all the things he said

— Ты долго, блять, будешь этой хуйней заниматься? Участники ждут на улице, пока герои испытания обсуждают, чью из экстрасенсов помощь они выберут. Неподалеку разрезает поляну непонятными зигзагами Марьяна. Ее рыжие волосы, как огонек, видно издалека даже во мгле ночи, ведь время, как обычно, перевалило за детское. Эта неоднозначная личность всегда привлекает к себе много внимания, и не только из-за неординарного внешнего вида. Она яркая во всех смыслах. Олег слышит, но в голове ни одной идеи о том, что ответить. Он словно не здесь находится итак, а вопрос собеседника бьет под дых и совсем выбивает из колеи. Это был очень тяжелый день. Во всех смыслах. С Владом на испытаниях всегда Х2 к усталости. Прикинуться дураком? Прямо сейчас не то, чтобы хочется как-то выяснять отношения. А этот вопрос поднимать нет желания совсем. Слишком сложно. Влад либо слепой, либо сам дураком прикидывается. «Что ж, поиграем» — Хуйней? Ты людям, как обычно, пыль в глаза пускаешь со своими бесами и порчами, а хуйней занимаюсь я? — Причем тут мои бэсы, Олег? Ты понимаешь, о чем я говорю, — привычно проглатывает окончание, делая звук более глухим. Влад смотрит абсолютно серьезно: без своего напускного высокомерия и привычной хитрой ухмылки. Вместо дьявольского блеска в глазах даже некоторая усталость. Ему тоже сегодня было непросто, в том числе физически. Даже сил играть свою роль не осталось. О, конечно, Олег понимает. Их вечные словесные перепалки, цепляния друг друга по поводу и без. Иногда поднимающие настроение, а иногда выходящие за грань смешного. Особенно в такие моменты.  По большей части, он делает это не специально. Ну такая у него натура. Исключение: второй сезон проекта «Реванш». Их взаимодействие во время участия в этом проекте изменилось. Каждый выпуск абсолютно все, и участники, и зрители, задавались вопросом: «Кто кого доведет сегодня?». И было даже забавно издеваться друг над другом. Они как-то незаметно даже для себя очень сблизились, ведь контактировать приходилось не только на съемочной площадке, но и за ее пределами. — Не понимаю, о чем ты, — Шепс закатывает глаза и страдальчески вздыхает. Самому Олегу тоже уже надоело, кстати. Надоело прятать свои эмоции, притворяясь прежним и кем-то другим. Надоело делать вид, что просто играет по сценарию. Что сердце не замирает каждый раз, когда Влад смотрит на него. Да, в основном он действует по сценарию. На 50%. Все остальное чистая импровизация. Соперничество между ними изначально придумано продюсерами и сценаристами телешоу, хотя и имеет под собой реальную базу. Ведь так круто, скажите? Этот постоянный накал страстей. Соперничество, на грани со враждой. Всем ведь так интересно, что же будет дальше? Это так интересно смотреть. В следующей серии они подерутся? Или может будут флиртовать так, что после отрывки шоу разорвут на шипперские видео? А может совсем ничего не произойдет? Каждую серию аудитория ждет от них экшен. И экшен происходит. Однако, в последнее время все чаще все идет не так, как задумывалось, принимает неожиданный и импровизированный оборот. Но так ведь даже правдоподобнее, когда эмоции искренние?  «Влад, я твой главный фанат». «Влад, я буду скучать на каникулах по тебе». «Влад, а мне вот грустно, когда ты расстроен». Лишь часть того, что попало в сеть и лишь малая часть того, чего не было в сценарии. Сценаристы будто видят, что им не нужно порой даже вмешиваться во взаимоотношения этих двоих. Их химия настоящая и этим пользуются на все 100. — Да и черт с тобой, — Влад психует. Ему бы сейчас просто присесть и расслабиться, прикрыть на минуту глаза и отключить голову. Повязки на порез, полученный во время ритуала, наложить, в конце-то концов. И хотя бы на минуту не слышать голосов своих соседей в голове. «Ты посмотри, не знает он. Мы знаем, что он знает. И он знает, что мы знаем, что он знает» — злорадное хихиканье. «Чего они там, блять, знают?». Влад уже давным-давно привык, что они почти все время болтают. С этим со временем смиряешься, когда идешь на такую херню, как договорняк с бесами. Почему только вдруг они решили, что могут лезть в его жизнь за пределами их работы, когда сам чернокнижник их зовет? Договорились же, тьфу ты. Все-то им интересно, суют свой нос, куда не просят. Он вот вообще не просил их мнения. *** Как обычно, на консилиуме, они не пришли к согласию. Только Марьяна и Влад нашли точки соприкосновения. Он уходит к микроавтобусу, на котором их сюда привезли, решая дождаться там. Эти словесные баталии иногда могут и час длиться, чего ему мерзнуть. Еще и рядом с мелким Шепсом, который сегодня поставил себе цель: вывести Череватого на эмоции. Довести до скандала. У него вообще есть ощущение, что цель эта у Олега жизненная. Их игра длится уже довольно давно. В последнее время только набирает обороты, а ставки повышаются. В ней нескончаемое количество раундов и совсем нет правил. Не то, что в монополии, например. И делать вид, что она не влияет на обоих становится все сложнее. Особенно, когда ты практически никогда не находишься один, и не только в привычном всем смысле этого слова. Когда не только сам себе, но и еще кое-кто выедает мозг по чайной ложке. У одного целый полк покойных душ за спиной: своих, чужих, всех без разбору. У другого же своя команда подручных бесов. И всем им палец в рот не клади, а дай присесть на уши. Влад предпочитал не анализировать происходящее, авось само все разрешится. Зрителям нравится, как они то чуть ли не в десна сосутся, то прирезать друг друга готовы. Тем более, что в последнее время преобладает первое. Стоит вспомнить только дополнительное задание от него Ангелине на «Реванше», где она искала у Олега татуировку. Череватого даже развлекают эдиты в тиктоке с ним и медиумом. Забавляют ровно до того момента, пока коллеги не начинают шутить, что