Веришь мне?

Разморенная после процедур Эва завалилась в кресло, блаженно откинув голову назад. Вечерняя прохлада целовала напитанную вкусно пахнущим маслом кожу, почти подсохшие после бани волосы поддувало ветерком. Ветеро-о-ок. Ну до чего ж гнетущим казался теперь воздух Дуата, душным и спёртым. Тоска. А роскошный сад Анубиса и рядом не стоял даже со скудно цветущей площадкой на заднем дворе дома отдыха. Редкие бутоны источали дивный аромат, вода в фонтанчике журчала, дышала сама ночь. Эва подняла голову, лениво наклонив ее вбок и уставившись на искусственный прудик в шаге от нее. Вспомнился Сет с его рассказами о прогулках по пустыне и шумных торговцах на рынке. Неудивительно, что компании богов он предпочитал людей, но тяга кровожадного покровителя несущих смерть бурь к живому, человеческому теплила. Она закинула ногу на ногу. Бордовый халат из тонкого льна, чья гладкость едва ли уступала царскому качеству, обнажил колени. Всё-таки место Сет для передышки выбрал прекрасное: что едой порадовали, что райским массажем после паровых комнат и бани. Всю их компанию так расслабило, что сразу разбрелись по комнатам, восполнить недостаток драгоценного сна. Эве не спалось. Во-первых потому, что устроивший отдых сам куда-то запропастился, а во-вторых из-за склизкой мерзотнейшей мысли, нашептывающей, что Сет был завсегдатаем таких мест. Эве не составило труда с ней смириться, особенно после первой близости, но слишком шатко всё было между ними, чтобы доверять ему безоговорочно. Тихие уверенные шаги не нарушили ее покой, вплелись в звуки живой ночи гармонично, если не властно, как будто пожаловавший покровительствовал самой тьме. Эва наблюдала, как явившийся Сет прохаживался по каменной кладке площадки, приземлившись в кресле напротив, минуя ее. Черный халат из той же ткани выдавал в нем недавнего посетителя тех же самых процедур. А еще напомнил Эве первое испытание, поведавшее ей о том, что трудно было простить. И за что прощения не требовалось. Не в ее запутанном случае, в котором Сет себя виновным не считал. Она и сама не считала, усиленно напоминая себе про баланс, дабы перестать видеть раз за разом, как жизнь любящего отца жестоко вырывается рукой любимого мужчины. — Не расскажешь, где был? Обвинительный тон в ее вопросе все-таки проскользнул. Эва цепко взглянула на Сета, чувствуя, что внутри панически подкипает от последней мысли, но практически сдулась при виде задумчивого выражения лица, не потревоженного ее недовольством. — Готовился. Как отрезал. Мол, больше не донимай, не время. Эва бы возмутилась, если бы не обратила внимание на то, как очертились и без того четкие скулы, как далеко устремились не вспыхнувшие, скорее чиркнувшие алым глаза под слегка сведенными бровями. Час возмездия близился по мере их подступа к столице. Мемфис. Его цель, выжженная на подкорке, ослепившая страхом предательства, способная вычеркнуть слагаемые в его хитроумно выстроенной формуле и отшвырнуть в решающий момент как неугодное. — Успешно? — чуть тише спросила Эва, отметая мысль, что самой проблематичной переменной была она. Сет наконец посмотрел на нее, кивнув с ухмылкой: — Увидишь. Никогда бы не подумала, что от его ухмылки полегчает. Захотелось смягчить его черты, ослабить напряжение на красивом лице, которое больше не закрывали густые локоны, обнажив заостренные уши и мощную шею. Короткие, немного взъерошенные волосы словно сбрасывали счетчик его неимоверно долгой жизни, намекали на буйный нрав, придавая ему разбойничий вид. Так и манил. Поддавшись соблазну, Эва поднялась с кресла и подошла к нему, присев на подлокотник. Сет молча следил глазами, где интерес постепенно брал верх над равнодушием. Приободрившись этим, Эва улыбнулась, на что он незамедлительно вскинул бровь: — Что? Грозно, недоуменно. Многим раньше она бы притихла, а то и вовсе отпрянула, но теперь напротив, потянулась рукой к его лицу, не страшась того, что он раздраженно перехватит, не дав себя коснуться. Что, собственно, и произошло. — Красивый ты сегодня, — вкрадчиво произнесла Эва, совершенно не задетая тем, что ее остановили хваткой, из которой не пыталась вырваться. Сет недовольно цыкнул. — Сегодня, — передразнил он, вдруг потянув ее с подлокотника на свои колени и, оказавшись сзади, перебросил ее волосы со спины вперед. — Выглядишь великолепно, как и всегда. Еле держусь, чтоб не сорвать с тебя халат, ведь под ним ты еще восхитительнее. — Эва вздрогнула от поцелуя под ухом. — Учись правильно говорить комплименты, в самом деле. Сет шутливо хлопнул ее по бедру. Эва чуть обернулась, словив его спокойный, немного улыбчивый взгляд, и вредно хмыкнула: — Не эталон. — Не старался, — легко согласился Сет. — Суть ты уловила. Он скорее всего тоже уловил, что так отвлечь пыталась. Поддался, но напряжение никуда не ушло. Эва решила последовать его примеру, задушив свое нетерпение, и получилось на удивление легко, потому как интерес был искренним: — Что тебя тревожит? Не глядела на него, кончиком пальца вырисовывая узоры на сильном предплечье, поддерживающее ее в области живота. Не давила. — Похоже, что я тревожусь? — скучающе вопросил Сет. — Предвкушаю, скорее. Ложь, убедительно прикрытая правдой. Эва сама так делала, уворачиваясь от прямых ответов и обманываясь тем, что не соврала, не прикопаешься. Сет прикапывался — чувствовал. Эва тоже чувствовала его, не собираясь это прятать: — Предвкушение любой природы тебя слади́т, а не гнетёт. — Изучила, значит? — насмешливо хмыкнул Сет. Эва еще раз обернулась к нему. Вполоборота, естественно, чего хватало, чтоб выхватить хитро прищуренные глаза, где плеснуло и приятно осело удивление. Оценил. — По глазам твоим вижу. — Неотрывно глядя на него, она продолжила гладить его руку, проведя пальцами по кисти в попытке унять его напряжение. Сет моргнул, словно сбрасывая эмоцию, которую Эва предполагаемо могла считать, и вздернул брови: — Не говори мне, что научилась меня читать. — Я учусь, — тут же ответила она. — Разве ты не хочешь, чтоб я лучше тебя понимала? — Я не жду от тебя понимания, Эва. — Сет ушел от ее прикосновений, убрав руку и устроив ее на подлокотнике. Эва остро почувствовала намеренную попытку отдалиться, нахмурившись: — Я хочу понимать того, кому собираюсь быть верна до конца жизни, — заявила она, припомнив ему его же требования