесить ему пощёчину и разрыдаться от радости, что он с этой крыши не прыгать собрался. В конце-концов парень, не выдержал и очень-очень крепко обнял его. Обматерить Хёнджина он ещё успеет, сейчас самое главное, что он не в каком-то непонятном клубе и его не собираются продать на органы. Ли осторожно поглаживал парня по волосам и удерживал так, словно тот исчезнет, если его отпустить. – Феликс! – пьяно протянул Хван и моментально прилип к другу, – А что ты тут делаешь? – Да блять... – вымученно простонал парень, – С тобой я потом поговорю. Чонин, сука, какого хуя!? Ян смотрел на Ли стеклянным глазами, словно все слова Феликса пролетали мимо него. Давать Хвану напиться точно было плохой идеей. Чонин хотел, чтобы в этот момент рядом был кто-то, такой же, как он, а получилось ровно противоположное. – Да чё я сразу? – монотонно спросил он, погодя пару минут и подпирая голову бутылкой. – Ты издеваешься!? Ладно ты, хуй с тобой! Но ты же, блять, знаешь, как быстро этот долбаёб напивается! Он же целый день потом вертолёты ловить будет! Скотина. Парню казалось, что он убьёт Чонина вот прям сейчас, пока тот просто продолжает смотреть на него с каменным лицом. И если только не обнимающий его Хёнджин, это бы обязательно произошло. Феликс уже готов был взорваться, но в итоге просто плюнул, сообразив, что Ян не собирается оправдываться. Он махнул рукой и отправился укладывать Хвана спать. Они кое-как доползли до комнаты Ли, спотыкаясь о мат через каждое слово. Парень решил оставить Хёнджина у них: легче следить за состоянием друга, к тому же, меньше вероятность, что Чонин снова заявится к нему с бутылкой. Сынмин, завидев пьяного Хвана и матерящегося Феликса на пороге, не выдержал и вылетел из комнаты. – Я ненавижу вас! – прошипел он и отправился на улицу. Уж лучше на лавке с бомжами, чем с этими двумя под боком. А Чонин остался один на крыше в окружении пустых бутылок. Они выпили всё, на что хватило денег. Отвести душу хоть и не получилось, но сейчас Ян наконец чувствовал что-то, отдалённо напоминающее эффект от марихуаны. Он ни о чём не думал и ничего его не беспокоило, перед глазами всё плыло, а сам парень понимал, что без посторонней помощи не сможет даже руку поднять. На утро всё тело наверняка будет ломить, и Чонин очнётся в собственной блевотине, но сейчас его это не беспокоило. Ян свалился на спину, принимая крайне сомнительную позу, и начал засыпать, разглядывая расплывающиеся перед глазами небо.

***

Наступила среда. Чонин весь день был безумно нервным. На парах не слушал преподавателей, вздрагивал при резких громких звуках, всё вываливалось из рук, а, болтая с друзьями в коридорах, парень всё время отходил в сторону и не принимал участие в разговорах. Лин он так и не сказал о случившемся. Ян писал ей, что у него всё отлично, а про траву он даже не вспоминает. Врать девушке было сложно, но Чонин успокаивал себя тем, что делает это ради её же блага. И, справедливости ради, в их отношениях всё потихоньку налаживалось. Они ходили на свидания через день, Ян всеми силами скрывал, что не может думать ни о чём, кроме марихуаны. Лин выглядела действительно счастливой. Чонин снова начал узнавать в ней ту яркую, жизнерадостную девушку, с которой начинал встречаться. А значит, что ради неё стоило и потерпеть. Время близилось к вечеру. Чем темнее становилось на улице, тем хуже чувствовал себя Чонину. Их с Сынмином гонка должна состояться сегодня. Моментами Ян думал, что сходит с ума, ведь Ким мерещился повсюду. Парень ловил его взгляд везде. Интересно, о чём сейчас думает Сынмин? Неужели он действительно так держится за Джея? Такие мысли вообще не нравились Чонину. Наверняка Киму это просто выгодно, и Ян почти