Пока ты не начнёшь умолять

Кёрли не видит ничего вокруг себя, потому что у него на глазах повязка. Кёрли не слышит ничего вокруг себя, потому что на нем шумоподавляющие наушники. Но он прекрасно чувствует, как по телу расходится слабая вибрация, а бедра мокрые из-за пота, скопившегося на стуле от его ерзаний. Все тело влажное, но что еще хуже — оно просто горит. Любое дуновение воздуха заставляет на мгновения напрягаться и покрываться мурашками снова и снова. Кёрли не слышит шорохи своих движений, но чувствует зуд, который так же проходит меньше, чем за секунду, почти сразу сменяясь волной жара, поднимающейся от зоны паха. Эта тишина нерушима. Кёрли при всём желании не смог бы услышать, какие издает звуки ровно в этот момент. А если он не знает — лучше, чтобы не узнал и кто-либо другой. Поэтому приходится сдерживаться. Стоит выпустить хоть короткий стон, и Кёрли не сможет понять, в какой момент они станут слишком громкими. Еле уловимый ветерок из крохотной щели в окне опаляет кожу — обжигает в противовес повышенной температуре возбужденного тела. Прошел не один час с тех пор, как мужчина оказался в таком положении, и он молится, чтобы эта пытка закончилась как можно скорее. Он не слышит поворот ключа в замочной скважине точно так же как не видит свет из открытой двери. Однако стоило вошедшему подойти ближе, и чужое присутствие Кёрли все же смутно ощущает. Может, воздух начал огибать комнату немного иначе. – Джимми? – тихо окликает мужчина, поднимая голову. Глаза ничего не видят, но ищут знакомый образ среди темноты комнаты нарисованной воображением — их спальни. – Джимми, это ты?.. Пожалуйста, развяжи меня... – голос Кёрли становится чуть выше и громче, в то время как он разминает связанные за спинкой стула руки. По его груди стекает капля пота. – У меня все тело затекло. И я... – Кёрли выдыхает, засомневавшись. Он не продолжает сразу — капля на груди смешивается с тёплым ощущением касания. Когда мгновение спустя мужчина понимает, что фаланга чужого пальца скользит вверх по его телу, размазывая пот, он не знает, радоваться или бояться. Но вздох невольно вырывается сам собой, и Кёрли чуть приподнимается, следуя движению пальца. – Джимми!.. – неожиданно громко зовет он. Но громко только для окружающих, — ведь сам он все еще не слышит ничего, кроме тяжёлой тишины. – Я так хочу кончить... – сдавленно тянет Кёрли. Рука отнимается. Всего на несколько секунд мужчина снова остаётся наедине со своими мыслями, но они не успевают подсказать совершенно ничего — Джим поддевает наушники и в один жест снимает. Долгожданная прохлада на вспотевших ушах как никогда приятна, а Кёрли наконец слышит что-то, кроме глухого эха собственного сердцебиения: тихие шаги уходят в сторону от него. Здороваться сейчас будет даже как-то неловко, ведь воочию Кёрли своего "собеседника" пока не увидел. Хотя, в любом случае, сомнений в том, кто это, у него нет. Спустя секунды эти же шаги приближаются. Если прислушаться, можно различить шорох одежды, еле заметное клацание пряжки ремня при ходьбе, расслабленное дыхание через нос. Джим останавливается прямо напротив него — Кёрли чувствует это кожей; еле уловимое тепло чужого тела совсем рядом, такое же, почти незаметное движение воздуха прямо над ухом. Оно спускается вниз под сопровождение хруста коленных суставов. Когда холодная рука касается бедра и соскальзывает ниже, а пальцы тут же отнимаются от вспотевшей кожи с тихой усмешкой, Кёрли приходится закусить губу от неожиданности и нежелания издавать звуки. В наушниках он бы не услышал, но, на самом деле, слышать ничем не лучше. Единственная разница в том, что незримое пространство вокруг стало четче. – Кажется, ты весьма наслаждался, пока меня не было... – Кёрли чувствует пристальный взгляд на себе: на члене, на животе, где выплеснутая ранее сперма уже подсохла, на напряженных сосках. Он может точно сказать, какие конкретно места разглядывает Джим с наглым презрением в глазах, и это будоражит. Слабая