они ведут себя как любовники или женатая пара. В такие моменты чаще всего они оба загораются. У обоих срабатывает защитный механизм: иногда это агрессия, иногда перевод этой темы в шутку. Знаете ведь, почему у людей срабатывают защитные механизмы? Это происходит, когда тема триггерная. Чаще всего — это страх. И у каждого из них здесь свой триггер. У одного это страх принятия, а у другого разоблачения. Олегу повезло хотя бы в том, что в глубине своей души он не отрицает то, что испытывает. Он предпочитает не думать, не забивать голову, но по правде говоря, давно смирился с этим комком чего-то неопознанного и неконтролируемого. Чего-то, что так сильно мешает ему нормально существовать и одинокими ночами раздирает душу, как стая диких псов. У Влада все сложнее. У Влада семья. У него жена и ребенок. Такие невероятно волшебные и прекрасные люди. Он запрещает себе даже думать о том, что может чувствовать то, что когда испытывал к Лене, к другому человеку. Еще и своего пола. Еще и бейби — Шепсу. Олег бы тоже так хотел, чтобы жизнь стала чуть проще. Но он думает, очень много думает. Постоянно думает, вспоминает и украдкой, по ночам, чаще всего под алкоголем, иногда даже мечтает. Такие глупые мечты. А что было бы, воплотившись и встретившись они в других жизнях? Что было бы, будь он или Череватый девушкой? Что было бы, не будь у чернокнижника семьи? Что было бы, увидь он со стороны Влада хоть малейший намек на взаимность? Когда Шепс трезв, он и вполовину не так много и остро все чувствует. Знаете же, как это бывает? Напиваешься и думаешь о бывших, или о своей безответной любви. Олег не хочет называть это любовью, потому что тогда придется все признать и принять ту реальность, в которой он оказался. Думаете ему было так просто осознать и допустить это все в себе? Конечно, не было. Конечно, сложно даже с самим собой обсуждать это. В случае Влада, оправдания есть. Какие оправдания в случае Олега? Да никаких, от этого и хуже. Он хочет мужика. Очень — очень хочет. Никогда в жизни так никого не хотел. Как вести себя, он не знает. Поэтому и предпочитает бессознательно (бессознательно ли?) использовать защитные механизмы. Только от самого себя не спрячешься. И от мертвых не спрячешься, они все видят и все-все знают. Они не умеют врать. Олегу это конкретно иногда мешает, особенно на испытаниях. Представьте, призываете вы для помощи чей-то фантом с того света, а он вместо того, чтобы помочь, начинает лезть в твою голову, а не сообщать тебе такую важную и полезную сейчас информацию. А ему и представлять не нужно. Безусловно, парень пытался выбросить эту чушь из головы. Пытался абстрагироваться и много работал, приходя домой и буквально падая без сил, словно целый день в шахте отпахал. По ощущениям, кстати, похоже. При интенсивной работе с тонким миром иногда настолько выдыхаешься, что чувствуешь усталость физически и пошевелиться не можешь. Думаешь, что лучше бы на тренировку сходил в зал. Пытался убедить себя, что это не чувства никакие вовсе. Что он это от безысходности. Что от долгого воздержания, надо просто девчонку найти. Хотя бы на один раз. И находил, даже не одну. Помогало ли? Да хуй там. Без остановки, даже во время сна, в его кудрявой голове одно и то же. ВЛАД. Просто имя. И просто человек. Один конкретный человек. И медиум уже совсем не знает, куда от него деться. *** — Что с твоей рукой? — Влад слышит хлопок двери минивэна и чувствует дуновение морозного декабрьского воздуха на своем лице. Он терпеть не может зиму, ему по душе, как минимум, весна. Слышит звук шагов, а после, как скрипит кресло напротив от того, что кто-то с размаху на него плюхается. — Производственная травма. А шо ты, волнуешься? — лукавая улыбка сама расползается на лице, но век он не поднимает. Итак знает, кто спрашивает. Сразу почувствовал, как только открылась дверь. — Конечно, вдруг ты до финала не доживешь, с кем мне тогда там соревноваться? — Олег зеркалит его улыбку и знает, что несмотря на прикрытые, налитые тяжестью пережитого дня, веки, собеседник ее чувствует. Он вообще медиума довольно тонко чувствует. — Прошел бы ты еще в финал, Олег. Биоматериал-то твой у меня имеется. — Я в это не верю. Зато верю, что в финале буду стоять рядом, — медиум закатывает глаза, но продолжает улыбаться. Опять этот бесноватый со своими порчами. Вечная их тема для споров. Два полярных мнения, как и два полярных человека. Влад открывает глаза и просто, без какого либо подтекста, по-доброму так улыбается. Ничего не отвечает. Нечасто их диалог выглядит вот так, когда просто спокойно рядом. В конечном итоге участники выбирают версию Влада. Не удивлен абсолютно никто. Олег, как всегда, категорически не согласен. Он считает, что людям удобнее винить в своих проблемах высшие силы, ведь так жить проще. Намного проще свалить вину на кого-то, с кого нельзя за это спросить, чем заглянуть внутрь себя. Чем прилагать усилия и работать над собой, а не ждать манны небесной. Что придет какой-то умный дяденька (ну или тетенька) — колдун, помахает волшебной палочкой и жизнь твоя станет легка и прекрасна. На обратном пути ехали молча. Они все устали. Даже операторы сели в конце автобуса и предпочли ничего не снимать, тихо переговариваясь между собой и обсуждая прошедший день. Череватый уснул. Сам даже не заметил, как. Кого благодарить он не знает, но впервые за долгое время ему ничего не снится. Пустая, и такая блаженная, тишина. В последнее время довольно редко ему удавалось поспать спокойно. Практически каждую ночь его во сне преследуют светло-серые глаза и запах одеколона. Он чувствует легкое прохладное прикосновение к лицу, но не понимает, во сне ли это происходит или черти голову дурят? Микроавтобус доезжает до отеля. Команда начинает постепенно выгружаться, пока не остаются лишь экстрасенсы. — Ты уж разбуди своего ненаглядного, а