в том, мягко говоря, неудачном разговоре о верности. — Этого ты ведь ждешь от меня? Сет смотрел на нее долго, прежде чем поправить: — До тех пор, пока я тебя не отпущу. В груди что-то больно дернулось, уловив намек, что речь шла вовсе не о службе ее покровителю. Его обещание сделать ее свободной после того, как она выполнит последнее поручение, вдруг заиграло новыми красками, тусклыми и блеклыми. Эва постаралась не заострять на этом внимание, высказав наконец ему свои опасения: — Думаешь, я не знаю, что ты придумаешь еще что-то, чтобы заставить служить меня до тех пор, пока не умру? Обвинению во лжи Сет неожиданно усмехнулся: — Не доверяешь мне? Она произнесла то, что изначально ее взволновало в его тревоге: — Так же, как и ты мне. Сет некоторое время молчал, не подтверждая, но и не отрицая ее слова. Эва уже подумывала было отстраниться, чтоб не мешать ему поразмышлять в одиночестве, как он молвил: — Этого не исправить. А он ведь не пытался и даже не намеревался пытаться. Это Эву настолько задело, что она выпалила не подумав: — Потому что ты боишься даже попробовать исправить. И слезла с его колен, широким шагом направившись ко входу в дом. Злость послужила топливом к скорости, как всегда, но Сет был быстрее, однако в этот раз он не стал ее останавливать. Хорошо, отлично, ему полезно побыть одному, рассуждала Эва, заставляя себя перестать злиться на его упрямство, к которому вновь нашла подход, задев, как она думала, нечеловеческих размеров эго. Я тебя отпущу. Этого не исправить. Не отпустит, возражала Эва, поразительно быстро успокаиваясь уже в своей комнате. Исправлю, твердила Эва, подходя к окну, куда ободряюще светил полумесяц. Бог ее головной боли мог наговорить что угодно, лишь бы не выдать своей уязвимости, не пренебрегая тем, чтобы ранить ее… — Как же невероятно смело с твоей стороны обвинить меня в трусости. … и, пожалев об этом, явиться первым, не усмирив гнева. Оба уже не видели смысла распыляться на эмоции в их классическом сценарии, отходили быстро, однако не пускали проблему на самотек. Эва дернула уголком рта в победной ухмылке, оборачиваясь: — Значит, не боишься. — Не боюсь. — Отойдя от запертой двери, Сет двинулся в ее сторону, на миг коснувшись указательным и средним пальцами своего виска. — Остерегаюсь того, что взбредет в твою маленькую голову. Эва подождала, пока он остановится в шаге от нее, и задрала голову: — Даже если взбредет, ты ведь все равно меня найдешь. — И заставлю платить. — Убьешь на месте, я помню. Сет хмыкнул, склонив голову. Глаза его опасно замерцали алым, что привело Эву в восторженное оцепенение. И немного — испуг. Сет не мигал, не хмурился, был абсолютно неподвижен, застыв изваянием, в любой миг грозящим взорваться. Гораздо более устрашающим он выглядел вот таким, а не когда сходу давал волю своей ярости. — Думаешь, моя рука дрогнет? Пускай дрогнет, дело-то своё свершит. Эва не хотела до этого доводить, знала, что не найти ей спасения в случае предательства, но не ведала, чем обернется для нее его поручение. Что еще вскроется, отложенное им в сторонку до лучших времен, чем он способен ее удивить, пока утаивая от нее не такие уж важные ему детали. А может, наоборот, считал их ключевыми, поэтому приберегал для наиболее подходящего момента. О, удивлять Сет умел. Хранящий столько тайн и не скрывающий своих желаний, он оставался для нее загадкой: сколько бы она ни твердила, что знает его, он раз за разом ошеломлял своей непредсказуемостью. Она взяла его руку за запястье, медленно завела ему за спину. То же самое проделала со второй, сцепив их у него сзади. Сет позволил, внимательно глядя на Эву, рискнувшую прижаться к нему грудью. — Ты даже не представляешь, что приходит мне в голову после того, как я доверила себя тебе. — Отчего же, — хищно заулыбался Сет. Слова Эвы его развеселили. — Ты недооцениваешь разлет моей фантазии. Гад. Эва царапнула его ногтями, мило улыбнувшись в ответ: — Что тебе стоит доверить мне себя? Уголки губ Сета опустились. Он постепенно понимал, что угодил в ловушку, постаравшись не напустить в любопытство подозрение: — Каким образом? Блестяще. Ликовать было рано, но Эва просто не могла не порадоваться тому, что полдела сделано, набравшись духу для следующего откровения: — Я хочу, чтобы ты понял, что я не осмелюсь помышлять о чем-то плохом для тебя, даже если у тебя связаны руки, которыми ты так любишь угрожать. Сет переваривал недолго, все же сбитый с толку тем, что звучало довольно искренне, пока не шевельнул все еще удерживаемыми Эвой запястьями, выцепив из ее слов основное. — Буквально? — уточнил он, скептически добавив: — Чем бы я ни был связан, освободиться мне не составит труда. Это было очевидно, как и его уклон в отказ, замаскированный предупреждением. — В том-то и дело, — не сдавалась Эва. — Ты можешь остановить меня в любой момент, если тебе не понравится. И сделать своими руками со мной всё, что хочешь ты. Хоть задушить. Последнее, наверное, было лишним. Сет нахмурился, недовольный ее напоминанием о том, что случилось в Дуате: — Мне уже это не нравится. Будь он категорически против, давно бы отмахнулся и отстранился. Но он все стоял, не шевелясь, недоверчиво настроенный и одновременно заинтригованный. — Ты не пожалеешь, — применила еще одно оружие Эва, поцеловав его в шею и, встав на носочки, приникла к уху. — Я обещаю. Веришь мне? Вопрос повис в воздухе. Эва и не рассчитывала на ответ, посмотрев на Сета близко-близко, пальцами прикоснулась к щеке как к чему-то хрупкому и драгоценному. Он не дернулся, но и не прильнул, силясь выведать в ее глазах истинные намерения. Эва не могла ими солгать, не в такой близости, пробуждающей не только и не столько возбуждение, сколько непреодолимую тягу дать трещину в стене, стоявшей дольше ее существования, помноженного на еще несколько. Она хотела исправить невозможное, оторвать сросшееся с его личностью недоверие методом, от которого он мог как и отказаться, так и принять, потакая ее наивному желанию сократить пугающе разверзшуюся между ними бездну. Может, ему просто было любопытно, может, он сам хотел быть в ней уверенным, и противиться ее инициативе считал неразумным. Подозревал подвох, куда же без этого, посему не давал прямого согласия, выраженного им в неподвижности. Эва надеялась, что истолковала правильно, отпустив