уверен, что у него уже готова схема жульничества. Размышляя об этом, Чонин понял, что и ему бы не помешало придумать что-то на всякий случай. Но от таких мыслей крест на теле словно наливался свинцом и начинал душить его. Недавно Яну снова написали родители. Они спрашивали, как проходит учёба, не нужно ли перевести денег и продолжает ли он ходить в церковь. На этом вопросе Чонину всегда становилось плохо. Он ненароком обходил храмы стороной за 3 метра. Однако в голову потихоньку закладывались мысли, что перед гонкой стоило бы сходить на исповедь. И от этого руки тряслись. Ян почти уверен, что стоит только зайти на территорию церкви, как ему сразу станет плохо: начнёт рвать, голова закружится, а потом он и вовсе упадёт в обморок. Чонин всегда презирал мошенничество. А сейчас парню казалось, что, если он пойдёт на жульничество, опустится до уровня Сынмина, так что даже мысли об этом не допускал. Ян молча смотрел в потолок, лёжа на кровати, и вертел в руках крестик. Мысли плотно заполняли голову, и парень не замечал вокруг никого и ничего. В дверь постучали уже 10 раз, причём так настойчиво, что она чуть не слетела с петель. Чонин подскочил с кровати, намереваясь задушить того, кто так профессионально сейчас действует на нервы. Но какого было его удивление, когда на пороге он увидел Сынмина. Ян застыл в ступоре и уже было подумал, что у него галлюцинации, но тогда парень напротив цокнул языком и несколько раз щёлкнул пальцами перед лицом Чонина. – А ещё дольше не мог открывать!? – Ты что забыл здесь? – возмутился Ян, отодвигая от лица руку Сынмина. Ким смотрел на него, как на самого тупого человека на планете. – Я так понимаю, твою фотку можно выкладывать? Парень опёрся на дверной косяк, ожидая, когда до Чонина наконец дойдёт. До момента осознания прошло где-то полминуты, и Ян смотрел на него с таким сильным непониманием происходящего, что Киму уже хотелось врезать ему по роже, чтобы мозги на место вставить. – Аааа... – наконец протянул Чонин, – Только попробуй! Совсем ахуел? – Аллилуйя! – воскликнул парень, разводя руками, – Как ты, такой тупой, вообще дожил до своих лет!? – За языком следи! Тебя, я смотрю, давно не пиздили. – Ага, и что ты сделаешь? – засмеялся Сынмин, удивляясь такой детской наивности, – Изобьёшь меня? Ну, давай, чё бы нет? Пойду побои сниму, и с тебя штраф, моральная компенсация и, возможно, выселение из общаги. – Мразь, – выпалил Ян уже спокойнее. – Ещё какая, – Ким пожал плечами, – Мне интересно, у тебя вообще есть базовые представления о безопасности? Ты же знаешь, что нельзя у незнакомцев на улице конфетки брать? – Сынмин завали ебало, – Чонин отвернулся от него. – Серьёзно? – парень снова залился смехом, – Тебя родители в детстве и этому не научили? Из других комнат уже начали высовываться люди и просить их быть потише в такой поздний час. А Яна это выбесило не на шутку. Может, он и не самый лучший человек на планете, но про своих родителей не позволит говорить ничего плохого. – Ты так и будешь здесь ржать, как свинья? Или может мы можем на трассу поехать? Сынмин почти сразу изменился в лице, смерив парня осуждающим взглядом. – Какое же ты всё-таки ничтожество, – ядовито улыбнулся Ким и направился к выходу. У Яна ладони сами по себе в кулаки сжались. Будь они сейчас в другом месте, при других обстоятельствах, Чонин бы точно ему врезал. У него аж руки чесались, настолько хотелось увидеть Сынмина побитым и валяющимся где-то в подворотне. До машин они шли молча. Каждый обдумывал предстоящий заезд, оценивая риски и свои силы, но, как бы то ни было, они зашли уже слишком далеко, чтобы всё отменить. Парни не просто опасались последствий, но и чувствовали, что не могут показать друг