Нечто общее

      Китти сидела, читала старый журнал и притворялась, будто её абсолютно ничто не беспокоит. Причём притворялась перед самой собой, поскольку больше в номере никого не было.       Наконец, ей надоело, и Китти с раздражённым вздохом отбросила журнал прочь, вскочила на ноги и принялась нервно расхаживать по комнате. Нет, прямо невероятно! Как Уолтер посмел так испортить ей праздник?!       Сначала он передумал ехать в Англию к родственникам, а ведь какие надежды были у Китти на этот его отъезд! Сама она никуда не собиралась, сославшись на то, что трудно переносит морские путешествия (её впрямь доконала морская болезнь, когда они плыли в Китай), и надеялась, что, оставшись одна, сумеет… ну, совершить супружескую измену. Звучит, конечно, очень нехорошо, но Китти не собиралась из-за неприглядной формулировки отказываться от счастья. Она была почти уверена, что любит Чарли Таунсенда, и нисколько не сомневалась, что он любит её (он же сам признался!). Ей не хватало мужества сделать последний шаг, но если б Уолтер какое-то время отсутствовал, она непременно решилась бы. А Уолтер в последний момент раздумал ехать – что-то там стряслось у его родни, и семейный сбор отменили, точнее, перенесли на лето.       Ладно бы Уолтер просто остался в Шанхае, но нет – он захотел организовать праздничную поездку для себя и жены. Уехали они не очень далеко, однако всё-таки оказались вне города. В гостинице на живописном побережье. И, в общем-то, тут было бы не столь уж плохо, если б однажды на гостиничной кухне не приключилась авария, из-за которой постояльцы остались без еды. Пришлось идти искать пропитание в окрестных заведениях. …       Заведение, которое они нашли, являлось чем-то средним между кафе и столовой, с поправкой на местную специфику. Хотя сама владелица местной спецификой похвастаться не могла - она оказалась представительницей европейской расы. Притом миловидной.       Однако сперва внимание Фэйнов привлекла не хозяйка заведения, а некрупный рыжий пёс, ковыляющий вдоль террасы, по сути, на двух передних лапах – две задние частично отсутствовали.       - Могу я купить что-нибудь для собаки? – кивнув на несчастного пса, спросил Уолтер у хозяйки, когда та подошла к их столику.       Молодая женщина слегка улыбнулась.       - Не волнуйтесь, все животные у меня сыты. Но если хотите помочь деньгами, буду очень благодарна.       - Все животные? – переспросил Уолтер.       - Да, у меня что-то вроде приюта.       Хозяйку звали Изабелла Хэйл, она приехала в Китай из Северной Америки больше пятнадцати лет назад, уже десять с лишним лет вела своё дело и почти столько же времени помогала бездомным животным по мере сил.       Всё это выяснилось буквально за три минуты беседы, и Китти не могла не поражаться – когда Уолтер сделался столь общительным?!       Она почти сразу решила, что Хэйл ей не нравится. «Наверное, у неё нет ни мужа, ни детей, вот она и тратит энергию на животных!» - подумала Китти злорадно, чувствуя превосходство, потому что у неё самой какой-никакой муж имеется.       Но вскоре выяснилось, что муж у Изабеллы есть или, по крайней мере, был. Они расстались. Из-за этой информации то ли миссис, то ли мисс Хэйл не понравилась Китти ещё сильнее: подумать только, вполне обходится без мужа, не зависит от него материально, ни перед кем не отчитывается – вопиющее безобразие!       Наличие у Изабеллы дочки-подростка Китти почти не тронуло, но вот наличие матери, помогающей не только с кафе-столовой, но и с приютом, задело за живое. Китти знала, что в природе существуют матери, не заклёвывающие, а поддерживающие дочерей, но данный наглядный пример почему-то получился особенно досадным. Китти представила, как отреагировала бы миссис Гарстин, если б одна из её дочек решила помогать бездомным собакам и кошкам, да ещё в условиях, когда не то что животные - многие люди кругом едва выживают. В лучшем случае матушка назвала бы дочурку набитой дурочкой, а в худшем – и более вероятном – сдала бы в сумасшедший дом.       В общей сложности беседа Изабеллы и Уолтера длилась не дольше десяти минут. Китти периодически вставляла предложение-другое, и нельзя сказать, что её игнорировали или намеренно вытесняли, но она чувствовала себя лишней. И ей жутко не нравилось, как Уолтер смотрел на эту Хэйл. Китти долго не могла понять, что же такое новое-незнакомое сквозило в его взгляде, и сообразила лишь поздно вечером, когда они готовились ко сну у себя в номере. Уважение. Уолтер смотрел на Изабеллу Хэйл с уважением. Китти аж передёрнуло от сего открытия.       