его запястья и на пробу двинувшись вперед. Сет поддался, отшагнув, позволил ей довести его до постели, опустившись на кровать под мягким давлением на плечи. Наощупь как камень. Эве очень хотелось их размять, но она ограничилась тем, что провела по ним вниз ладонями, верно решив, что Сет не нуждался в ее утешении. Он смотрел на нее снизу вверх, и сама мысль о покоренном ею могуществе едва не опьянила. Эва не задержалась на ней — она не за этим здесь. Кивнула на изголовье, придав тону задорный оттенок в еще одной попытке отвлечь: — Сам устроишься или помочь? Сет вздернул брови, широко улыбнувшись, и перехватил ее руку, заставив себя оседлать. От резкого движения Эва ойкнула, тогда как Сет уже успел подвинуться, улегшись головой на подушку. Он потянулся к ее губам, но она не далась, поднырнув под его подбородок и оставив там поцелуй. — Не сейчас. Сет непослушно вильнул головой, чтобы-таки достать ее губы, отчего Эве пришлось отстраниться, уперевшись в его грудь. Он увлекся следом, приподнявшись и жарко выдохнув ей в шею, приник к ней поцелуями. Эва разрешила парочку, стянув с его плеч халат, воспользовалась тем, что он отвлекся, выпутываясь из рукавов, и резко толкнула ладонью, повалив обратно на спину. — Какой прыткий, — протянула она с той самой издевкой, какую обычно выражал он. Сет коротко рассмеялся: — Если ты вообразила себе, что знаешь меня, следовало бы учитывать мое нетерпение. — Сегодня наберись терпения со мной, будь так добр. — Эва-Эва… — зацокал Сет. — Уж с тобой я проявляю терпение чаще, чем стоило бы. В чем-то он прав. — Результат ведь стоит того, правда? — Это мы еще увидим, — прищурился Сет с наконец-то вспыхнувшим азартом в глазах. Закрепляя успех, Эва вернула брошенную им снаружи фразу: — Увидишь. Она легла на него, незамедлительно почувствовав руки на своей талии, которые переместила наверх поочередно, сцепив их над его головой. На сей раз Сет целоваться не лез, и Эве показалось, что уголок его губ странно дернулся перед ухмылкой. Так. С успехом она явно поторопилась. — Поможешь мне кое в чем? — обезоруживающе улыбнулась Эва, теряясь в догадках, разрядит ли накладочка атмосферу или наоборот разрушит вконец. — Видишь ли, я не думала, что ты согласишься… Она не договорила, поразмыслив, как бы сформулировать просьбу. Сет внимательно смотрел на нее, мешая сконцентрироваться, прежде чем прервать молчание утверждающим: — У тебя нет веревки. Красноречивую тишину рассек его хохот, негромкий и искренний. Эве нравилось его смешить, видеть вместо колких ухмылок просто ослепляющий обаянием прищур искрящихся глаз, посему она скорее показушно надулась, нисколько не обидевшись. Когда ей это удавалось, она не могла понять, как от смеха одного и того же мужчины могла и кровь стыть в жилах, и радостно разливаться теплом. — Ты ведь любые разорвешь, — напомнила она. — Ты правда предлагаешь связать себя самому? — изумился Сет. — Может, мне еще и вид пыток выбрать? — Моя альтернатива смехотворна. — Эва шустро развязала пояс его халата и потянула на себя, оставив нижнюю часть тела скрытой под тканью. — Повторюсь, пытки, как ты выразился, можно в любой момент прекратить. Но если ты не пожелаешь этого сам, останови меня, только когда я захочу. Идет? — Даже так, — протянул Сет, расплывшись в улыбке и поведя плечами со сцепленными руками у изголовья, откуда вдруг поползли веревки, обвивая его прижатые друг к другу запястья. Эва убрала ладони, наблюдая, как узлы затягиваются всё туже, огибая пальцы, как отчетливо проступают вены на напряженных плечах и предплечьях. Веревки привязывали к изголовью на совесть, будто не давая и шанса передумать, а напротив, с перспективой удержать как можно дольше. Сет глянул вверх, когда движение прекратилось, шевельнул руками, сумев согнуть их в локтях, расслабил будто насилу, проверив на прочность и удобство. Выдохнул через нос. Эва пощупала его бицепсы, немного помассировала твердые мускулы, проверив путы: — Ослабь. Это все теряет смысл, если тебе неприятно. — Разве ты это затеяла не затем, чтоб было наоборот? — как показалось Эве, больше демонстративно усмехнулся Сет. Увидев, как она серьезно настроена, закатил глаза. — В самый раз. Кивнув, Эва потянулась с поясом к его голове, которой тот тут же дернул: — Это еще зачем? — Для большего эффекта. — Она успела подложить пояс под затылок. — Будешь чувствовать острее. — Исфет, ты бить меня собралась? — хохотнул Сет. — Учти, насилия я не потерплю. Выстрелив иронией, он все же дал накрыть свои глаза широким поясом. Эва завязала его сбоку так, чтоб ткань не закрывала уши, наклонившись к правому и одновременно проведя пальцем по его шее: — Разрешаю тебе кричать, — подхватила она сомнительную шутку, в противовес нежно поцеловав скулу. — Не подглядывай. Она отстранилась, несколько секунд оглядывая безупречное тело. Всмотрелась в его лицо, безмятежное, уверенное даже без пронзительного взгляда зорких глаз. Не могла не залюбоваться мужественными чертами, сперва не поверив, что Сет и вправду пошел на поводу, согласился, вот так легко вручил ей контроль. Его дозволение не диктовалось упрямством доказать «вот он я, ничего не боюсь», а нащупало давно подсохший корень, стремясь вдохнуть в него жизнь. Это был первый шаг, способный как и подкосить доверие, так и дать ему прорасти. Преисполненная решимостью все сделать как надо, Эва дотронулась до ямочки меж его ключиц, но отдернула руку, как только Сет вздрогнул. Крупные мускулы натянулись, затвердели, и зрелище можно было бы назвать потрясающим, если бы не плотно сжатые челюсти. Эва осторожно коснулась его щеки, почувствовав подтверждение в своей догадке в сгустившемся напряжении. — Тебя связывали, — произнесла она больше утвердительно, нежели вопросительно. В попытке расслабиться Сет вздохнул, раздраженный то ли тем, что самолично раскрыл уязвимое место, то ли тем, что знал ведь, к чему все приведет. — Наказывали. — Нервозность в его ухмылке была очевидной, но он ее и не прятал. — Выбивали поползновения к злодеяниям, если угодно. Не отвлекайся. Выбивали? Эва всмотрелась в его торс повнимательнее на предмет каких-нибудь оставшихся следов. Мысленно содрогнулась, вдруг осознав, что понятия не имела, насколько жестоким могло быть наказание богов, решивших преподать урок его же методом. Или тех, кто еще выше. Не люди