перед другом слабость. Однако, помимо страха, Сынмином управлял и азарт. Адреналин разливался по организму от предвкушения гонки. Шансы примерно 50 на 50, их автомобили в хорошем состоянии. Кроме того, никогда не знаешь заранее, что произойдёт на трассе, и от этого только интереснее! Даже тот факт, что он может разбиться на огромной скорости не останавливал Кима, скорее наоборот, будоражил его ещё больше. Сынмин прекрасно понимал, что это нездорово, но отказываться от своей радости не собирался. Справедливости ради, он никогда и не считал себя нормальным человеком. Чонин сомневался в этой идее с самого начала, когда пожимал Киму руку, соглашаясь на спор, во время гонки неделю назад и даже сейчас, садясь в машину. Поездка до трассы ощущалась мучительно долгой. Время растягивалась, а дорога словно состояла из вечно повторяющихся отрезков и закольцовыволась. «Может это и есть ад?» – Задумался Чонин, – «Вот так ездить по кругу с человеком, которого я ненавижу.» Эта мысль не успокаивала, но Ян не удивиться, если узнает, что действительно сейчас попал в ад. Они остановились на обочине, недалеко от заправки, где по вечерам останавливались дальнобойщики. Надо обсудить маршрут и детали спора. Парни вышли из автомобилей. Сынмин запрыгнул на капот своей машины с двумя банками пива и протянул одну Чонину, который смотрел на него непонимающим взглядом. – Чё смотришь? Бери, пока дают, – невозмутимо кинул Ким, словно разговаривал не со злейшим врагом, а со старым приятелем. – С чего это? – Ян недоверчиво выгнул бровь, не осмеливаясь принять банку. – Вдруг мы больше не увидимся? Хочу отпраздновать это счастливое событие. – А если ты туда что-то подмешал? – В закрытую банку? Да, там героин, – усмехнулся Сынмин, делая пару глотков, – Как ты это себе представляешь? Скажи, вот ты реально такой тупой или прикидываешься? – За языком следи, – огрызнулся Ян и осторожно взял пиво, – Зная тебя, ты бы придумал способ. – Спасибо за комплимент конечно, но я не хочу словить уголовку. – Очень смешно, – Чонин открыл банку и с недоверием понюхал содержимое, чем вызывал у Сынмина волну громкого смеха. – Так я серьёзно между прочим, – кинул парень, успокоившись, – Не хочу снова в полицию угодить. Ян поперхнулся пивом от услышанного и закашлялся, да так, что Киму пришлось несколько раз похлопать его по затылку, чтоб отошёл. Придя в себя, Чонин тут же отпрыгнул от Сынмина и вылупился на него глазами по 5 копеек. – Что? – спокойно спросил парень, делая ещё пару глотков. – У тебя есть судимость!? – заорал Ян во всё горло. – Не совсем. Я пиздюком ещё был и в тюрьму меня не могли посадить. Сначала хотели отправить в «Сонувон», но полиция в нашем прекрасном городе была настолько ахуенная, что на меня в итоге просто хуй забили, – рассказывал Ким, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. Чонин прибывал в полнейшем шоке от услышанного. Всё это время он считал Сынмина самым обычным мудаком, а оказалось, что он ещё и проблемы с законом с детства! Даже вспоминая всё, что Ян говорил в его сторону, такого Чонин уж точно представить не мог. Парень невольно задался вопросом, а что ещё он не знает? – И за что тебя туда? – спросил он, всё ещё не отойдя от шока. – Хороший вопрос, – Ким лёг на капот, поставив пиво в сторону, и развернулся к Чонину, подпирая рукой подбородок, – Твоя версия? Парень взглянул на него скептически. При каких обстоятельствах такое могло произойти? Поджёг? Проституция? Попытка убийства? Хотя, в случае Сынмина, он бы наверняка довёл дело до конца. Чонин покосился на Кима, улыбающегося, как ни в чём не бывало. – Ну? – протянул парень, – Мне очень интересно, насколько я оправдываю ожидания. Ян понял, что пытаться