я пойду. Мне еще закончить работу нужно, — еле слышно бормочет Марьяна, на что Олег лишь закатывает глаза и отмахивается. Он уже привык к этим подколам. Чаще всего слышит их от женской половины коллектива. Экстрасенсов забавляют эти брачные игры двух павлинов. А может, не зря говорят, что женщины со способностями острее чувствуют все эти романтические штуки, чем мужчины и видят то, что другим не очевидно? Шепс предпочитает думать, что они это делают от скуки просто. Он ведь так хорошо держит свою маску, хоть и треснутую. Только вот парню невдомек, что у второй стороны точно такая же маска. Олег сидит несколько минут и просто наслаждается тем, что видит, собирается с мыслями. Не часто они с Череватым могут находиться в одном помещении молча. И совсем неважно, что сейчас один из них спит и говорить физически не может. Хотя и такое бывает. Так сложно удержаться и хотя бы не прикоснуться. А может, держаться вовсе и не нужно? Чернокнижник спит крепко, раз не слышал даже, как вся команда выгружалась наружу. Он ничего не узнает и не почувствует. Он ведь не чувствует морозного воздуха из открытой двери. Сегодня на удивление холодно, это несвойственно месту, в котором они находятся. Медиум медленно, как напуганный зверек, поднимает руку и также медленно протягивает ее к лицу парня, сидящего напротив. Холодными пальцами-ледышками, лишь кончиками, прикасается к щеке. Он теплый, даже горячий. Всегда такой, как печка. Адское пламя делает его тело таким? Это даже не полноценное прикосновение, но Олега самого бросает в жар от этого контакта. Крошечные разряды проносятся по всему телу, концентрируясь в том месте, где их кожа соприкасается. Когда в последний раз он прикасался к чернокнижнику? Рукопожатия не в счет. Он слишком боится даже пошевелиться, не то, что превратить касание в полноценное. «Ладно, все. Если проснется сам и увидит меня, будет пиздец», — проносится в голове. — Эй, приехали, — Олег кладет ладонь парню на плечо и легонько тормошит. Не помогает, спит, как убитый. Так сильно вымотался? — Влад, приехали, давай, просыпайся, — трясет сильнее, инстинктивно наклоняется и уже думает о том, как же добудиться чернокнижника, когда тот лениво приоткрывает сначала один глаз, затем другой и чересчур осознанно для человека, который только проснулся, смотрит в глаза Шепсу. Они так близко, что теплое дыхание одного обдает легким порывом другого, чуть согревая лица в холодном салоне машины. — Ну шо ты кричишь, светлячок? Поцеловал бы, как спящую красавицу, я бы точно быстро проснулся, — а вот и старый добрый Череватый. Флиртует, улыбается лукаво и смотрит прямо в глаза. У него вообще нет привычки отводить взгляд. «Сам не понимает, че ляпнул опять», — отмахивается внутри себя Олег. Он так тщательно пытается себя всегда контролировать, столько сил прилагает, чтобы не вестись на эти «шутки» и провокации. Не получается, снова не получается. Глаза округляются буквально на две секунды, а предательский румянец заливает не только щеки, но и шею. Медиум кидает: «Я пошел», и просто сбегает из салона по направлению к дверям отеля, пытаясь кое-как держать лицо и не выглядеть слишком подозрительно. С самоконтролем у него явно все не так хорошо, как ему кажется. Влад в очередной раз заливается смехом с его реакции, после чего собирает свои пожитки и, захлопнув наконец дверь минивэна, оставляет водителя в одиночестве. Ему сейчас не хочется ни о чем думать, не хочется даже позвонить жене и спросить, как у них с сыном дела. Невероятной силой притягивает к себе кровать в номере и манит в свои сети сладкий сон. Влад не сопротивляется. А Олег и сам не заметил, что всю дорогу, пока они возвращались, его никто не сопровождал.

***

Сон у Влада совсем никак не идет. Думал, что отключится сразу, как голова коснется подушки. Похоже, у вселенной свои планы на него и эту ночь. Он долго ворочается, залипает в тиктоке. Лене звонить все еще не хочется, да и поздно уже, на часах пол третьего. Чернокнижник обнаруживает, что в таком состоянии провел уже немало времени. В голову приходит слегка безумная идея. Скорее, даже порыв. «Пойти к Олегу?». Влад человек простой: о чем думает, то и делает. Поэтому уже в следующую минуту поднимается с постели, накидывает одежду, в которой приехал и выходит из номера, притягиваемый неизвестной силой. Неизвестна она только ему, сама же сила в курсе, что и зачем она делает. Олег не может уснуть тоже. Какое решение будет лучшим в такой ситуации? Верно, выносить самому себе мозг. Желательно, до такого состояния, чтобы заболела голова и он просто отключился, как это часто бывает.  Никак не может перестать думать о том, что показал не все, на что способен. Ведь люди выбрали не его. Его снова будут сравнивать с братом, а сам брат снисходительно, беззлобно, улыбаться и всячески демонстрировать свое превосходство. Саша любит это делать и без повода, а здесь повод есть, причем весомый. С братом у него всегда были теплые, но сложные взаимоотношения. И дело не только в том, что он старше. Два связующих звена: возраст и общий дар, доставшийся от матери. Саша старше и сильнее, так он считает. Так считает и их мама. Как бы Олегу ни было обидно, он всегда старался выложиться на максимум. Всегда показать лучший возможный результат. Он уже взял руку в своем сезоне и поделил ее с Владом в первом сезоне «Битвы сильнейших». Но этого мало. Всегда оказывается недостаточно. Старший Шепс всегда пользуется большим авторитетом, доверием и уважением. Он лучший сын, более сильный практик и достойный соперник. Один его трюк с яйцами чего стоит. Ну чудеса, не так ли? С детства Олег равнялся на брата, в чем-то даже подражал ему. Саша был негласно возведенным идолом в глазах младшего брата. До того момента, пока ему не надоело быть в тени известного родственника. Захотелось показаться миру, доказать, что