пульсация эрегированного члена не остаётся без внимания, и Кёрли тут же чувствует поток воздуха на головке, отчего выпускает короткое мычание. – Тебе не хватило? Снова каменный, – насмешливо тянет Джимми, поднимаясь. Кёрли боится. Каждое мгновение, проведённое в тишине, внушает куда больше страха, чем то инородное тело, что все еще внутри него. Каждая секунда, пока Джима не слышно, заставляет задумываться, а в таком положении — "думать" — это занятие не из приятных. Осознание унижает. И каждым мигом отсутствия всяких звуков управляет Джимми — специально дышит медленно, почти неслышно. Даже собственное сердцебиение его любовник слышит куда лучше. Нетерпеливое и взволнованное. Полное ожиданий и тревоги, что будет дальше. Потому что в тишине Кёрли остаётся один. Эту неуверенность невозможно рассеять и приходится хотя бы заговорить: – Сначала я хотел, чтобы это кончилось как можно быстрее, – начинает он тихим лепетом, – Но потом... Вибрация стала такой слабой... Никаких звуков кроме его голоса. Ни довольных усмешек, ни снисходительных выдохов, ни шелеста мешковатой одежды. Заставляет думать, что Джимми просто пропал — поднявшись, сделал шаг назад и исчез даже как источник ощутимого тепла. Слова кажутся тяжёлыми, стыдят, как если бы Кёрли говорил с отражением в зеркале. Им руководит только вера и логика: Джимми не мог уйти. Точно не без шума. – Как бы я ни пытался... – по животу проходит дрожь, а глаза под повязкой слезятся от безысходности — все-таки Кёрли провел немало времени в этом пустом, болезненном возбуждении. – Джим, пожалуйста... – с мольбой выдыхает он, вздрагивая, когда прохладный ветер из окна снова гладит кожу. – Сделай со мной хоть что-нибудь... Что угодно... Заточенный в ткани взгляд мечется из стороны в сторону, словно надеясь найти решение проблемы в слепоте. Но исповедь остаётся без ответа — Кёрли слышит шаги. Они удаляются. Как только до него доносится звук открытия двери на улицу, кажется, что выхода вовсе нет. Хочется разрыдаться или закричать. В глубине души Кёрли знал, что ему есть чего бояться — одиночества. Что его бросят, оставят так. Когда он нуждается. Требуется меньше минуты, чтобы Кёрли затерялся в своих мыслях в попытке абстрагироваться. Чуть больше минуты — до испуга, когда он чувствует, что узел на ноге начинают развязывать. Мужчина отдергивает ногу от неожиданности, но все та же широкая ладонь отдающая холодом хватает ее, возвращая на место. – Джимми?.. – Кёрли окликает его с надеждой. С оттенками неуверенности, тревоги и радости. Почти сразу шершавый язык проходится по ноге, покрытой светлыми волосками, поражая контрастом температур. Тепло, влажно. Неожиданно. Горячий выдох чужого дыхания щекочет. Расправившись с одним узлом, Джим принимается за вторую ногу. Снова проходится языком, слизывает капли солёного пота. Оставляет свежую полосу влаги, уходящую к бедру. Кёрли чувствует себя чьим-то деликатесом. Без единой возможности сопротивляться остаётся только ждать, когда его наконец проглотят. Он ждёт этого с нетерпением. – Отвечает на твой вопрос? – с усмешкой бормочет голос. И Кёрли лишь еле слышно мычит. Кивает, подтверждая. Уже скоро на тарелке не останется и следа того, что когда-то было. – Знаешь, ты такой жалкий. Умоляешь, чтобы я тебя выебал... – продолжает Джимми. Огибает мужчину, медленно высвобождает руки связанные за спинкой стула. Намеренно тормозит, растягивая ожидание. Оказывается у самой шеи сзади, следит за тем, как Кёрли дрожит по его трясущимся, светлым кудрям. – Кёрли, – тихо зовет он, – Ты пиздецки завел меня. Неужели думаешь, что я смог бы уйти, оставив тебя так? – Джим прикладывается к вспотевшей шее губами, ощущая, как Кёрли вздрагивает при касании, а тот лишь тяжело дышит, выдыхая жар тела крупными порциями. Спина выгибается от пробежавших мурашек. Темнота перед глазами заставляет сосредоточиться на происходящем. Все ярко. Очень ярко, и на мгновение Кёрли, показалось, что он и правда кончит от простого поцелуя в