отгадать, нет никакого смысла. Там же может быть абсолютно всё, что угодно. Шок наконец-то прошёл, и вместо него появилось дикое отвращение к Сынмину. Этот человек с малых лет нарушает уголовный кодекс, а говорит об этом с такой лёгкость, словно так и надо! – Откуда мне знать? – с презрением кинул Ян и отошёл от Кима, как можно дальше, – Может ты вообще убил кого-то! Знаешь, если это правда так, я не удивлюсь. Услышав это, Сынмин снова засмеялся, уронив голову на сложенные руки. – Брось, я же не настолько ёбнутый, – Ким принял прежние положение, откидываясь спиной на лобовое стекло, – Самая обычная кража. Поверь, я там такой далеко не единственный и неповторимый. В той параше, в которой я вырос, воровали все без разбора, вот со мной и не стали заморачиваться. Ким рассказывал об этом уже скорее с некой тоской, нежели чемс гордостью и весельем. Не то чтобы он сильно задумывался об аморальности своих действий, но порой у парня возникали мысли, что он вполне мог стать кем-то адекватным, если бы его детство проходило где-нибудь в другом месте. – Какая же ты мразь, – Чонин смотрел на парня, как на врага народа, его тошнило от Сынмина; от одного только факта, что они дышат одним воздухом, Яна выворачивало наизнанку, – Надеюсь, ты сегодня разобьёшься нахуй. – А сам-то чем лучше? – Ким спрыгнул с Машины и подошёл к парню, лицо которого моментально перекосило от этого, – Ты куришь марихуану, а сейчас собираешься спорить на компромат с твоей девушкой за её спиной! – Ну, конечно! Ты ведь у нас, ебать, какой хороший! – не выдержал наконец Чонин, – Флиртуешь с кем попало, а потом обижаешься, что тебя называют тупой шлюхой! Даже если я удалю те видео, Джей всё равно рано или поздно обо всём узнает! И тогда ты вообще никому не будешь нужен! Когда я выиграю, будет интересно посмотреть, насколько сильно ты готов унизиться, чтобы тебя не бросили! Сынмин захотел ему врезать. Он не любил делить людей на плохих и хороших, но Ян в его глазах окончательно скатился до отброса общества. Киму стало плевать на принципы, ему захотелось слить фотографии Лин и Чонина, чтобы обоих отчислили. Парень сдерживался из последних сил. – Начинаем здесь ровно в 01:15, – холодно выпалил Сынмин, – Едем 15 километров и решаем всё на месте, а потом катись на все 4 стороны. Парень плюнул под ноги и сел в свой автомобиль. Чонин последовал его примеру, и вскоре они стояли на дороге. Ян вбил в навигатор точку, ближайшую к обозначенной дистанции. Изредка проезжали машины, сигналющие парням, чтобы те пропустили. До решающей минуты осталось всего ничего. Теперь уже точно не повернуть обратно. Всё это было безумно рисковано, столько факторов, над которыми они не властны: пакет с номерных знаков спокойно может слететь, на дороге могут оказаться посторонние, и тогда придётся экстренно что-то предпринимать, кто-то может потерять управление на огромной скорости, полиция – взяться из ниоткуда и остановить их. И это лишь малая часть. Ко многому они не были готовы. Закон Мёрфи гласит: «если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так.» Оставалось только молиться, чтобы всё обошлось, этим Ян и занимался. Ким наверняка продумал чёткий план, пока у Чонина в рукаве ни одного козыря. Его снова мучила ужасна ломка, хотелось закурить или выпить. А от безалкогольного пива ситуация только ухудшилась. «Сынмин, скотина!» – пронеслось в голове Яна. В машине стало душно и парень слегка приоткрыл окно. Салон тут же стал заполнять холодный воздух. А на часах тем временем 01:14. Ещё какие-то жалкие шестьдесят секунд. Хотя первая попытка разрешить спор была всего неделю назад, Яну почему-то казалось, что день, когда они снова соберутся тут вдвоём, никогда не