Но худшее было впереди.       В последующие дни Уолтер повадился ходить к Хэйл и помогать с приютом. Он осматривал животных; рекомендовал лечение, если требовалось; делал перевязки и учил Изабеллу, как делать их лучше и быстрее. Во всяком случае, так он объяснял Китти, когда возвращался.       Китти не понимала, что происходит, и ещё больше не понимала, почему ей это настолько не нравится. Уолтер не изменял, тут она была совершенно уверена. И он не влюбился в Изабеллу. Если б влюбился, Китти было бы спокойнее, она ощущала бы меньше вины за свои чувства к Чарли. Но нет, Уолтером двигало лишь желание помочь Изабелле и её подопечным, и Китти раздражалась. Раздражалась, поскольку муж оставляет её одну из-за женщины, в которую даже не влюблён.       Вот и сегодня - накануне Рождества!!! – Уолтер опять ушёл в приют, находящийся недалеко от кафе-столовой, на заднем дворе дома, где жила Изабелла с дочерью и матерью. Разумеется, Уолтер пообещал, что не задержится и вернётся задолго до начала праздника. Разумеется, он выполнит обещание. Но Китти всё равно пребывала в дурном настроении и уже дозрела до полноценной обиды. ***       Уолтер, как и обещал, вернулся ещё до вечера. С сумкой угощений от благодарной Изабеллы и с перебинтованной рукой.       - Что случилось? – спросила Китти суховато, надеясь, что супруг поймёт всю глубину её обиды, кроющейся за этой сухостью.       - Поранился, когда чинил собачий вольер, - ответил Уолтер с полуулыбкой.       Китти попыталась припомнить, чинил ли Уолтер что-нибудь дома. И вообще, давал ли он повод заподозрить, что умеет обращаться с не лабораторными инструментами. В памяти ничего подходящего не обнаружилось.       Следующие два часа Уолтер, к разочарованию жены, не выказал никаких признаков вины и раскаяния, хуже того – кажется, вовсе не заметил, что Китти на него дуется. Китти попробовала дуться выразительнее, однако добилась лишь того, что Уолтер спросил, не болят ли у неё зубы.       Настала пора одеваться к вечеринке… или подобию вечеринки, которое по случаю Рождества устраивали для постояльцев на первом этаже гостиницы. И случилось невероятное: Китти оделась быстрее Уолтера. Впрочем, у невероятного было рациональное объяснение: Уолтера сильно тормозила повреждённая рука. Вроде бы мелочь – перевязанная ладонь, но с такой мелочью трудно, например, застегнуть пуговицы и завязать галстук. Битва с галстуком вышла особенно затяжной. Не выдержав, Китти вздохнула, подступила к мужу и буквально взяла дело в свои руки.       - Спасибо, дорогая, - мягко поблагодарил он, когда она завязала ему галстук.       - Пожалуйста, дорогой. – От идеи заставить Уолтера чувствовать себя виноватым намёками Китти уже отказалась, но как-нибудь высказать гневное или хотя бы сердитое фи хотелось. – Зачем тебе это, Уолтер?       - О чём ты?       - О твоих походах к Изабелле… Хэйл.       - Я просто хочу помочь миссис Хэйл.       Ага, значит, всё-таки миссис. Ну да сейчас не о том.       - Зачем тебе это? – повторила Китти.       Уолтер посмотрел на неё с неподдельным удивлением.       - Мне хочется сделать что-то хорошее и полезное. Разве это так странно?       - У тебя полезная работа. Тебе что, мало?       Уолтер нахмурился. С одной стороны, приятно, что Китти признала его работу полезной, с другой - слова супруги весьма и весьма слабо смахивали на похвалу.       - Да, у меня полезная работа, - согласился Уолтер, - она мне нравится, и я не хотел бы променять её ни на что другое. Но это не значит, что я не хочу заниматься ничем другим, кроме работы. И не значит, что я не хочу делать больше ничего полезного. И я совершенно не против животных; если есть возможность помочь – почему бы не сделать это? В конце-то концов, в детстве у меня был кот, и я его очень любил.       Сперва Китти хотела надуться пуще прежнего. До сего момента она подспудно считала, что единственное, чего Уолтер может хотеть и хочет, это быть с нею. И что любить он способен только её.       Однако в следующее мгновение до неё дошло, что ревновать к коту, вдобавок, судя по всему, давно почившему, - мягко говоря, глуповато. Тем более, у неё самой в детстве был кот, и она тоже была привязана к питомцу.       