— Защита платится кррровью!

«УБЛЮДОК! УБЬЮ ГАДА!»

      Позади раздавались крики, вынуждающие ускориться. Ромка не походил более на человека. Зверь во плоти. Тот кто вцепиться в глотку и не отпустит, пока жертва не испустит свой последний вдох.       Все было как во сне. В голове гудело. Ноги подкашивались, кислорода катастрофически не хватало. Он преодолел дворы, совершенно не заметив когда вокруг него сомкнулись ряды деревьев. Крики не прекращались звуча все яростнее. Губы источали молитвы.       —На помощь! Кто-нибудь! У него нож!       Антон сглотнул и на последнем издыхании прокричал:       — ВОЛЧИК!       Упал грудью на колкий наст от бессилия. Зажмурился, ожидая тяжелой руки на затылке, холодного лезвия между ребер.       Но вместо этого наступила тишина.       Яростный рев оборвался на полуслове. Даже ветер в вершинах елей замер. Антон не сразу осмелился поднять голову. Когда он это сделал, воздух застрял у в горле.       Он стоял в десяти шагах. Опустился на четвереньки и стал приближаться. Спина быстро нащупала ствол ели, вжимаясь в колкую кору. Бежать было некуда. Антон зажмурился, слыша лишь хрустящий звук приближающихся шагов.       — Рррр... Зайчик. Ты принес мне еды?       — Я... нет... я...       — Защита платится кррррровью!       Антон дернулся отталкивая создания от себя и из последних сил сделал рывок в сторону. Удар последовал незамедлительно. Он кубарем покатился, снег забивался в рот, нос, под одежду, больно царапая кожу. Очки сорвались. Мир расплылся в слепящее, болезненное месиво из белого снега и черных силуэтов деревьев.       — Пррредательство! ЗАПЛАТИ!       Пальцы судорожно заскребли цепляясь за ледяные крошки. Волк вдыхал воздух над Антоном — короткими, шумными рывками, будто пробовал на вкус его страх, его беспомощность, солоноватый запах крови с разбитой губы.       — Я-я-я принесу! Обещаю!       Силуэт отошёл, опускаясь с другого бока, словно что-то приподнимая.       — Слепошаррый! — хмыкнул Волк. — Ползи за своими глазами!       Антон, дрожа всем телом, медленно пополз на звук. Снег хрустел и резал ладони через тонкую ткань перчаток. Он двигался почти вслепую, различая лишь смутное темное пятно на белизне.       Тык-тык.       Слабый, почти игривый звук, будто кто-то робко стучится в окно.       Тык.       Еще один удар, чуть звонче, прямо перед лицом.       — Беррри!       Антон, всё ещё ослеплённый паникой и сбитым дыханием, неосознанно потянулся вперёд. Пальцы вместо ожидаемого холодного стекла наткнулись на нечто тёплое, плотное, колючее и в то же время невероятно мягкое под верхним слоем. Густая шерсть.       — Беррри свои глаза, слепыш.       Тык-тык-тык...       Звук возвышался над ним. Чёткий, насмешливый, бьющий по нервам. Антон задрал голову, но в темноте видел лишь смутную тень, напоминающую длинную палку. Шерсть под ладонью сдвинулась. Существо поднялось, выпрямляясь во весь рост.       Антон сглотнул. Воздух вновь застрял комом. Достать. Надо достать. Мысль тупая, единственно ясная. Он опёрся ладонью о снег, попытался встать. Ноги, одеревеневшие от страха и холода, подкосились. Рухнул вперёд, и рука, ища опоры, наткнулась на твёрдую, упругую поверхность, покрытую той же колючей шерстью. На грудь. Под ладонью билось что-то огромное и горячее. Ритмичные, мощные удары сердца, заглушавшие на мгновение всё: и страх, и стук собственной крови в висках.       — Торррропись, зайчик, — прошипел голос прямо над ним.      — Терррпение не вечно.       Антон, сжимая зубы, снова упёрся. На этот раз сознательно. Ладонь — в твёрдые мышцы, ноги — в скользкий наст. Он оттолкнулся, поднимаясь, цепляясь за шерсть, как за верёвку. Снег осыпался с колен. Ещё усилие...Пальцы уже сжимали оправу, когда чужое движение заставило замереть. Что-то тяжёлое и цепкое опустилось ему на бедро, чуть выше колена.       Когтистая лапа.       Утверждающая тяжесть, словно на него положили гирю, обитую грубой шерстью и скрывающую внутри стальные тиски. Острые кончики когтей впились в ткань штанов, не прокалывая, но обещая это сделать в любой миг. К шее, прямо под ухом, прикоснулось что-то холодное и влажное.       Нос.       Он провёл твёрдой, мокрой полоской по коже от уха до ворота куртки, шумно вдыхая.       — Не могу сдерррржаться!        Лапа на бедре дернулась и потянула. Одним резким, невероятно мощным движением. Антон потерял опору, оторвался от груди и грохнулся на спину в снег. Воздух вышибло из легких с противным хлюпающим звуком.       Что-то цепкое и острое впилось в воротник куртки. Слышен был резкий звук рвущейся ткани — рррык! — и холодный ноябрьский воздух обжег оголенную кожу шеи и ключиц. Куртка сползла с плеча, обнажив тонкую футболку и участок тела.       Антон зажмурился, готовясь к тому, что клыки войдут в горло и разорвут все на своем пути. Но вместо этого…       Нижняя часть волчьей морды. Двигалась странно, не так, как должна бы двигаться челюсть зверя. Будто раскрывалась шире, чем следовало, казалось кожа по бокам от пасти натягивается, образуя нечто вроде складок, развилин.       — Один укус. Тошик.

Тошик. Так его дразнил...

      Боль отбросила все мысли прочь. Острая, сконцентрированная в одной точке на боковой поверхности шеи, чуть ниже уха. Твердые дуги зубов сомкнулись, чтобы продавить, прожевать.       Всего пару секунд. Горячее дыхание на коже, и — челюсть разжалась отпуская.       Антон лежал, не в силах пошевелиться, ощущая на шее пылающее, влажное клеймо. Существо облизнулось — долгий, шумный звук.       — Сладкий.       Пар заклубился из рта.       — Вали. Рррраазрешаю.       Очки со звоном упали на футболку. Антон лежал и смотрел в черное небо. Встать? Ноги были ватными, спина горела от удара, а шея... шея пульсировала странным, тягучим жаром.       — Замерррзнешь, если будешь спать на снегу.       Чёрный силуэт наклонился, и огромные, обросшие шерстью лапы обхватили тело. Мир качнулся, поплыл. Антон инстинктивно вцепился в гриву на груди существа.       — По старррой дрружбе.       Сквозь редкие стволы, в просвете между ветвями, замерцал жёлтый квадрат. Окно. Его окно.