настанет. Но, вот он здесь. Оставалось 30 секунд, когда справа послышался рёв мотора, и машина Кима устремилась вперёд. Чонин оторопел, он не сразу понял, что произошло, но, как только мозг обработал информацию, всё тело пронзила жгучая ярость. – Сукин сын! – выругался Ян и нажал на педаль газа. Ким уже успел разогнаться и набирал скорость. За считанные секунды колёса автомобиля уже начали крутиться со скоростью 80 километров в час. Но это только начало! Чонину пришлось не на шутку напрячься, чтобы догнать соперника. Вскоре они сравнялись, но Ян интуитивно чувствовал, что сильно отстаёт. Нельзя этого допускать ни при каких обстоятельствах! Окно открыто где-то на половину, ветер дул с такой силой, что у Яна заложило уши. Хотя казалось, что по-настоящему оглушила его именно ненависть. Луны не видно из-за облаков, плотно застилающих небо. Если не фонари, на дороге была бы непроходимая темнота. В моменте парень поймал себя на том, что не видит Сынмина. И от этого тело бросило в холодный пот. Оглядывание по сторонам могло стоить Чонину жизни, но куда подевался Ким!? Он же не мог уже уехать так далеко! Ян треснул себя по щеке, крепко удерживая руль одной рукой и искоса поглядывая на навигатор. Сколько он уже проехал? Сколько ещё осталось? Где сейчас Сынмин!? Ему продолжали сигналить со всех сторон, и эти гудки давили на Чонина. Словно его прогоняли, а весь мир твердил, что он уже проиграл. И тут слева промчалась до боли знакомая машина, вырывая преимущество сразу в сотню метров. Автомобиль Кима находился к нему в маниакальной близости. От такого контакта Яна начало трясти и заносить в сторону. Ещё немного, и машина уйдёт в неконтролируемый дрифт. Чонин в панике схватился за руль, стараясь справится с управлением. Автомобиль проехал слишком близко к краю дороги. Сердце пропустило удар. Ещё немного, и он бы вылетел на обочину! Времени приходить в себя не было. Ян нажал на педаль с ещё большей силой, рёв мотора разлетался на километры вперёд. Обогнать Кима, как на зло, всё не получалось. Чонин дышал ему в спину. Обзор загораживал чужой автомобиль. Ян пытался обойти его по соседней полосе, но машина Сынмина виляла из стороны в сторону, не позволяя себя обойти. Внезапно произошло непредвиденное: Ким начал сбавлять скорость. Это случилось настолько резко и неожиданно, что соперники чуть не столкнулись. Чонин крутанул руль и вышел вперёд, обгоняя Сынмина слева. С чего вообще он вдруг решил ехать медленнее!? Но стоило Яну оказаться впереди, как он понял причину. На трассе виднелось множество машин. По телу прошлась ледяная дрожь, откуда столько!? Особенно в такой час! По-хорошему, стоило сбавить скорость и проехать этот участок спокойно, как это обычно и происходило в подобных ситуациях, либо же вообще завершить гонку. Но это рискованно. Чонин понимал, что мог застрять здесь надолго, а это значит, что Сынмин победит! Нельзя допускать такое! Однако сейчас они оба ехали непозволительно медленно, подъезжая к опасной зоне. Приглядевшись, парень заметил полицейских. Похоже, что на дороге авария, и это самое ужасное, что только могло произойти. Быстро не проедешь, так ещё и тормознуть могут в любой момент! А на номерных знаках чёрные пакеты. Если поймают, лишение прав обеспечено. Ян знал только один способ оторваться и выйти сухим из воды, однако в противном случае он и сам попрощается с жизнью, и заберёт с собой далеко не одну. Но это единственный выход. Чонин разрывался между желанием спасти репутацию своей девушки, а заодно собственную шкуру, и моральными принципами, когда-то привитыми родителями. Если он сейчас решится на этот шаг, автоматически предаст все свои убеждения. Парень и не заметил, как в пальцах одной руки