Слова, спрятанные за улыбкой

Последний аккорд последней песни в Осаке отзвучал, растворившись в оглушительном рёве. Семь фигур на сцене, ещё секунду назад бывшие единым, неудержимым вихрем энергии, замерли, тяжело дыша. Пот стекал по вискам, одежда для выступлений прилипла к телам, но на каждом лице сияла улыбка — счастливая, обессиленная, немножко неверующая. «One bite». Их первый мировой тур. И вот он завершался здесь, дома, в Японии. Эмоции душили комом в горле. — Спасибо вам! — прокричал в микрофон Томоя, его голос, обычно такой уверенный и звонкий, дрогнул. Он быстро провел рукой по глазам, но фанаты на трибунах уже зашептались, уловив момент. — Спасибо, NEX2Y, что были с нами в этом невероятном путешествии! Они выстроились в линию для последнего прощания, кланяясь под бесконечные овации. Внезапно свет в зале угас, оставив только тёплое свечение светящихся палочек, колышущееся море цвета их фандома. На гигантских экранах по бокам сцены вместо их лиц возникла надпись: «Для наших Nexz. Спасибо за два года». И пошло видео. Не профессиональный клип, а коллаж из сотен кусочков, снятых на телефоны. Они сами в тренировочных залах JYP, залитые потом, с серьёзными, сосредоточенными лицами. Ю, корчащийся на полу после очередной неудачной попытки сальто. Хару, засыпающий в углу студии в наушниках. Со Гон, репетирующий вокал с красными от слёз глазами, но упрямо повторяющий ноту снова и снова. Сейта, терпеливо объясняющий что-то Хью на корейском, рисуя в воздухе пальцами. Юки, смешной и нелепый, пытающийся повторить сложное движение за Томоя. Кадры с пре-дебютных шоу, с первых музыкальных шоу, где они плакали, получив первую награду. Съёмки из-за кулис этого самого тура: как они поддерживают друг друга, как замерзают в ожидании выхода, как смеются, свалившись в одну кучу в гримёрке. Как упорно трудятся и как преданно следуют за своей мечтой. А поверх кадров — слова. Простые, искренние строки от фанатов со всего мира. «Вы научили меня не сдаваться». «Ваша музыка— мой спасательный круг». «Спасибо,что так много работаете. Мы видим это». «Томоя,не неси всё в одиночку. Мы с тобой». «Ю, твоя сила в нежности.». «Хару,спасибо за твою преданность танцу». «Со Гон,твой голос лечит душу». «Сейта,твоя доброта согревает». «Хью,твоя улыбка заряжает». «Юки,расти большим и счастливым». Тишина в зале была звенящей, нарушаемой только сдержанными всхлипами. На сцене тоже воцарилась полная тишина. Первым не выдержал Томоя. Он отвернулся от экрана, поднес кулак ко рту, но его плечи задрожали. Тихий, сдавленный звук вырвался наружу, а потом — будто прорвало плотину. Он опустился на колени, лицо уткнув в ладони, и его рыдания, подхваченные чувствительным микрофоном, прозвучали на весь зал. Это были не слёзы усталости, а слёзы облегчения, благодарности и накопившегося за два года невероятного давления. — Моя... — прошептал Ю, и его собственные глаза сразу наполнились слезами. Он, не раздумывая, шагнул вперёд и обхватил лидера сзади, прижавшись щекой к его мокрой от пота спине, словно пытаясь взять на себя хотя бы часть этой тяжести. — Всё хорошо. Мы здесь. Мы сделали это. За ними, как по цепочке, пошла волна. Со Гон тихо всхлипнул, утирая рукавом слёзы, которые текли по его щекам без остановки. Хью, обычно такой улыбчивый, смотрел на Томоя с болью в глазах, его губы дрожали. Сейта глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, но его «оленьи» глаза уже блестели влагой. Юки сжал кулаки, глядя на своих плачущих старших братьев, и его собственное юношеское бесстрашие на мгновение уступило место острому, взрослому пониманию. Тогда встал Хару. Спокойный, немного отстранённый Хару, который мог часами молчать и