Вдруг Китти сообразила: с ума сойти – оказывается, у них с Уолтером есть нечто общее! Так не лучше ли использовать это как что-то объединяющее (хотя бы как тему для разговора, действительно интересующую их обоих), а не повод разжигать ссору дальше? Беседовать о котах гораздо приятнее, чем встречать праздник под сердитое молчание.       - У меня тоже, - промолвила Китти, ещё не улыбаясь, но уже не бубня.       Уолтер моргнул.       - У тебя тоже был кот?       - Ага. И я его тоже любила. – Теперь Китти улыбнулась. – Как звали твоего?       - Микроскоп. – Уолтер также улыбнулся. Пока не очень широко, словно малость нерешительно, но искренне. – А твоего?       - Мистер Блинчик.       Уолтер не удержался и прыснул.       - Эй! – воскликнула Китти с преувеличенным возмущением, ясно давая понять, что задета она не всерьёз. – Я над твоим Микроскопом не смеялась!       - Прости, дорогая, - Уолтер, невольно или вольно, улыбнулся шире. – Мистер Блинчик – прекрасное имя.       - Вот именно! – Ещё пару мгновений Китти сохраняла относительно серьёзное выражение лица, а потом тоже засмеялась. – Значит, ты с детства любил науку, раз назвал кота Микроскопом?       - Да. А ты в детстве любила блинчики?       - Ещё как.       - А сейчас?       - Тоже люблю, но не даю себе воли. От блинчиков ведь поправляются. Ну, если есть их в таких количествах, которые удовлетворят меня. Легче вовсе не начинать, чем потом остановиться. ***       Кто сказал, что идеальная тема для разговора – погода? Коты – вот идеальная тема! Любители котов (необязательно всех котов в принципе, достаточно быть любителем конкретно своего кота) всегда найдут о чём поговорить! А рассказы о котах, как выяснилось, непринуждённо и органично влекут за собой другие истории – о детстве, о семье, об увлечениях…       Кажется, за пару часов беседы, начавшейся с обсуждения Микроскопа и Мистера Блинчика, Китти и Уолтер узнали друг друга лучше, нежели за полтора года брака.       И на вечеринке Фэйны больше общались друг с другом, чем с окружающими. А когда, уже после полуночи, вернулись в номер и вскоре легли в постель, Китти придвинулась к Уолтеру, положила голову ему на плечо, ладонь – на грудь. В смысле, свою ладонь на его грудь. А потом наоборот – его ладонь себе на грудь. В качестве намёка. Прозрачного такого намёка, который Уолтер отлично понял, хотя сначала и оторопел от неожиданности. Впрочем, оторопь быстро прошла, уступив место чему-то куда более интересному и приятному. ***       В рождественское утро Китти, вопреки обыкновению последних недель и даже месяцев, проснулась не с мыслью о Чарли Таунсенде. (Когда она вообще о нём вспомнила – весьма и весьма нескоро, - он показался ей до странности далёким, бледным и ненужным.) Не с мыслью о празднике или о подарках. Она проснулась с мыслью о собственном муже, что ощущалось ужасно непривычно, но уютно, радостно и как-то очень правильно. Минувшей ночью всё было совершенно иначе, чем в предыдущие полтора года. Намного, намного горячее и нежнее. Свободнее и естественнее. Лучше, не только в физическом, но и в эмоциональном смысле.       Уолтер принёс ей завтрак, основным блюдом которого были блинчики с джемом. Китти облизнулась и чуть не всплакнула одновременно.       - Я ведь говорила тебе, что меня нельзя допускать к блинчикам, - почти прохныкала она; однако уже решительно не собираясь допускать к блинчикам никого другого, разве что Уолтера, если он захочет.       - Ты говорила о блинчиках без ограничений, а здесь количество вполне ограниченное. – И Уолтер сделал то, чего никогда прежде себе не позволял, - подмигнул супруге.       Китти рассмеялась.       - Ладно, ты уговорил меня, - сказала она. - Но с условием.       - Каким?       - Если ты тоже любишь блинчики, ты поможешь мне съесть их. Нет, это не условие, это предложение.       - В чём же тогда условие?       - Ты будешь обязан помочь мне сжечь все, абсолютно все калории, которыми меня одарят эти блинчики.       - Неужели? – Уолтер поднял брови и придвинулся ближе к Китти, хотя и прежде сидел недалеко от неё. – И каким же способом?       - О, - она лукаво улыбнулась, погладив его по плечу. Уолтер одной рукой приобнял Китти за талию. – У меня есть очень хорошая идея.

Конец

(≈13 – 20 декабря 2025 г.)