оказался деревянный крест. Внутренний голос подсказывал ехать аккуратно и поступать разумно, но что-то подначивало прибавить скорость. Внезапно машина наткнулась на кочку, рука дрогнула и верёвочка с крестиком сорвалась с груди, вылетев в открытое окно, прямо под колёса автомобиля. Чонин сжал руль обеими руками. Нет, он не может сдаться так просто. Ян снова нажал на газ, устремляясь вперёд. Машина с оглушительным рёвом въехала в участок трассы, почти полностью заполненный автомобилями. Парень маневрировал между ними, оставляя зазоры в считанные сантиметры. Оставалось только надеяться, что никого не занесёт. Прорываясь вперёд сквозь другие машины, Чонин не мог знать наверняка, не врежется ли он в кого-то впереди. Полицейские хоть и сделали громкое предупреждение с призывом остановиться и выйти с поднятыми руками, но начинать преследование не было смысла. Такое вождение безумно опасно, и это может закончиться многочисленными смертями. Ян старался не слушать, он еле успевал перестраиваться между рядами, сердце бешено билось. Несколько раз расстояние было настолько ничтожное, что Чонина спасла одна только удача. А Сынмин... наблюдал издалека за происходящим. Да он чокнутый! Это считалось грязным и запрещённым приёмом, которым пользовались только аморалы, плюющие на судьбы других людей. Глядя на это, Ким невольно начал смеяться, нездоровая улыбка растянулась на лице парня, а зрачки сами по себе расширялись. Ситуация с каждой секундой становилась опаснее, и от этого жажда азарта у Сынмина росла в геометрической прогрессии, он был голоден до адреналина. Ким очень давно не ощущал подобное. Парень прекрасно понимал, что ведёт себя, как слетевший с катушек псих, но это его никогда не останавливало. «Не такая уж ты святоша, Чонин-а» – пронеслось в мыслях Кима. Но, как бы то ни было, надо продолжать. Спор ещё продолжался, а ситуация координально изменилась. Сынмин всё-таки не был настолько отбитым, чтобы поехать за Яном. Взгляд бешеныо заметался по трассе. Он хорошо знал эту часть дороги, поэтому и выбрал её для гонки. Вот оно! В глаза бросился непримечательный съезд, там можно срезать! Ким начал осторожно прибавлять скорость, готовясь свернуть. Но тут случилось то, чего Сынмин никак не ожидал. На экране высветился телефонный звонок. Джей Ким чуть управление не потерял. Почему он звонит? Час ночи, неужели там что-то настолько срочное!? Это не на шутку перепугало Сынмина, и он, не раздумываясь собирался ответить, но вдруг замер, сбавляя скорость. «Ты не можешь проиграть!» – твердил внутренний голос. До конца гонки ещё где-то 4 километра, это не так много! Ким замялся, если уедет сейчас, Чонин сольёт компромат. Тем более, Сынмин уже вошёл во вкус, а сейчас в пустую терял драгоценное время. Парня не покидали мысли, что у Джея могло случиться что-то серьёзное. А съезд приближался. Кима разрывало на части. Но он просто не может не ответить на звонок! Казалось бы решено, но руки словно не слушались Сынмина. Он даже не заметил, как повернул на съезд, оставляя звонок без ответа. Ким не мог проиграть. Он просто слепо доверился своей потребности в адреналине и азарте. Эта дорога оказалась намного у́же основной. Повезло, что там вообще не было машин. Парень быстро разогнался до 180 километров в час. Из-под колёс вылетала дорожная пыль, и машину чуть заносило в стороны на извилистой трассе. Каждая секунда на счету! Сынмин не видел Чонина и не знал, сколько времени у него оставалось. От этого становилось ещё интереснее! На дороге оказалось очень много поворотов, трасса шла холмами, улетая то вниз, то вверх. Моментами аж дух захватывало, и Сынмин чувствовал себя свободным, как никогда. В поле зрения наконец показался выезд на главную дорогу. Кима начало заносить на встречку, стоило только оказаться на трассе. Пришлось приложить не мало усилий, чтобы вернуть машину в нормальное положение. В зеркале заднего вида красовалась ненавистная «Toyota», а впереди расстилалась пустая трасса. Он выиграл! Потребовалась секунда осознания, чтобы всё осмыслить! 