шею. Бедра слегка приподнялись со стула, но тут же опустились. Сразу после – становится ясно, что руки наконец-то свободны. – Подъем, Кёрли, – с ощутимой в голосе ухмылкой бросает Джим, встав напротив. Слегка разминая ноги, Кёрли тянется к повязке на глазах, но его останавливают коротким «нельзя», и руки послушно опускаются на колени. – Все затекло, – коротко жалуется тот, стараясь встать, однако Джим тут же подхватывает его и поддерживает, помогая сделать несколько шагов до кровати за спинкой стула. На протяжении этих шагов голое тело оказывается прижатым к помятой ткани на чужом. Кёрли ясно чувствует, что это за одежда — лёгкая рубашка, рабочие штаны. С осязанием становится куда проще представить, как сейчас выглядит Джимми. В том числе, наверняка недовольным — всегда морщит нос, даже когда искренне улыбается. Утром рубашка была свежестиранной благодаря стараниям Кёрли, а сейчас она пропахла дешёвым ароматизатором для машин и бензином. Видимо, Джим побывал на заправке. Сквозь эти малоприятные запахи пробивается аромат дезодоранта, и он определенно улучшает ситуацию. Но, будучи на кровати с закрытыми глазами, когда Кёрли чувствует жар, нависший над ним с некой угрозой, мысли о запахах улетучиваются, оставив лишь страх перед неизвестным и чёртово нетерпение. – Джимми, пожалуйста... – выдыхает Кёрли, возвращаясь в эту туманную мечту. Лежа на спине, поднимает руку перед собой, чтобы найти края рубашки, за которую можно было бы притянуть, но Джим отдаляется, не позволяя. Со стороны попытка ориентироваться наверняка выглядит смешно, а ведь решение очевидно. Только недоступно. – Можно мне снять повязку? – жалостливо тянет Кёрли. – Пока что — нет, – твёрдо отвечает Джим, а затем Кёрли чувствует, как тот скользит ниже. Короткие поцелуи на животе и у бёдер кажутся обычными прикосновениями. Они становятся куда яснее, когда Джимми всасывает кожу, оставляя следы. Кёрли выдыхает короткими порциями. Его глаза под повязкой закрыты. Оголенное тело трётся о простыни, а руки и ноги зудят после верёвок. Но этого слишком мало. Все эти смутные ощущения не более, чем дразнят его, и приходится ерзать на месте, стараясь хотя бы сдвинуть вибратор, от вибраций которого уже не осталось и следа. – Лежи смирно, – строго произносит Джим, и даже эти бесполезные попытки приходится прекратить. Кёрли может лишь мечтать о разрядке, отчего не сдерживает разочарованный стон. Намереваясь растянуть происходящее на подольше, Джимми обхватывает его член у основания, не позволяя кончить раньше времени. Все так же продолжает мучить удовольствием не находящим выхода. Поцелуи уходят ещё ниже, и вот язык уже проходится по головке, а вторая рука играется с вибратором, слегка двигая его вперед-назад. Все ещё слишком мало. Ему все еще не позволено кончить. Кёрли бы все отдал, чтобы вернуться на несколько часов назад, когда мысленно умолял о том, чтобы перестать кончать. Кажется, вечное удовольствие лучше, чем вечно быть в шаге от него. Низкие стоны становятся громче, в то время как Джим обхватывает его член губами, дразнит уретру кончиком языка. Но, черт возьми, все еще крепко держит. – Джим... Джим-ми... – с нотками плаксивости мямлит Кёрли. – Не издевайся надо мной... Пожалуйста... – но мольбы остаются без ответа. Ровно столько стимуляции, чтобы Кёрли был на грани. Ровно столько препятствий, чтобы он не мог попасть на другую сторону. Может, если он выведет Джимми, у того не получится мучить его так же и дальше?.. Ведь, сам Джим не получает по сути никакого физического удовольствия... Лишь удовлетворение своих садистских замашек. В бесконечном на взгляд опухшего разума мучении возникла идея. Кёрли осторожно тянется рукой вниз — туда, где голова Джима, – и на этот раз промахнуться очень непросто. Снова зовёт, когда ладонь касается волос: – Джимми... Я хочу почувствовать твой член в себе. Умоляю... Видимо, в какой-то степени, эти слова все же застают его любовника врасплох. Как минимум, тот поднимается выше, освобождая