думать. Он снял с лица мокрые от пота очки, вытер их о край майки и подошёл к центру этой плачущей группы. Не говоря ни слова, он привлёк к себе Со Гона и Юки, крепко обняв их за плечи, а потом протянул руку и положил её на голову сгорбившегося Томои. Жест был неуклюжим, но настолько искренним, что это значило больше любых слов. — Мы... — Томоя с трудом поднял голову, его лицо было красным, а глаза блестели и светились ярче звезд. Он посмотрел на камеру, на море огоньков перед собой. — Мы не... Я не... Он замолчал,перевел дух и обернулся к своим членам группы. Его взгляд, полный слёз и невероятной нежности, обвёл каждого. — Я должен сказать... Простите. Простите, если я был слишком строг. Если требовал слишком много, — его голос срывался. — Я так боялся подвести вас всех. Боялся, что моих сил не хватит, чтобы вести нас вперёд. Вы... вы даже не представляете, какую силу вы мне даёте. Просто тем, что вы есть. - он закусывает губы и глубоко вздыхает. — Ю-сан, твои объятия спасали меня после каждой тяжёлой репетиции. Хару... твоя преданность делу заставляла меня двигаться дальше. Со Гон, твоё усердие — это наш фундамент. Сейта, твоё спокойствие — наш якорь. Хью, твоя энергия — наш мотор. Юки... — он посмотрел на младшего, и губы его дрогнули в улыбке сквозь слёзы, — твои отцовские шутки лечили меня лучше любого лекарства. Я люблю вас. Без вас я — ничто. Это стало сигналом. Ю, всё ещё обнимая Томоя сзади, прижался к нему щекой. —Я... Мне тоже есть, что сказать. Я самый старший, но часто веду себя как ребёнок, — проговорил он, всхлипывая. — Боюсь темноты в коридорах общежития... Но не боюсь, когда вы рядом. Спасибо, что позволяете мне быть собой. И... Томоя, мы не ощущаем и половины того, что лежит на твоих плечах и что таится на сердце. Но пожалуйста.. никогда не покидай NEXZ, потому что благодаря тебе я чувствую, что способен на многое. - Томияшу утыкается лбом в спину лидера и вновь всхлипывает, чем заставляет Томоя развернуться и крепко обнять своего хёна. — Я не умел выражать этого раньше, — тихо, но чётко говорит Хару, не отпуская Со Гона и Юки. — Но эти два года... вы стали моей семьёй. Я пропадаю в зале, потому что хочу, чтобы наше выступление было идеальным. Для всех вас. Чтобы вы, NEX2Y , могли гордиться нами. И... я тоже люблю вас, парни. Очень. Один за другим, срывающимися голосами, сквозь слёзы и улыбки, они говорили. Говорили то, что копилось за бесконечными часами тренировок, за стрессом промоушена, за радостью побед и горечью неудач. Они благодарили друг друга за поддержку, просили прощения за мелкие ссоры, признавались в любви и уважении. Даже зал затих, заворожённо слушая этот откровенный разговор, происходивший у всех на глазах, но такой интимный. Это была не просто благодарность фанатам. Это было обещание. Клятва семи сердец, сплетённых в одно целое, идти дальше, несмотря ни на что. Когда все слова были сказаны, а слёзы немного подсохли, они снова встали в линию, обнявшись за плечи — Томоя в центре, Ю, не отпуская его, справа, Хару слева, и все остальные, прижавшиеся друг к другу. Их лица были размазаны слезами и гримом, но сияли таким чистым, незамутнённым светом, что затмевали все софиты. — NEXZ! — крикнул Томоя, и в его голосе снова зазвучала та сталь, что вела их через все трудности. — КАДЖА! — КАДЖА! — эхом прокатилось по сцене и вырвалось в зал, подхваченное тысячами голосов. Они поклонились в последний раз и скрылись за сценой под бурные аплодисменты. Но за кулисами они не разошлись. Просто стояли, прижавшись лбами друг к другу, в тихом, тёплом кругу. Никаких камер, никаких фанатов. Только они и тихое обещание, прозвучавшее в тишине их общего сердца: «Мы — NEXZ. We're one».