он тоже много чего умеет. А в каких-то моментах даже больше и лучше. Что он не «бейби — Шепс». В готзале будут занижать оценки соперники за то, что не смог продавить наблюдателей и склонить к своей версии. Что не стал спорить с Владом и Марьяной. Стоит ли ожидать от них высокого балла? Хотя они и оценивают его вполне достойно, но он не Саша. Саша снова король. Не для всех, но об этом Олег и не догадывается. Не мыслит о том, что его заклятый соперник воспринимает его совсем иначе. Его заклятый соперник. Мысли вновь возвращаются к нему. Как перестать прокручивать в голове то прикосновение? Ведь не прикосновение даже, так, легкое касание пальцев к коже. Это обжигающее ощущение на кончиках пальцев, что не пропадает до сих пор. Руки Олега наконец не ледяные, он наконец чувствует тепло. От этого хочется касаться еще больше, притронуться обеими ладонями к лицу или шее. Из размышлений вырывает стук в дверь. Очень настойчивый стук. Никого, вроде, не ждет. — Ты че тут забыл? — Олег в смятении, за окном ночь, еще чуть-чуть и рассвет, а у него за дверью стоит Владислав Череватый с горстью маленьких бутылочек из мини-бара в руках. — Ну не к Марьяне же мне врываться посреди ночи бухать. Шо, пустишь? — парню напротив явно весело, как будто это не он без задних ног уснул буквально пару часов назад в машине. «Плохая идея, очень-очень хуевая» — думается медиуму, но как удержаться от соблазна провести побольше времени вместе? Он отходит в сторону и оглядывает коридор. Совсем не хочется новой порции шуток от ведьмы или ребят из съемочной команды. Да и оставаться наедине с Владом уж точно не лучший вариант для него в таком состоянии. Да в любом состоянии, если честно. Как бы не проболтал лишнего под градусом. Он, хоть и закрытый человек, но алкоголь всем развязывает языки, а некоторым еще и руки. Например, самому Олегу. Иногда он становится излишне тактильным. Шепс впускает гостя в комнату, поворачиваясь боком. Сосед влетает внутрь, сопровождаемый легким ветерком, будто даже не допускал отрицательного ответа. Конечно, не допускал. Для него ведь не существует закрытых дверей. А дверь Олега всегда открыта для него настежь. — Не спишь? Меня ждешь? — на лице сверкает обожаемая Шепсом, да и не только им, лукавая улыбка. Эта фирменная улыбка Влада уже стала почти брендом. — Собирался позвонить Саше, — Олег еле сдерживает расползающийся очаровательными кляксами румянец. Как мы уже выяснили, ему вообще сложно сдерживать свои эмоции рядом с этим человеком. — Ммгх, — булькнул что-то нечленораздельное. Его шутку не поддержали. Обидно. — Че ты тут забыл, просвятишь? — кудрявый скрывает смущение за привычной обоим враждебностью. И оба знают, что это притворство. — Та вот сон не идет, все о тебе думаю, Олег, — секунда, и Влад разрывается громким смехом. Он сам не знает, зачем он это делает. Зачем флиртует? Может это тоже его защитный механизм?  — Да, ту мач, согласен, — поднимает руки, признавая капитуляцию, на крайне охуевший взгляд Олега. Такого он не ожидал, несмотря на то, что было много всякого и много разных шуток. — Ну… садись, че встал? Я сейчас бокалы принесу, — медиум быстро ретируется, чуть не спотыкаясь. Он нервничает, ну да. Когда нервничает, становится нелепым и неуклюжим. Влад лишь усмехается. Понимает, что переборщил в этот раз. «Ну какой милашка». Олег достает бокалы, Влад разливает в них напитки из бутылочек. Им явно этого не хватит, ночь идет очень уж приятно. Придется разорить еще и мини-холодильник Шепса. Они толком не говорят, лишь перебрасываются периодически ничего не значащими фразами. Медиум смотрит на чернокнижника, и в данный момент совсем не задается вопросом, почему он чувствует то, что чувствует. Все так кристаллически понятно. Он уже пьян? Непросто найти человека, с которым нравится даже молчать. Просто молчать и смотреть друг другу в глаза. В этих глазах для Олега целая вселенная, со звездами и кометами. Он видит мириады галактик. Не зря Влад говорит, что он звездочка. Он не просто звездочка, он самая прекрасная и сияющая звезда в целой Вселенной. В процессе разговора оба сами не замечают, как сидят почти вплотную и просто смеются над какой-то глупой шуткой Череватого, почти до звездочек под прикрытыми веками и тянущего ощущения в уголках губ. В моменте смех прекращается. Молчаливая дуэль взглядов и Влад, не совсем осознавая, что именно делает, поднимает руку, и накручивает на указательный палец одну из кудряшек Олега. Слегка тянет на себя. Они такие мягкие, как шелк, и пружинят. Вы бы смогли держать себя в руках в такой ситуации? Когда объект ваших фантазий трогает ваши волосы, так нежно, будто вы можете рассыпаться, и проникновенно смотрит в глаза? Когда еще чуть-чуть и вы поцелуетесь? Если да, вы невероятной силы человек. Олег вот нет, он не смог. Его словно током прошибает. Это настолько интимный и сокровенный момент, что он даже не знает, как описать происходящее. Что Влад делает? Постыдный румянец заливает щеки, уши, шею. Все, что открыто для взора чернокнижника. Сил отстраниться или вообще выдать какую-то реакцию нет. Медиум застывает, как каменная статуя в раннем Пантеоне и боится даже дышать.  Внезапно магия момента исчезает, так же, как и рука чернокнижника из его волос. — Олег, да тебе надо в рекламе кондиционера какого-нибудь модного сниматься! Девчонки точно спасибо скажут, — смех скорее неловкий, причем у обоих. — Мне, наверное, надо уже… — Да… рано уезжаем, — шестой час утра, но за окном все еще темно. Им расходиться явно не хочется. Однако проще это сделать, чтобы ничего не обсуждать. Чертовы защитные механизмы. — Я пошел. Спать, — Влад направляется к двери и даже не ждет, что его будут провожать. Молча выходит и закрывает за собой дверь. А Олег остается сидеть, уставившись в стену напротив. Не сказал лишнего, хотя бы за это он себя мысленно хвалит.