рот. Может быть, он даже удивлён, но Кёрли не увидит этого — ему самому до ужаса неловко, потому что даже спустя несколько секунд ответа не следует. Ни в действиях, ни в словах. – Джим? – растерянно окликает его Кёрли. Тихий шорох, и он чувствует дыхание на своём лице. – Повтори, – доносится с ядовитой усмешкой. Самодовольной и неверящей своим ушам. Взгляд, что Кёрли чувствует каждой клеточкой тела, заставляет его разволноваться лишь больше: он краснеет до кончиков ушей, колени начинают дрожать. Словно он добыча, которую вот-вот разорвут на части. Унизительно осознавать, как Кёрли наслаждается этим страхом. Его слова начинаются шёпотом, а голос вздрагивает с каждым выдохом Джимми, рассеивающимся от столкновения со светлой кожей: – Хочу, чтобы ты мне вставил... – Кёрли отворачивается из-за невыносимого чувства зрительного контакта, и тут же ощущает слабый укус на своей шее. По тому же месту сразу проходится язык, зализывая свежие, еще толком не успевшие проявиться отметины. – Продолжай. – кажется, Джима ужасно веселит подчинять его себе таким образом. Он снова кусает Кёрли за шею. Чуть сильнее, чуть дольше ласкает языком после. Мозг отказывается соображать, чтобы собрать воедино хотя бы одно предложение, и когда Кёрли открывает рот, он не знает, что скажет дальше. Только не в этой темноте, когда кроме Джимми нет больше ничего. Но повязку поддевают, и вот Кёрли на долю секунды оказывается ослеплен тусклым светом всего одной прикроватной лампы. А когда глаза привыкают, первым делом они сталкиваются со счастливым взглядом Джима. Немного безумным, слегка надменным, но определенно счастливым. – Кёрли, – шепчет ему Джим. Прихватывает за подбородок, поглаживает светлую щетину, приближается. Так близко, что ещё пара сантиметров, и... Взгляд Кёрли соскальзывает вниз, на сухие губы. Как давно они целовались в последний раз?.. – Проси, – звучит в приказном тоне. Сердце стучит как бешеное, а брови дрожат, еле нахмурившись. Сложно сказать, кто не выдержал первым — не проходит и секунды, как нетерпение волной накрывает обоих. Стоило лишь немного податься вперед, лишь прикрыть глаза, и невинное касание переходит в полноценный поцелуй. Джимми никогда не церемонился, но, может из-за столь долгого ожидания, Кёрли чувствует все еще острее. Их языки одинаково горячие. Смесь слюны с солоноватым привкусом стекает по щеке ниже, щекочет шею. Проходит несколько секунд, прежде чем Кёрли отталкивает Джима, потерянно бормочет, запыхавшись: – Пожалуйста, заполни меня изн... – но даже не заканчивает просьбу потому что Джимми снова целует его. Убирает руку от чужого подбородка, чтобы прижать за запястье. Все, что остаётся в голове — влажный, вязкий туман, перекрывший всякую возможность ясно думать. Тыльные стороны ладоней обдает прохладой хлопковой ткани от простыни, а затылок вдавлен в матрас от напора Джимми, но Кёрли все еще хочет большего. Легко прикусив чужую губу, Джим наконец отдаляется, тут же расплывается в широкой улыбке. – Раз уж тебе так нетерпится... – усмехается он, дополняя, – Придётся принять позу поудобнее. Джимми молча дает ему перевернуться, встать на четвереньки под пристальным взглядом. – Значит, тебе нравится так? – вполголоса интересуется он. Впрочем, вряд ли всерьёз ждёт ответа на этот вопрос. Кёрли чувствует неприятное, легкое покалывание в ранее онемевших ногах. Слабый сквозняк из окна наполняет воздух прохладой, но она становится еле ощутимой, когда Джим кладёт теперь уже горячую ладонь на его ягодицу. Гладит, оттягивая столь желанный для Кёрли момент до последнего. Медленными движениями вытаскивает вибратор, то и дело притормаживая. – Быстрее, Джимми... Не хочется терпеть больше ни секунды, а член Кёрли и вовсе готов взорваться в любой момент. – Не думаешь, что стоит ещё расслабить? Ты весьма напряжён... – прямо дразнит его Джим. Когда он наконец полностью достает игрушку и добавляет смазки, внутрь проскальзывают пальцы, но Кёрли нужны вовсе не они, и Джимми это точно