же его наказывали, в самом деле. Уточнить Эва не решилась, вместо этого молвив: — Больно было? В ее голос вплелась непрошенная жалость, которую Сет не терпел больше всего, холодно бросив: — Все давно зажило. Не было сюрпризом, что с не шедшим на уступки взрывоопасным богом войны иной раз разговаривали на его же языке, который он понимал лучше всех. На языке боли. Привыкший ее доставлять, сам он принимал ее как родную. Но глядя на него сейчас, Эве ясно представилось, как он терпел и мучился, отплачивая кровью за содеянное, и встречал с достоинством, признавая не единожды нарушенный им баланс хаоса и порядка, изнуренный и опустошенный, держался лишь на копящихся капля за каплей ненависти и жажде возмездия. Она легко вообразила рядом с ним и себя, запыхавшуюся если не от поисков — самой ей невозможно было его дозваться, — так от отнекиваний того же Анубиса, уходящего от внятного ответа нудными мудрствованиями о том, что так надо, что сам нарвался, что даже сильнейших из них постигала расплата. Но Эва была упряма, решительна и жуть как обеспокоена, чтобы уйти ни с чем, и потому немногим позже накрывала своей накидкой сожженную солнцем окровавленную спину, на которой не было живого места, огибала ослабшее, сгорбленное, но не растерявшее стойкости тело, слышала хриплое дыхание Сета, изможденно прижимающегося щекой к ее щеке с закрытыми глазами, пока резала путы подаренным им кинжалом. Не давала ему упасть, помогая опереться освобожденными затекшими руками о карательный столб его мучений, дотрагивалась до иссушенного ветром лица с просьбой взглянуть на нее, видела, как потухают обычно сверкающие глаза, прижималась к истрескавшимся губам, зло шепча, больше никто, слышишь, больше никогда… Но ее не было рядом и Сет вставал на ноги самостоятельно, очнувшись после нескольких дней терзаний, вздергивал подбородок и твердил себе то же самое, проходя через всё в одиночку. Нетрудно было догадаться, отчего в данный момент он заставлял себя дышать глубоко и бесшумно, вновь оказавшись в уязвимом положении. Эва сдвинула брови в осознании, что повязка и впрямь обостряла его чувства, только совсем не те, усугубляя ситуацию, но ругать себя не стала, заключив, что пояс как раз-таки помогал ему спрятать глаза. Неспешно заколов волосы, чтоб не мешались, она наклонилась к его лицу, задержала дыхание, чтобы прислушаться к его, чуть более громкому, чем обычно. От ее выбившейся пряди, задевшей его щеку, он забавно поморщил нос, как от щекотки. Уголки губ Эвы раздвинулись от умиления, глаза выловили неочевидно навострившиеся уши. Благоразумно решив, что кончики у него сильно чувствительнее, она наклонила голову и примкнула губами к месту между шеей и мочкой. От кроткого поцелуя Сет дернулся как от удара. Эва вернулась обратно к его лицу, положив ладонь на щеку, трижды прижалась губами к другой, постаравшись выразить через эту осторожную ласку, что предложи ей кто все богатства мира, она не сделает ему больно. Ни за власть, ни за свободу, ни за что. Под нежными тягучими касаниями Сет постепенно расслаблялся, спокойно позволив ей поцеловать кончики ушей. Пару раз даже Эва потянула их зубами, легонько кусая, на что он отреагировал улыбкой, подтаявшей от тихого вздоха, вызванного более чувственной лаской чуть ниже. Кто бы сомневался, что любящий ушами так восприимчив. Эва бесшумно ухмыльнулась, отодвинув носом серьгу и присосавшись к участку кожи ближе к шее. От длинного глубокого выдоха, изданного Сетом, запрокинувшего голову назад и чуть вбок для ее удобства, по телу пробежались мурашки. Он уже не дергался, а сам ненароком подставлялся. Чудеса. Довольная Эва оставила его уши в покое, прижалась губами к скуле, к подбородку. Сет, чья природа напряжения теперь заключалась в другом и располагалась гораздо ниже, вновь потянулся за поцелуем, но Эва далась лишь на мгновение, чмокнув его в губы и тут же опустившись. Ей стоило больших усилий прервать поцелуй, но она знала наверняка, что поплывет от его губ, растеряв весь фокус, а этого она не могла допустить. Сет, судя по коварной ухмылке, догадался, резко толкнувшись бедрами, отчего Эва свалилась на него плашмя, едва не ударившись носом о его подбородок, которым тот боднул, приподняв ее голову и завладев ее губами. Жарко стало сразу от его настойчивости. Пришлось образно отодвигать себя за шкирку, пока он не задействовал в полной мере умелый язык, иначе инициатива нагнула бы инициаторшу, так и не добившуюся своего. Внизу живота приятно потеплело. Эва оглядела уже слегка помутневшим взором торс под собой, повторила пальцами путь своих глаз, вовлекших зрительную память, которая услужливо подкинула запомнившиеся картины движущегося тела внутри нее, звуки их смешавшегося дыхания, стонов… Она насилу отмела воспоминания, склонившись к его шее, все равно зацеловала со стремительно накрывшим ее жаром, усиливающимся столь же быстро, сколь тяжелей становилось дыхание Сета. Ей хотелось изучить его, посмотреть, как он реагирует, понять, к каким ласкам он равнодушен, а от каких не может устоять, однако сама потихоньку теряла голову, опасаясь возросшего желания просто съесть его всего. Кто бы мог подумать, что некогда отрицавший чувства мужчина окажется чувствительным везде. Мой мужчина, напомнила себе Эва, укусив его ключицу, от моих ласк он тает, к моим прикосновениям тянется. Его страстная натура точно не предполагала собственную чуткость; мастерски считывая чувства, вызывая их, играясь ими, он вполне мог отзываться не в равной мере. Так казалось неопытной Эве, державшей в уме и повязку на глазах, которая выкручивала ощущения на максимум. К ласкам груди Сет, однако, был скорее безразличен, и к моменту, когда она опустилась к животу, его дыхание почти выровнялось. Эва не горевала, просто получая удовольствие от того, что нежила его тело, делала ему приятно, чтоб он о боли и думать забыл, сосредоточившись лишь на том, как ему хорошо. В ее первый раз он старался так же. Дыхание Сета опять сбилось, стоило ей пройтись языком вдоль пресса. Обвела каждый кубик почти дразняще, целуя медленнее, но весомее, обещая быть особенно внимательной еще ниже, где напряжение достигало апогея. Прижалась губами выше пупка. Невыносимо медленно поцеловала под ним, облизнув губы от двух сужающихся линий, увитых венами. Бросила взгляд вверх — Сет почти не дышал, подобравшись и приподняв голову, словно не веря, что именно она собиралась предпринять. Эва развеяла его сомнения, откинув ткань халата с нижней части его тела. Кровь вмиг прилила к лицу от открывшегося вида, во рту и внизу стало мокро от фантазий, в которых она не раз сводила Сета с ума, стоя перед ним на коленях, засаднивших от сладчайшей молитвы своему богу.  