***

Дорога в аэропорт, перелет, поездка до дома — все как в тумане, на автопилоте. Олег не то, чтобы очень хочет возвращаться домой, ведь его там ждет охуеть какой серьезный разговор со старшим братом по поводу закончившегося испытания. Испытания, в котором он облажался. Конечно, это громко связано. Медиум его не провалил. Но старший брат не умеет принимать неидеальный результат. Не стал фаворитом? Значит облажался. Значит, заслуживаешь порицания. Олег и сам считает, что порицания он точно заслужил. — Нормально добрался? Далеко летали, — не выносит мозги с порога, и на том спасибо. Младший бы не удивился. — Как обычно, — нехотя, вытягивая из себя слова. Разговаривать сейчас не хочется ни с кем. Разве что, с одним вредным чернокнижником. — Отдохнешь, потом поговорим, — тоном и взглядом дает понять, что аргументы не принимаются. Ходатайство отклонено, товарищ адвокат. Олегу надоело. Можно хотя бы раз похвалить его? Сказать, что он не был идеален, но был очень крут? Ему бы просто хотелось бы услышать слова поддержки, искренние, а не те, что в моторе на камеру и с десяткой белым маркером. — Поговорим о чем? Что я не справился так, как мог бы ты? Избавь меня от этого. Я знаю твою заевшую пластинку наизусть. — Олег, ты же знаешь, я пытаюсь….— договорить ему не дают. — Пытаешься мне помочь. Дать совет, как лучше работать. Как лучше видеть и что лучше говорить. «Ты не раскрыл свой потенциал, Олег. Ты можешь лучше!» Это ты хотел сказать? — нервы уже капитально сдают, — Открытие дня! Я в курсе. Так что избавь меня от своих нравоучений. Хлопок двери. Уставшее за трое суток в непонятной обстановке тело младшего Шепса падает на кровать. Он даже не будет разбирать сегодня свои вещи и плевать, что завтра съемки. Влад тоже приезжает домой в смешанных чувствах. Он же должен радоваться, что наконец увидит любимых, да? Любимую Лену и сына. Однако, он не испытывает сейчас практически ничего. Это то состояние, которое он называет депрессивной фазой. Она часто случается после испытаний. В такие моменты ему бы ощутить угрызения совести, ведь он становится совершенно безразличным не только ко всему происходящему, но и к самым близким людям в своей проклятой жизни. Буквально, проклятой. Он не испытывает никаких эмоций и желаний, ему хочется лишь лежать и смотреть в стену, совсем не шевелиться и ни с кем не разговаривать. И только его товарищи, благодаря контракту, заставляют подняться и заняться делами. Лена встречает его теплыми объятиями и поцелуем в щеку, а Лев обхватывает за ногу с криками: «Папочка, папа!». Череватый театрально улыбается. Нет, конечно, он рад видеть своего сына. Он правда старается выглядеть натурально. Играть нужную роль для него давно не составляет труда, хотя жена, иногда, все же замечает, что с ним что-то не так. Он отмахивается: «Да устал, бывает, ты же знаешь». И лишь одна эмоция сейчас не отключена в нем. Однако какая, не признает даже сам Влад. Лишь его демоны все знают. Даже то, что не нужно произносить вслух. Вечер у обоих проходит в отключке от внешнего мира. Олег спит, в Влад все также не может заснуть и смотрит в потолок. Вообще, с их пьянки в отеле он не спал. Когда вернулся к себе, также и в самолете. Не покидает навязчивое ощущение этих мягких, словно лебяжий пух, локонов на кончиках пальцев. Это так приятно, что бегут мурашки. И серые глаза. Грозовая туча, что своими раскатами не дает покоя. Нет, нельзя.

***

Готзал проходит стабильно. «Краши» Олег и Влад получают от наблюдателей джекпот. Марьяна чуть хуже, но средняя оценка все еще высокая. Все довольны, а дальше самое непредсказуемое и волнительное. Олег, действительно, нервничает. Ему каждый раз кажется, что его слабость ощутил не только брат. Влад снимает очередной влог для своего канала, атмосфера максимально привычная. Шепса, буквально, слегка потряхивает. Он поправляет прическу, которую сделали стилисты, около зеркала Марата и не замечает, как к нему подкрадывается спонсор его проблем. — Олег сегодня красавчик, скажите? — и улыбается так, сука, беззаботно, — самый красивый! — Толик говорит, все будет в лучше виде. Не нервничай, светлячок, — и все такая же горячая ладонь на плече, жар которой чувствуется даже сквозь одежду. Черт побери, это слышали все. Влад назвал его светлячком перед всеми. Не соврать, перед всей страной. Олег смотрит себе под ноги. Вновь старается не выдавать реакции, хотя так хочется поднять взгляд и столкнуться с карими омутами, что с каждым «светлячок» все глубже затягивают его. Ему даже нравится это глупое прозвище. — Светлячок, готов увидеть свои оценки? — Марат не чурается подколоть младшего Шепса. Он любит цепляться за такие вещи. — Готов. Оценки не впечатляющие, но хорошие. Хотелось бы лучше. Брат, конечно, оценил его на 10. Это их негласное правило. — Олег, я бы тебе 100 поставил, чесслово, — слышит шепотом на ухо и верит.  Олег смеется. Влад отлично разряжает обстановку. Все, что говорит чернокнижник, заставляет его смеяться. Этот человек, в последнее время, поднимает ему настроение даже взглядом. Не будем вспоминать, как в прошлом сезоне он прямо в эфире угрожал набить ему ебало. — Да? — Олег кладет руку на плечо чернокнижника, также шепча ему на ухо. Слегка сжимает и напоследок проводит большим пальцем по ключице, скрытой водолазкой. Влад их обожает. И теряется. Прежде только он позволял себе вольности. Предательские мурашки бегут по спине. — Мы не мешаем? — Марьяна продолжает издеваться. Черт знает, сколько из этого войдет в эфир.  — Ты никогда не мешаешь, Марьяна. Отличный фон для главного участника испытания, — бросает Олег. И тут же жалеет. Ему это не свойственно. Не свойственно обижать других людей. Благо, что Марьяна та еще адская гончая и за словом в карман не лезет.  — Ну не знаю, Олег. Уж кому, но не бейби-Шепсу об этом говорить. Брат уже выразил тебе свое одобрение? Помимо десятки, — ее вообще ничего не смущает.  Плотину прорывает. Казалось бы, действуй по сценарию, не реагируй. Подыши там. Но ведьма уже отклонилась от него и выдала что-то в своем духе. Олега триггерит, когда его называют «бейби-Шепс». — Не воспринимаю критику от человека, который ведет себя, как животное, буквально. — По крайней мере, я никому не подражаю и не вывожу за счет известной фамилии, — улыбается рыжая шаманка. Ее совершенно не заботит эта перепалка. Плотину прорвало? Тогда нет. А вот сейчас, да. Впервые в жизни Олег хочет ударить женщину. Он уже почти дергается в ее сторону, но его главный соперник, его коллега и головная боль останавливает его. Крепко вцепляется в предплечье и притягивает совсем незаметно для ближе. Так, чтобы это не выглядело странно. — Олег, нельзя. Может, лучше мы с тобой поругаемся? — сказано тихо, на камере наверняка не видно. Да и не пустят это в эфир. — Я… я не… — не знает даже, что сказать. — Я знаю. Просто держи себя в руках. Ты же знаешь, как надо, светлячок, — это, уже приевшееся, прозвище, каждый раз заставляет чувствовать себя лучше. Даже сейчас Влад способен опустить его с небес на землю. В данном случае достать из ада и вернуть в реальность. Кому, как не Череватому, быть посредником между нашим миром и нижним? Потихоньку, но медиум успокаивается.  — Лучше посмотрим на твои оценки. Они говорят громче, чем слова, — Шепс полностью собой доволен. Что-то более отстранненное сложно было придумать. Спасибо Владу? Он знает какие-то рычаги давления. — Действительно, что-то мы отошли от темы, — заявляет Марат.

***

«Хочешь выпить?» — телефон Олега пищит уведомлением из Телеграма. Пишет… Влад? Неожиданно. Не то, чтобы они много переписывались. Диалог насчитывает 4 сообщения, честно говоря. Причем, не самых смыслосодержащих. Шепс колеблется. Очередная очень плохая идея. Да плевать. «Где?» — улетает в ответ. «Геометка». Олег не медлит. Да он, черт возьми, подсознательно ждал. На скорую руку одевается, накидывает привычные кольца-печатки и вызывает такси. Карта говорит, что минут 15 пути. Выходит, Влад живет совсем недалеко от него? Он никогда не интересовался, никогда не лез в личное. У него вообще нет такой привычки. Доезжает быстро. Внешне обычный такой бар, небольшой. Медиум надеется, что его не узнают. Он никогда здесь не был, хотя живет близко. Москва, она такая. Не знаешь, что скрывается за углом. Не то, что родная Самара, которую Шепс изучил вдоль и поперек. Может самолично карту нарисовать.  Олег заходит внутрь и немного теряется. Как ему тут найти Влада? Ответ вырисовывается сам собой. К нему подходят и сообщают, что его ждут, а после провожают на второй этаж, в ложу.  — Да ты тут постоянный клиент? — Олег криво усмехается, следуя за администратором и уже видя Череватого. — Предупредил обо мне? — Олег, мы же «краши», нас везде в Москве знают, — Влад подмигивает ему и девушке.  Олег усаживается на круговой диван. Старается держаться подальше от Череватого. Ошибок совершать не стоит. Не сегодня и никогда больше. Он итак уже много их наделал.  Влад показывает девушке неопознанный для Шепса знак. Позже медиум выясняет, что это значило «два виски». Он совсем не против. Прошлая неделя была очень тяжелой. Можно же расслабиться? Он, в целом, не пьет, и пропагандирует отказ от алкоголя. Но он же тоже человек? Кто он такой, чтобы отказываться от предложения выпить виски с самим Владиславом Череватым? Тот подталкивает к сопернику один из только что принесенных бокалов и поднимает свой в молчаливом тосте.  Похоже, это станет их традицией: вот так молча сидеть с бокалом виски. Олег смотрит на Влада и залипает, в очередной раз. На темных глазах, длинных пальцах, как у музыканта, держащих бокал, уже второй или третий. Не самый худший вариант, чтобы влюбиться, не так ли? Градус уже дает о себе знать, поэтому Олег позволяет себе произнести это слово хотя бы мысленно.  Чернокнижник тоже это чувствует. Эту магию, мерцающую не тольно в воздухе, но между ними. Его будто физически притягивает к медиуму и, сейчас сил противиться все меньше. Он придвигается ближе, пользуясь тем, что Шепс на что-то отвлекся. Кажется, на песню. Явно что-то из любимого, раз Олег прикрывает глаза и начинает слегка покачиваться ей в такт. Его чудесные мягкие волосы порхают вслед за движениями головы, а аура вокруг будто светится. Черт возьми… что это? В этот момент его собеседник словно просыпается и переводит взгляд на Влада, неловко улыбаясь. Он слегка отключился. Олег очень любит музыку.  «Да к черту» — мигом проносится в голове, а черти где-то на подкорке злорадно хихикают. Они этого ждали даже дольше самого Влада. Они не знают, что такое ложь самому себе. Череватый вскидывает руку, вплетая пальцы в волосы Шепса, и притягивает его к себе. Впивается в губы напротив так жадно и неистово, будто всю жизнь только этого и ждал и наконец дорвался. В какой-то степени, так и есть. Он тайно, не признаваясь даже самому себе, мечтал об этом вот уже последние пару лет. Просто почувствовать. Всего лишь поцелуй, но вызывает настолько яркие эмоции, что Влад даже не помнит, когда в последний раз чувствовал такое, целуя собственную жену. Будто тысячи фейерверков взрываются прямо в центре груди, а голова совершенно отключается. Это неправильно и недопустимо, но ему так сильно плевать сейчас. Все, чего он хочет, чтобы этот момент не заканчивался.  