знает. – Нет... – на выдохе мычит Кёрли. Что, черт возьми, ещё от него требуется?.. – Хватит меня мучить... – он заводит руку назад, раздвигая собственный зад чуть сильнее. – Просто вставь. Как ты всегда делаешь... А ведь и правда Джим редко уделяет столько времени, чтобы высосать из него все соки и заставить сходить с ума от нетерпения. Обычно все куда грубее, быстрее, наглее. И как же сейчас этого не хватает... – Без проблем, – неожиданно спокойно отвечает тот. Стоит ему вытащить пальцы, и Кёрли наконец чувствует заполненность, за которой гнался. Но даже с ней слишком медленные движения ничего не дают. Как же Джимми над ним издевается... Наверное, так и ощущается ванильный и заботливый секс, но это совсем не то, к чему Джим заставил его привыкнуть. Все тело горит от жажды. – Быстрее... – роняет Кёрли, – Не сдерживайся. И Джимми ускоряется. – Как тебе нравится, Кёрли? – спрашивает с самодовольной ухмылкой. – Когда ты грубый... – откликается тот, – Резко вставляешь и... – но тут же срывается на стон, после моментального толчка на всю длину. Значит, вот какие правила у этой игры?.. Теперь приходится пересиливать себя, чтобы говорить дальше: – Когда ты намеренно давишь там, где мне приятно... – выходит куда медленнее, чем хотелось бы, но чёткие слова даются все хуже. – Вот как... – усмехается Джим, чуть смещая траекторию движений, и внизу живота появляется столь знакомая дрожь. Кёрли тяжело дышит. Наслаждается, захлебывается низким мычанием. Одна его рука опирается на кровать перед собой, а вторая скользит к груди, сжимает и мнет влажный от пота сосок. Осталось всего ничего до долгожданной разрядки — стимуляции все больше. – И мой член... – потерянно бормочет Кёрли, выгибаясь чуть сильнее. Невольно подмахивает бедрами, насаживаясь, на что Джим замедляет темп, "наказывая". Толкается глубоко, после чего медленно вытаскивает почти до конца для нового толчка. Тянется к члену Кёрли и легонько проходится ладонью, тут же отнимая руку. – Как именно мне тебя трогать? – хрипло посмеивается, замедляясь. Кажется, ещё несколько таких провокаций, и Кёрли взвоет от бессилия. Но как же, черт побери, хорошо... – Сожми его... – Джим беспрекословно подчиняется, следуя медлительным инструкциям. Приходится терпеть, превозмогать себя ещё больше. – Обхвати ладонью и... Двигай рукой... – тот слушается. Теперь отсчет идет на секунды. Вот-вот... Уже близко... Может, Кёрли и пожалеет о том, что скажет, но все равно жалобно тянет эти слова на выдохе: – Джимми... Я скоро кончу... По ягодице прилетает слабый шлепок, и с этого момента Джим продолжает как делал это всегда. Грубо, резко. Входит до конца, так приятно задевая простату, ласкает член Кёрли, сжимая ближе к головке. – Так жалко скулишь. – только и слышит Кёрли, когда оргазм накрывает его с головой. – Джим-ми... – мычит мужчина, сжав простынь в пальцах до побеления. Глаза расфокусируются сами собой, а по телу проходит долгожданная слабость. Отдаётся дрожью и мурашками. Рассеивается в тяжёлых выдохах, пока тот пытается отдышаться. Джимми же застыл на месте, "щедро" позволяя Кёрли перевести дух. Не сдерживает смешок, когда тот поворачивает голову, бросая укоризненный взгляд в его сторону. Вспотевшая, горячая как и тело Кёрли ладонь проходится по очертаниям позвоночника, кончиками пальцев рисует линию до самого копчика, после чего отнимается. Кёрли вздрагивает, когда Джимми отдаляется, вынимая наполовину. – Можешь продолжать? Я ведь ещё не кончил. – со слегка виноватой улыбкой тянет Джим. Сегодня он и правда зашёл дальше обычного. Выпустив воздух сквозь зубы, Кёрли отвечает весьма однозначно: – Сам справишься. – он отдаляется, падает на кровать рядом. Уставляется в потолок и медленно дышит, приходя в себя. День был весьма тяжёлым, и Кёрли точно нужно немного времени, чтобы переварить его. – Эй, – напрягается Джимми в ответ, – Ты же шутишь, да?.. – ложится рядом, нахмурившись, глядит на Кёрли, не отрывая от него обиженного взгляда. – Шутишь ведь?!