Эва аккуратно потянула прижатый к животу орган к себе, сомкнув вокруг него пальцы, обратила внимание на вены, страстно возжелав почувствовать их языком. Но сперва коснулась губами головки, облизнув ее и не ощутив ничего, кроме гладкости и крупной дрожи прерывисто выдохнувшего Сета. — Сними повязку, — тотчас потребовал он. Эва хотела дать отрицательный ответ, но ее короткое мычание с занятым ртом прозвучало как смакование. Сет охнул протяжно, глухо, подрагивая от того, как она принялась облизывать его головку, смачивая слюной, а затем ею же свои губы. Вобрала в себя гораздо легче, пытаясь уместить полный налитый член. Во рту он чувствовался необъятнее, она едва доходила до половины, двигая по большей части рукой. Иногда проталкивала глубже, стараясь дышать носом, но он заполнял слишком много, тыкаясь ей в глотку и закрывая дыхательные пути. Один раз она непроизвольно сглотнула, и от сократившихся стенок горла вокруг головки Сет застонал громче, не выдержав и двинув тазом. Эва поперхнулась, выпустив его изо рта, водила по нему рукой, пытаясь отдышаться. Склонив голову, обнаружила, что основание по сравнению с верхней частью было суховатым и, поднырнув под член, широко лизнула снизу-вверх. Яйца под ним поджались, и Эва опустила руку к ним, обхватив и помассировав, а услышав шумный выдох сверху, вобрала одно в рот. Сета затрясло, он что-то невнятно пророкотал, крупно вздрогнув всем телом пару раз. Эва покатала его во рту, выпустив, обхватила губами второе, продолжая обрабатывать ствол ладонью, восхищенная тем, до чего его доводила. Жесточайший в своем гневе бог, неутомимый воин, безжалостный владыка, в ее руках он дрожал от удовольствия, сглатывая, то и дело сбиваясь с дыхания, срывавшегося на блаженные сдавленные стоны, а его тело превосходно играло напряженными мышцами, порождая звериное желание впиться, вгрызться в них, стиснуть эту тлеющую под ее натиском мощь. Эва со стоном вернулась к члену, уже приноровившись, протолкнула его меж губ, умудрившись облизать головку языком внутри. Сет зарычал от интенсивных ощущений, от того, как звучно она брала взахлеб, водя по стволу рукой вверх-вниз в темп своему жаркому ненасытному рту. — Сними повязку, Эва, — на этот раз непреклонно повторил Сет. Эва повелевалась, потянувшись вверх, распутала немудреный узел второй рукой, сняв пояс халата. Вся порозовела под тяжелым выстрелом ошалевших глаз, блестящих от возбуждения, тут же жадно опустившихся к ее влажным и распухшим губам. Эва облизнула их, плавно переместившись обратно, переставив свои колени так, чтобы прогнуться в пояснице и выпятить ягодицы, опускаясь губами к члену. Сет глянул выше ее головы, на соскользнувший вниз халат, тяжело сглотнул, обнаружив, что на ней нет белья, тогда как самое пикантное всё еще было скрыто от глаз. Эва не торопилась выдавать, что уже текла для него без его ласк, ни разу не прикоснувшись к себе, и тем больше выделялось этой влаги, чем глубже она погружала его в себя. Ей нравилось, как он заполнял ее рот, как желал видеть это, смотреть и жрать глазами, как неустанно она сосет, шипел и натягивал веревки, напрягая каждый мускул. Невероятно сильный, безумно жаждущий, такой красивый, он млел от наслаждения, и Эва хотела довести его до той точки, где от его обилия Сет перестанет помнить себя. Она причмокивала, постанывая от неповторимого ощущения собственной власти и крупной длинной плоти в своем рту, иной раз достающей до горла. Ей так хотелось насадиться глубже, глотать его, но пока получалось только задыхаться, что заводило не меньше. А ведь будь его руки свободны, он наверняка бы держал ее за затылок и трахал ее в рот, не давая ей вдохнуть и навязывая свой темп. Представив это, Эва глухо заскулила, принявшись отсасывать без остановки, на что Сет выругался, ударившись макушкой об изголовье и даже не заметив этого. Он низко ахал, мычал, услаждал ее уши своими звуками, наслаждался сам ее видом, как двигалась ее голова, как плотно скользил член меж пухлых губ. Не выдерживал, закатывая глаза, закрывал их, прижимаясь лбом к своему плечу, открывал снова, наблюдая за Эвой из-под опущенных ресниц. Вместо коленей начала саднить челюсть, но она не собиралась его выпускать — сейчас она хотела ощутить, как он кончает, как дергается во рту, попробовать его на вкус, запечатлеть, чтобы делать это с ним снова и снова. Но пропустила момент, и первые капли брызнули ей на лицо. Эва машинально прикрыла глаза, высунув язык, куда пришлось все остальное. Глотала его, выдаивала остатки с члена, что продолжал извергаться прямиком ей в рот. Проглотив семя, Эва отстранилась, накрыв его халатом, провела двумя пальцами посередине лба, собрав жидкость и, столкнувшись взглядом с тяжело дышащим Сетом, засунула в рот по среднюю фалангу. Взъерошенный, с шальным взглядом от сотрясшего оргазма, тот на миг перестал дышать вообще. — Не расслабляйся, — шепнула она, чувствуя себя по меньшей мере дикаркой: — Это только начало. Эва откинулась на невысокое изножье кровати, оперевшись об него спиной, соблазнительно распахнула халат до пояса. Взгляд еще не успевшего оправиться Сета тут же упал на открывшуюся грудь с затвердевшими от возбуждения сосками. От внимания Эвы не укрылось то, как дрогнули его пальцы, словно моментально представляя, как сжимают ее. Она с улыбкой закрыла ее ногами, согнув их в коленях, отодвинула по простыне сначала одну, потом вторую, разведя их не слишком широко, но достаточно, чтобы халат показал отсутствие белья в полной мере. Сет сразу прикипел взглядом к обнаженной промежности, неровно выдохнув, когда Эва провела по ней вниз единожды, минуя клитор и раздвигая половые губы, не стесняясь показать, какой влажной была, пока ласкала его ртом. Он приподнял голову, подавшись вперед насколько позволили путы, а позволили они совсем чуть-чуть, затормозив и стянув мышцы на его руках. Не ожидавшая такой реакции Эва довольно улыбнулась, собрав пальцами смазку, и