15 километров позади, гонка закончилась. Радость наполняла Сынмина, приятный мондраж прошёлся по телу, а с лица не сползала улыбка. В уголках глаз даже показались слезинки. Ким был настолько счастлив, что несётся на огромной скорости. Но это всё было уже неважно, парень ликовал всей душой. Внезапно сзади послышались полицейские мигалки. Видимо, насладиться победой сполна Сынмин сможет, только когда они оторвутся. Вскоре его догнал Чонин. Они проехали чуть ли не всю трассу, заезжая в спальный район. Полицейские редко продолжали погоню, чаще всего их машины просто не могли разгоняться до нужной скорости. Вскоре окружающий мир погрузился в привычную тишину. Ким заехал в первую попавшуюся подворотню и вышел из машины, как только увидел рядом автомобиль Яна. Отлично, сейчас будет очень весело. Сынмин запрыгнул на капот, наблюдая за безумно вымотанным Чонином. Без слёз на него не взглянешь: тяжёлое дыхание, прилипшие ко лбу волосы, красные глаза, в которых только что рухнул мир, и растерянный, опустошённый взгляд. Ким мог смотреть на это вечно. Он ядовито улыбался, ожидая каких-либо действий, но парень просто стоял напротив, даже не смотря на Сынмина. – Ну, как тебе, Чонин-а? – протянул Ким, когда понял, что реакции не дождётся, – Весело было, правда? Мне тоже понравилось. Ян не сказал ни слова. Вместо этого он сократил расстояние между ними и со всей силы треснул парня по щеке. Сынмин постарался отскочить, но, как итог, просто потерял равновесие и грохнулся на землю. – Знаешь, не очень-то вежливо! – прошипел Ким, придерживаясь за ушибленное место, – Особенно по отношению к человеку с компроматом на тебя. Но Чонин не слышал его, он не мог смириться с произошедшим. – Бтять... – парень схватился за голову и на ватных шагах отходил назад, пока не упёрся в машину и не сполз на асфальт, – Блять! Блять! Блять! Блять! Без разбора орал Ян, пока грудную клетку сдавливало от нескончаемой тревоги и недостатка воздуха. Глядя на это, Сынмину на секунду даже стало его жалко. На что он только надеялся, когда соглашался на спор? Видимо, родители и правда в детстве ничему не научили. Ким поднялся с земли и подошёл к Яну, опускаясь на корточки. – Ой, да брось, прими это, как мужчина, – но парень всё ещё ничего не слышал и продолжал истерично материться, – Хотя, у тебя от мужского от силы сантиметра 3. Ким ожидал, что ему снова прилетит, но даже на это Чонин не отреагировал. Ну, нет, так дело не пойдёт, даже не поиздеваешься толком. – Нет, серьёзно, прекращай орать, тут же сейчас все менты заспавнятся. – Завали ебало! – О, новые фразы разблокировали. Продолжай в том же духе, а там и до предложений дойдём. Чонин замолчал и просто уставился в пол. Сынмин бы и рад оставить его здесь, вот только надо убедиться, что компромат точно уничтожен. Так и не дождавшись хоть каких-то действий, Ким закатил глаза и отправился к своей машине за пивом. Они просидели в тишине ещё около часа. Сынмин валялся на задних сидениях и терпеливо дожидался, когда у Яна пройдут все стадии принятия. Но на улице было настолько тихо, что Ким даже пару раз выглядывал, чтобы проверить, есть ли там вообще признаки жизни. В какой-то момент парню это настолько надоело, что он вышел из автомобиля и снова направился к Чонину. – Ты живой вообще? Ян в ответ кинул на него яростный взгляд, но так ничего и не предпринял. – Ладно, давай так: ты удаляешь всё, что у тебя есть и мы больше никогда не пересекаемся, идёт? Чонин смотрел на парня пару секунд, а потом молча достал телефон. «Ну наконец-то!» – возрадовался про себя Сынмин и опустился рядом, чтобы проследить, точно ли Ян удалит всё. Видео полетели в корзину, и тогда Ким стал на 100 процентов уверен, что он в полной безопасности. – Ну, вот, можешь же когда хочешь, – кинул парень. – Я тебя ненавижу, – обречённо выдохнул Ян. – Как же хорошо, что у нас это взаимно. – Ты – ёбаная тупая шлюха. – Я в курсе, – невозмутимо отвечал Сынчмн. – Надеюсь, что ты сдохнешь в муках. – Ага, ещё что-нибудь? В ответ тишина. Это не имеет значения. В любом случае, Ким получил, что хотел и собирался уезжать, но Чонин резко подскочил и подошёл к нему. Сынмин от такой неожиданности аж подпрыгнул. – Ты жульничал! – Да кто бы говорил! – парень сделал пару шагов назад, – Ты хоть знаешь, скольких людей чуть на тот свет не отправил!? – Ты бы проиграл, если бы всё шло, как надо! – Какая уже разница!? – не выдержал Сынмин, – Святоша, мы так-то оба закон нарушили! А если бы нас повязали, поверь, тебе дали бы срок намного больше моего. Ким направился к автомобилю. Парень был зол и собирался ехать обратно, когда внезапно вспомнил про Джея. Его тут же охватила паника. А вдруг с ним что-то серьёзное? На обратной дороге надо будет обязательно ему позвонить. Сынмин невольно осознал, что и работу нормальную он так и не нашёл. Если Ким всё правильно помнит, у родителей Джея сейчас какие-то финансовые проблемы, а значит и денег от них он не получит. Очень вовремя. И тут Сынмина осенило. Парень остановился и повернулся к Яну. – Не хочешь договориться? – воодушевлённо спросил он. – Я не собираюсь с тобой ни о чём говорить. – Да ну? – Ким подошёл чуть ближе, – Мне кажется, ты не понимаешь, в какой заднице оказался. Тебя могут отчислить из универа, Лин, которую ты так сильно любишь – тоже, машину могут забрать полицаи, а тебя посадить за решётку, если предоставить нужное количество данных. И, не поверишь, у меня на руках все эти данные есть. Понимаешь, к чему я клоню? – Что ты хочешь? – У тебя же есть деньги? Сколько родители на месяц переводят? – 418 000 вон, – нехотя ответил Ян, догадываясь, что сейчас начнётся, но другого выбора не было. Сынмин прикинул возможности. На Джея вполне должно хватить, если ещё отыскать подработку, то всё вообще будет отлично. – Ахуенно, половина этой суммы мне на карту каждый месяц, и можешь спать спокойно. – Ты совсем больной!? – выпалил Чонин, ошарашенный такой наглостью. – Какой есть, – Ким пожал плече, – Ну, так что? А что, собственно, ещё оставалось? Ян заснул руки в карманы, отвернувшись от парня. – Договорились, – сказал парень, скрипя зубами. – Вот и умница! – лучезарно улыбнулся Сынмин, – Спокойной ночи, Чонин-а! Ким дождался, когда Ян всё же кинет на него недовольный взгляд и послал воздушный поцелуйчик, запрыгивая в машину, предварительно сняв пакет с номерного знака. Чонину от этого зрелища плохо стало. Он чувствовал себя выставленным на публичное обсуждение и сног до головы покрытым дерьмом. Чем дольше он знал Ким Сынмина, тем больше ему хотелось убить этого человека. Ян пнул первый попавшийся камень со всей силы и сел в машину. Он собирался вернуться в общагу, стараясь не думать о сегодняшнем дне. Голова раскалывалась, Сынмин уехал, всё закончилось. Но что-то всё равно не давало Чонину покоя. Парень чувствовал необъяснимый страх и мандраж по всему телу, что вполне можно оправдать произошедшем. Но Яну эта тревога казалась какой-то другой и не поддавалась объяснению. Чонин по привычке потянул руку к крестику, но застыл от ужаса, осознав одну страшную вещь. Крестика на шее не было