зажмурилась с откинутой назад головой, дотронувшись наконец до клитора. Отрывисто ахнула, сразу набирая скорость подрагивающими от долгожданного ощущения пальцами, пообещав себе больше не пренебрегать желанием собственного тела, сосредоточившись на чужом. Эва приоткрыла глаза, тотчас словив тяжелейший взгляд Сета, который только доводилось видеть. Продолжая ласкать себя, она обхватила рукой одну грудь, сжав ее, и выгнулась, представив, с какой силой сейчас бы сжал ее он. Его глаза скользили по ее разгоряченному телу, она буквально ощущала, как он трогал ее ими, тихо стонала, потому что касания ее собственных рук к себе не могли сравниться с его. Его член снова стоял, выпирая из-под халата, и Эва опустила один палец, проведя им вверх-вниз там, куда он жаждал вторгнуться. — Эва, — позвал Сет. От его напрочь хриплого голоса поджались пальцы на ногах. — Введи его в себя. Эва послушно засунула средний палец, потолкав его внутрь пару раз, и следом добавила второй, застонав от чувства заполненности, недостаточной, чтобы заглушить ее желание. — Вот так, — одобрительно прошептал Сет, как почудилось Эве, с ноткой удивления, ухмыльнувшись тому, как быстро ей оказалось мало. — Подготовь себя для меня. Тяжело задышалось от того, что двумя пальцами едва ли можно было это осуществить. Эва растягивала себя неспешно, думая только о том, насколько приятнее это сделал бы совершенно неподвижный сейчас Сет. Словив его пылающий взгляд, уверилась, что была в этой мысли не одна. Никогда не делала этого сама, поражаясь тому, что в первый же раз ласкала себя напоказ. Ее бог олицетворял саму сексуальность, но откуда ж ей было знать, что он воззовет в ней не только жажду и желание, но и настолько откровенную похоть. Более того, чем грязнее были ее мысли, тем больше это ее заводило, ведь глаза напротив и не помышляли ее пристыжать, с голодом пожирая ее движения. Она задвигала кистью чуть быстрее, заметив, как вздулись вены на его предплечьях — он едва не дернул руками, стоило ей толкнуться пальцам навстречу. Эва захныкала, принявшись плавно двигать тазом, насаживаясь на свои пальцы, запрокинула голову, закатив глаза и сжав меж двух пальцев сосок. Бедра толкались все жаднее, ей так было мало, но так безумно хорошо гореть под его взглядом, скользящим от ее лица по груди до исчезающих пальцев внутри нее и обратно. Когда она сталкивалась с его глазами, то непроизвольно облизывала губы, и он сглатывал, опуская взор, но то и дело возвращая к ее лицу, которое показывало ему гораздо больше. Все, что Эва испытывала и хотела, было написано на нем, а хотела она лишь Сета, запутавшись, имела ли конечной целью поиграть на его терпении или стать очевидицей того, как оно с треском лопается. Она желала, чтобы он продолжал смотреть в той же степени, в кой ждала, что он в буквальном смысле сорвется и обрушится на нее всем собой. От последней картины она чувственно выгнулась, просяще замычав и обнаружив, как Сет стиснул ладонями изголовье, словно уже в полной готовности вырваться из пут и напасть на нее. Удержавшись, казалось, изо всех сил, он вдохнул-выдохнул, отчего мышцы на его груди, плечах, животе, Исфет, да на всем теле, плавно перекатились, вызвав у Эвы тихий восторженный вздох. — Достаточно. Иди ко мне. Она готова была наброситься на него после этих слов, сказанных хрипло, низко, почти бездыханно. Пересилив себя, она подразнила его еще немного, пару раз медленно толкнувшись пальцами. Сет сглотнул, дернув руками так, что изголовье жалобно заскрипело. Больше не желая испытывать ни его, ни свое терпение, она вынула пальцы, приподнявшись и направившись к нему, на ходу сбрасывая халат второй рукой. Другой — той, что была внутри нее, — оплела член, размазывая по нему свою влагу, оседлала его, но вместо того, чтобы направить в себя, прижалась к нему и качнулась вперед-назад. — Эва… — зашипел Сет, закрыв глаза и тут же их распахнув, чтобы видеть, как она двигается на нем верхом. Эва не ответила, не в силах себя остановить, она терлась клитором о его мгновенно взмокший от ее влаги член, невероятно твердый, вожделеющий оказаться внутри. От кругового движения бедрами она проникновенно ахнула, стимулируя клитор гладкой головкой, ее руки ослабли, задрожав и, в конце концов, подвели, перестав держать вес ее тела и тем самым приблизив к чужому. Сет незамедлительно поймал ее губы своими и впился с таким жаром, словно голодал месяцами. Целовал ее жадно, настойчиво, не кусая все еще чувствительные припухшие губы, но и не нежничая. Высасывал ее всю, натужно дыша, будто она была важнее воздуха, отпустив лишь затем, чтобы припасть к ее шее. Эва закрыла глаза, отдаваясь ему и боясь даже представить, что бы он с ней сделал, не будь его руки связаны. С шеей Сет не осторожничал, покусывая и оставляя засосы, подкинул Эву тазом, чтоб она приподнялась, вонзившись губами в качнувшуюся перед лицом грудь, едва не пытаясь обхватить ртом одну целиком. Гудящее от жажды тело Эвы потряхивало от касаний его языка, так хотелось дать приласкать ему вторую округлость, но ощущение пустоты внизу пересилило, вынудив ее опуститься и вновь прижаться к члену. Их лица оказались на одном уровне, чем Сет тут же воспользовался, зацеловав ее и параллельно толкаясь бедрами. Эва терлась об него все быстрее, а он все ловил губами ее стоны, полные блаженства и одновременно мольбы, рвано дыша. Видел и слышал, как ей сладко, хотел довести ее до пика почти так же сильно, как вонзиться в нее, о чем говорило его напряженное, впервые на памяти Эвы не подчиняющееся хозяину тело каждый раз, когда головка упиралась во вход. А уж ее неукротимые страстные движения, ее вид, не шедший в сравнение с самыми темными фантазиями, порождали нечто рядом не стоящее ни с божественным, ни человеческим, сжигая разум и оставляя лишь звериный инстинкт. — Хочу внутрь, Эва… — наконец сдался Сет. Эва посмотрела на него, наткнувшись на абсолютно поехавший взгляд и чувствуя, что сама сейчас свихнется от его сбивчивого шепота: — Хочу внутрь тебя. Клянусь, я не выпущу тебя отсюда, пока не отдеру так, что тебе останется только ползти. Эва задрожала, застонала, разрываясь между желаниями кончить и дать ему выполнить своё обещание поскорее. Сет еще держался, предоставляя ей выбор — о, по глазам было видно, что и как он собирался с ней вытворить вне зависимости от вердикта. — Раздвинь ноги шире. Ну же, Эва. Ты ведь не насытишься, пока я не окажусь в тебе, сладкая, ты так сильно хочешь его внутри, хотела с того самого момента, как взяла в рот. До чего он был безжалостен в обнажении ее желаний, подзадоривая ее исполнить свое, напоминая, что бесполезно от него прятаться, что пробужденную им же развязность он выцепит и умножит троекратно. — Ох, ты бы видела себя, смотрела так умоляюще… — не останавливался Сет, прижавшись щекой к ее щеке и зашептав прямо в ухо: — Если бы я мог, я бы заполнил тебя везде, моя голодная. Пожалуй, я так тебя трахну, что даже ползти ты не сможешь. Ему не нужны были руки, чтобы довести ее до оргазма, и он об этом знал, дав волю своему грязному языку, обласкавшему ей слух, не предпринимая попыток высвободиться, а позволив ее воображению работать на полную. Эва была как один сплошной нерв, лопнувший от перенапряжения, и Сет смеялся тем самым довольным низким грудным смехом, от которого кровь не застывала, а разгонялась по венам, пока Эва кончала на нем, трясясь всем телом. Ошеломленная, истомленная от доставленного наслаждения, она слегка отодвинулась от Сета, чей взгляд напустил хитрецы и любования проделанной работой, но был все так же тяжел и крайне напряжен, как у хищника перед атакой. — Можно? — Он пошевелил пальцами, выгнув бровь. О, он не спрашивал дозволения, он издевался, тянул, показывая, что прекрасно держал себя в руках после всех ее представлений. Эва преисполнилась злостью сбить с него спесь, заставить его не скрывать свое желание так же, как не скрывала она, приблизившись к нему и задев грудью его грудь. — Попробуй, — сказала она, не пряча сомнений в том, удастся ли ему довести ее снова. Уголок губы Сета дрогнул в ухмылке, когда он потянулся к ее губам, но замер со все еще связанными руками, глядя глаза в глаза: — Разрешаю тебе кричать. В секунду освободив руки от соскользнувших и тотчас исчезнувших веревок, он обхватил ее тело, оттянув ладонью ягодицу и усадив на свой ноющий член целиком. Эва не кричала, она вопила, все еще пульсирующая, все еще не способная двигаться, пока Сет бешено ее изнизывал, стискивая ее полушария до синяков. Боль даже не думала просочиться через обилие ее влаги, член проталкивался легко в упоенно глотающую его тесноту, уставшую его ждать и теперь захлебывающуюся его неистовством. Схватившись за ее затылок, Сет заставил Эву запрокинуть голову, губами ловил ее стоны, больше похожие на отчаянное рычание. Она чувствовала его горячий язык на своей шее, отвечала на пылкие поцелуи, задыхаясь от продолжающихся толчков. Он так озверел, что казался готовым ее изничтожить. Эва повиновалась отодвинувшей ее от Сета руке, который отпустил ее голову и приподнялся сам, чуть ли не обгладывая ее грудь. Он вынужденно замедлился, обдавая тяжелым дыханием влажные от его же языка соски, на что почти лишившаяся рассудка Эва притягивала его еще ближе, зарываясь пальцами в его волосы. Другой рукой она уперлась в изголовье, принявшись раскачиваться на Сете взад-вперед и охнув оттого, как член вдавился изнутри сразу всюду. В этом положении он чудился ей просто огромным, что не уместить, распирал ее, но ощущение было ошеломительно приятным. Не настолько, правда, как касания обеих рук Сета, после громкого всхлипа Эвы мягко направивших ее движения таким образом, чтоб он не входил полностью. — Тише, милая. — Строгость в голосе съедал ласковый подтон. — Не торопись. Эва уже поняла, что была в шаге от того, чтоб по неопытности сделать себе больно, и все равно поразилась, что даже потерявший с ней голову Сет бдил. Заведенный, доведенный, он утолял свою жажду в ней под стать своему яростному напору, но судя по тому, как скользил большими ладонями по ее хрупкому стану, нежно огибая соблазнительные линии, он ни на секунду не забывал, что будет от одного его неверного движения. Маловероятно даже, что он сдерживался — просто знал пределы допустимого, и в человеческом облике ему не составляло труда за них не заступать. Эва не сомневалась, что была первой, кому удалось заставить Сета себя связать и продержаться так долго: веревки — лишь фикция, которая могла в любой момент вспыхнуть и исчезнуть, но он выбрал попытаться отдать контроль в ее руки и не отбирал до самого конца быть может из-за того, что где-то очень глубоко надеялся — она не позволит себе навредить ему как раз-таки потому, что он не позволял себе и мысли навредить ей. А может, она все себе напридумала, радуясь самообману, и близко не имеющего ничего общего с реальностью. Разозлившись на себя, Эва подняла таз и резко опустила, вбирая плоть сверху донизу. Легко двигая одной лишь поясницей, она насаживалась на него настолько, насколько было комфортно, оставляя верхнюю часть тела при этом неподвижной. Сет восторженно завздыхал, поддерживая ее под ягодицы, сжал их почти до боли, хватая ртом подпрыгивающую грудь. Его голод никуда не делся, и Эва решила еще немного на нем поиграть, толкнув его на спину и выпрямившись. Распустила волосы, запрокинула голову, не прекращая на нем скакать, сжала налитую грудь обеими ладонями, закрыв глаза. Отдалась во власть себе, не видя чужой взгляд, но чувствуя себя под ним самой желанной. Она не успела опомниться, как оказалась на простынях: Сет вытерпел такое представление совсем недолго, вытащив через пару толчков, и поднялся, опрокидывая ее на спину. Обрушился на нее с поцелуями, стискивая ее грудь пальцами, ущипнул за соски, спустившись и присосавшись к каждому поочередно. Эва тихонько взвыла от пустоты внутри, забрасывая раздвинутые ноги на плечи, раскрываясь под ним, приглашая. Требуя, в конце концов. Увлеченный ее округлостями Сет не спешил, водя членом между ее ног и надавливая на клитор. Эва извивалась, попытавшись дотянуться рукой, но он перехватил и прижал ее запястья к постели по обе стороны от ее головы, потянув зубами сосок. Она выгнулась следом, сходя с ума он интенсивных касаний сверху и дразнящих — внизу, прежде чем исчезли все разом. Сет отстранился, отпустив ее запястья, оставив ее тело звенеть от желания. Подложив руку под спину, он рывком перевернул ее на живот, заставив встать на колени, и протолкнулся внутрь так, что она захлебнулась криком, впечатавшись щекой в простынь. Уперевшись плечами в постель, она прогнулась в пояснице, поднимая таз еще выше, чувствуя себя невероятно развратной в таком открытом предложении брать себя. Расширила глаза, когда он принялся ее натягивать жестко, беспощадно, закатила их, ощущая, как безжалостно растягивает член, а яйца бьются о клитор, и осталась на этой волне удовольствия, едва помнящая себя, взмокшая, не способная выдавить и слова. Поэтому она не издала ни звука протеста, когда он завел обе ее руки за спину, потянул, отрывая и плечи, и голову от постели. Только жалобно взвыла, лишившись опоры, и вскрикнула, когда он схлестнул обе ее руки за спиной, удерживая запястья. Эва приподнялась сама, насколько это было возможно, содрогаясь от толчков. Второй рукой Сет обхватил ее шею, не задерживаясь, ушел выше, поводя пальцами по губам, которые Эва приоткрыла, лизнув кончики. Застонала, как только он засунул два пальца вовнутрь, проталкивая их в рот так же, как толкался внизу, заполняя ее с двух сторон, как и хотел. Эва сосала его пальцы почти в беспамятстве, пропустив момент, когда они исчезли, опустившись на ее горло и слегка сдавив. Она расширила глаза, дернув руками, которые Сет тут же освободил, приблизившись к ее уху. — Ох, Эва. — Он издал смешок, от которого волосы встали дыбом. — Ты ведь сама разрешила сделать с тобой что угодно. Хоть задушить. Последнее он почти прошипел, вбиваясь в нее еще яростнее. От пальцев на горле Эва могла разве что захрипеть, взметнув руками и вцепившись в его предплечье. Сет тут же убрал хватку, скользнув к ее груди, произнес ровным и нисколько не удивленным голосом: — Не доверяешь мне. Он не был разочарован, просто подчеркнув, что и требовалось доказать. А Эва зажмурилась, осознав, что хрипела она от запрокинутой головы, что страх сковал ее тело, панически затянув чужую хватку без намерений ее придушить еще туже. Сама повелась на свою же уловку, которую Сет, не помышлявший сделать ей больно, в очередной раз переиграл. Но каким способом! От его подлого метода, вернувшего Эву к их первой ссоре, она разъяренно запыхтела, схватив его руку и молча переместив обратно на свою шею. Она доверяла ему, столько раз себе это повторяла не для того, чтоб он так гадко поселил в ней сомнения и сам же в них утвердился! Сет на миг застыл, а потом убрал руку, схватившись за ее грудь и начав двигаться быстрее и резче. Внезапно толкнул ее вперед, плавно навалившись на нее следом, и Эва поперхнулась воздухом от его потрясающей тяжести, ощутив, как затвердевшие соски потерлись о простынь. Он прижался грудью к ее спине, обхватил одной рукой плечи, целовал ее шею, лопатки, вгоняя ствол глубоко и с размахом. Он был крайне груб, умудряясь при этом оставаться бережным, ласкал сверху и нещадно долбил снизу, дыша все громче, натужнее. Второй рукой он удерживал вес своего тела, чтоб совсем ее не раздавить, перекатился набок, прижав ее к себе и задрав ногу. Не останавливаясь, Сет вновь протолкнул два пальца меж губ замычавшей Эвы, смочив их и опустив вниз. Она не могла больше стонать, только дрожала, скулила, извиваясь между его пальцами и членом. Твердый и влажный, он проникал в нее с липким звуком, пока пальцы ласкали так умело, что Эва затряслась во второй раз, зажмурившись до звезд в глазах от двойного блаженства. Сет прижимал ее к себе, дал ей полностью испытать все ощущения от и до, иногда надавливая пальцем на клитор, чтоб удовольствие прошивало ее снова и снова. Продолжил двигаться, когда она перестала его сжимать, и она измученно взвыла, точно уверенная, что последнее обещание Сет выполнит. Уже не чувствовала ног, стискивала простынь в кулаках оттого, как остервенело он ее трахал, пока не замер, изливаясь внутрь. Не вытаскивал он долго. Приводил дыхание в норму, согревая им шею почти безвольно лежащей Эвы. Чувствовать его в себе было до странного интимно, больше не сгорая в страсти, а дотлевая в тихом единении, будто не они устроили здесь откровенную грязь. — Вот, значит, что творится в твоей голове, — отдышавшись, задумчиво произнес Сет. Эва не стыдилась ни своих диких мыслей, ни их воплощений, обернувшись и посмотрев ему в глаза: — Винить можешь только себя. Сет прыснул: — Разве я виню? Лишь даю волю тому, что в тебе уже плескалось, искало выход. Не так уж он был изумлен силе ее влечения к нему. Эва знала, что эксперименты для него не в новинку, однако реакции в самом начале дали понять, что подобный опыт с ней исключителен. — В таком случае удивительно, что меня не одолел гнев, — с иронией ответила Эва. — Поэтому я ждал холод клинка вот здесь. Сет взял ее руку в свою и дотронулся до кадыка. Эва, хоть и ожидала его недоверия, поджала губы, постаравшись не выдать огорчения: — У меня даже клинка нет. Тон Сета стал серьезным: — Ради такого момента перед решающими событиями можно было изловчиться достать. — Он отпустил ее руку. — Если только не дождаться часа поудобнее. До Эвы со скрипом доходило, что он действительно ждал, когда она приставит нож к его горлу. — Разве под силу мне убить бога? — тихо, чуть не беспомощно спросила она, не веря в бесполезный исход своей затеи. — Ты хочешь знать ответ? — тут же зацепился Сет. Знать, как убить того, кого бережно ласкала и мысленно защищала? Эва сжала челюсти, готовая смириться с тем, что его никогда не исправить. — Захочу, если ты не перестанешь ждать предательства там, где его нет, — холодно бросила она. — Ждать я не перестану, даже находясь так близко к тебе. — Сет коснулся ее живота, и у Эвы чуть закружилась голова от осознания, что он все еще был внутри. — В тебе. Ей вдруг захотелось рассмеяться от нелепости, но она сдержалась: — Упрямец. Ты ведь убедился, что я не причиню тебе вреда, даже когда ты уязвим. Сет выскользнул из нее, аккуратно придержав за талию. — Учти, я не отвечу тем же, случись это с тобой. А вот это уже совсем наглая ложь. Эва повернулась к нему всем телом, положив руку ему на грудь. — Давно учла: случись что со мной, ты первый встанешь на мою защиту. Сет молчал, не отпуская ее взгляд. Глаза его наметили довольную улыбку, показавшуюся Эве теплой и родной. — Помни об этом, прежде чем делать скоропалительные выводы. Звучало как предупреждение. Эва взяла на заметку, припомнив еще один нерешенный вопрос: — Ты ведь прекратишь меня защищать, когда отпустишь. Сет едва глаза не закатил, ответив со вздохом: — Нет. — «Нет» — не прекратишь или «нет» — не… — Не отпущу.