Олег не то, чтобы в шоке. Он в полном ахуе. Каждую их встречу чернокнижник делает что-то, что заставляет его сердце выпрыгивать из груди. В этом случае трепещет не только сердце, все тело вспыхивает фитилем подожженной свечки. Как те, что они используют на испытаниях. Его бросает то в жар, то в холод. Такие противоречивые чувства, как и они оба. Сначала парень теряется, но тело решает все за него. В конце концов, когда подобное еще может случиться? Он ведь так сильно и долго этого желал. Парень обхватывает ладонью предплечье Влада, покрепче впиваясь пальцами, чтобы хоть как-то удержаться в реальности и запомнить происходящее в деталях. Приоткрывает рот, давая возможность зайти чуть дальше. А Череватый и не думает останавливаться. Он отстраняется на секунду с протяжным «блять» и приникает к устам снова, сразу подключая свой длинный, в прямом и переносном смысле, язык, а пальцами сжимает волосы у корней. Эта манипуляция заставляет Олега издать тихий стон наслаждения, который в момент отрезвляет чернокнижника. Он отстраняется, ошалелым взглядом бегая по лицу напротив.   — Черт, черт, не надо было… — Влад мечется, заламывает пальцы. Весь алкоголь будто мигом испарился, уступая место чувству жуткой неловкости и сожалениям. — Да, я тоже… — договорить ему не позволяют. — Время то уже, мне пора, — Череватый в одно мгновение поднимается, берет свое пальто и испаряется, словно его тут и не было. Оставляя при этом Олега в недоумении, с горящими губами и дрожащими пальцами.  *** Несколько следующих дней они не контактируют вообще. Вроде бы есть моменты, которые хочется обсудить. Точнее момент. Олегу так уж точно хочется. А, может, и повторить. Он не парит на крыльях любви, но определенно находится на душевном подъеме, словно его внутреннюю батарейку подзарядили. Фантомы не преследуют его и не шепчут беспрерывно, как раньше, но это сейчас и не нужно. У него итак бесконечный разговор в голове, только с самим собой. Абстрагироваться помогает работа. Он, правда, очень-очень много думает. В основном, прокручивает тот вечер в голове. Вспоминает ощущения. Каждый раз на него накатывает горячая, как сам Влад, волна, потоком проносясь по всему телу и вызывая приятную истому внизу живота.  Его разрывают противоречивые чувства. Он рад тому, что получил желаемое, но совесть предательским шепотком перманентно присутствует на задворках сознания и подкидывает в сознание факт, что Влад, вообще-то не свободен. И не просто не свободен, у него счастливый брак и сын, блять.  «Такой ли уж его брак счастливый, раз он со мной сосался?» — может и нет. А может, Олег так себя оправдывает.  «Да блять, это вообще не мое дело. Подумаешь, пососались разок по пьяни, с кем не бывало? Вообще нехуй этому значение придавать», — а сам еще как придает. Ну представляете, его самая запретная и желанная мечта сбылась, хоть и частично. Можно понять парня.  Вся неделя проходит в таком бешеном ритме. Олег старается брать как можно больше работы, чтобы не было времени на самокопание. Домой чаще всего приходит за полночь и просто вырубается.

***

В этот раз для съемок гримеры особенно тщательно колдуют над младшим Шепсом. Ему наносят, в прямом смысле, макияж: подкрашивают глаза, мажут лицо тональником. Протестовать у Олега полномочий нет, и не то, чтобы он собирался. Учитывая, что выглядит он сейчас как секс-символ всех девчонок пубертатного периода. Хоть в «Сумерках» снимайся.  А вообще, не только для пубертатных девочек. Влад глаз отвести не может. Сидит себе молча на диване в углу и смотрит, смотрит. Олеговы лицо и волосы — его личный сорт героина, раз уж мы вспомнили «Сумерки». А сейчас, когда его так сексуально накрасили и сделали укладку, как не залипнуть? Череватый сам не знает, когда начал это делать. Когда он вообще стал залипать на мужчинах? На одном конкретном, особенно. Он вообще-то взрослый женатый мужик. Тяга ничуть не ослабевает. Его, буквально, физически тянет к Олегу. Хочется хотя бы просто стоять рядом. Может, прикоснуться легонько к плечу или волосам. Невесомо погладить по голове, как маленького послушного щеночка.  «Это вы мне голову морочите?» — обращается Влад к своим друзьям. Знает, что они тут не причем. По крайней мере, не на 100%. А они в ответ лишь перешептываются, не выдавая ничего вразумительного, и хихикают.  Шепс ловит его взгляд в зеркале и улыбается, зараза кудрявая. Химию, что ли, делает. Обстановка вмиг будто становится легче, а с груди исчезает это неприятное давящее чувство.  На удивление, на съемках никто не ругается. Кроме Ангелины и Максима, вновь не согласных с оценками и мнениями друг друга и всех окружающих. Эти танцы с бубном повторяются из выпуска в выпуск. Базовая настройка. Все до сих пор гадают, что конкретно произошло между этими двумя. Конечно, взрывной характер Изосимовой придает накал ситуации, но доподлинно она так и остается загадкой. Почему же, если они все тут экстрасенсы, они до сих пор не заглянули за эту занавеску сами? Потому, что есть такая вещь, как этика. И одно дело, когда люди с испытаний сами зовут их и просят рассказать о своей жизни. Другое же, копаться в чужом грязном белье без полученного на то разрешения. Кто-то, быть может, и копался, но уж точно не Олег. Гримерка быстро пустеет: никому из участников не хочется задерживаться дольше положенного. Всем хочется домой отдохнуть, а кому-то заняться делами. Младший Шепс задерживается дольше положенного в попытках смыть штукатурку с лица. Он почти заканчивает, когда слышит хлопок двери.  — Я думал, все ушли уже, — оборачивается, и видит Влада, вихрем проносящегося к дивану, где лежат его вещи.  — Да, я, эм… мне нужно…, — сам не знает, что хочет сказать. Создавая видимость занятости, он просто мечется как фурия, быстро собирая свои пожитки. Думает о том, что сегодня же нужно поехать на кладбище. Можно даже прямо сейчас. — Че ты как бешеный, блять? Ниче не хочешь обсудить? — Олег как-то резко смелеет, подходит к Череватому и становится напротив, препятствуя дальнейшим передвижениям. — Шо тебе надо, Олег? На съемке же обсудили, — снова порывается уйти. — Хуй ты сбежишь в этот раз, — хватает за предплечье, удерживая. — Че это было в баре? Зачем ты сделал это? — Захотел. Шо ты пристал ко мне? Мне стало скучно, — касание холодных пальцев так ярко ощущается на коже, даже сквозь водолазку. «Всегда как ледышка» — проносится в голове. — Че? Ты всегда сосаться лезешь, когда тебе становится скучно? — А шо такое? Ревнуешь, светлячок? — Влад улыбается своей той самой улыбкой. — Ну ты и придурок, — светлячок не ревнует. Он просто нихуя опять не понимает.   — Ага, не новость. Опять становится скучно с тобой, Олег, — и Олег сначала не понимает, что этот бесноватый опять несет. Понимает лишь в тот момент, когда рука Череватого привычным уже движением запутывается в его волосах и притягивает к своим губам.  На трезвую это чувствуется иначе. Ощущения вроде те же, но при этом другие. Будто сильнее, ярче. Те же электрические заряды по всему телу. — Что ты…, — Шепс снова в ахуе. Он в этом состоянии очень часто прибывает в последнее время, если вы не заметили. Отрывается на секунду удивленно заглядывая в глаза напротив. — Блять, просто заткнись, — у Влада снова жажда. И эта жажда с каждым днем только усиливается. Он сам не понимает, какого черта творит. Сейчас, когда он в трезвом сознании, оправданий себе найти не получается. Ну, если чего-то прям очень хочется, иногда же можно, да? И Олег слушается. Это происходит довольно редко. Он этого хочет, Череватый, очевидно тоже. Плевать на все «против». На то, что кто-то еще может сюда войти и застать их в таком неоднозначном положении. Хотя, вообще-то вполне себе однозначном. Есть только это невероятно прекрасное ощущение, что дарят чужие губы и язык. Горячая волна проходит вдоль позвоночника и спускается куда-то к низу живота. Черт, у него что, встанет только от одного поцелуя? Похоже на то. Влад перемещает одну руку с волос на челюсть, обхватывая пальцами крепко, словно капканом, заставляя открыть рот шире. А другой подталкивает Шепса спиной к примерному столику, прижимаясь к нему вплотную. О, это еще лучше. Хотя казалось бы, куда уж. Чувствовать Олега практически всем телом. Еще чуть-чуть и они, кажется, сольются.  — Ты везде такой холодный? — Череватый отрывается от его губ, обещая себе еще к ним вернуться, и перемещается на шею, оставляя горячие следы от касаний и укусы. Свободную руку запускает под неизменно черную толстовку медиума и ведет от живота к груди. Будто хочет проверить, действительно ли, парень такая ледышка.  — Работа с мертвыми берет свое, — Олег шепчет с придыханием на грани слышимости и откидывает голову, открывая больший доступ. Шея — его эрогенная зона, а Влад словно знает об этом, и даже не представляет, что творит сейчас с Шепсом. Теперь стояк точно обеспечен. Он наслаждается моментом настолько, насколько это возможно, ведь не знает, повторится ли он. От чернокнижника совсем непонятно, чего ожидать. Каждый раз может стать последним. Олег почти чувствует ожоги в местах, где к нему прикасаются, но чувствовать их так приятно. Хочется еще и как можно больше. Что же с ними происходит? Магию момента нарушает звонок телефона. Выдергивает обоих из их сладкой иллюзии идеального мира. Череватый достает смартфон из кармана брюк.  «Лена» — высвечивается на дисплее. Что-то внутри Шепса трещит по швам. 

***

Олег не помнит, как вернулся домой. Не помнит, что Влад говорил по телефону и как они попрощались. С того момента, как он посмотрел на экран телефона чернокнижника, не помнит ничего. В голове вакуум и вселенское чувство вины. Ведь Лена не виновата. А он поступает как последняя сволочь, зажимаясь по углам с ее мужем. Совсем неважно, что этот самый муж выступает чаще всего инициатором произошедшего. Его совесть кричит, вопит, что это неправильно. Что так делать нельзя. Что всем в конечном итоге будет больно. Но предательские бабочки в животе имеют над парнем бОльшую власть. Ему так хорошо даже сейчас. Он все еще ощущает фантомные прикосновения чужих рук и губ. Он, к своему стыду, непременно повторил бы. Отражение в зеркале смотрит на него обезумевшим взглядом и лишь переодеваясь в домашнее, Олег замечает у основания шеи наливающийся засос. Улыбка против воли расползается на лице. Ему всегда нравились и о ч е н ь  заводили такие вещи. Он, не думая, берет телефон и делает селфи, отправляя его в диалог с Владом. «*селфи* мудак», — делает вид, что недоволен, и вот сейчас как-то нервно. Шепс закусывает подушечку большого пальца и пялится в экран, ожидая ответа. Проходит 10 минут, затем 20. Ответного сообщения не приходит и парень начинает нервничать еще больше. Может, не стоило? Следовало притвориться, что этого не было, как в прошлый раз? Притворяться то он очень хорошо научился.  Запах одеколона чернокнижника смывать с себя вообще не хочется. Хочется утонуть в нем. Вдыхать, пока легкие не начнут болеть. Пока нос не перестанет способен чувствовать хоть какие-то другие запахи. И вовсе он не ждет никакого сообщения, ему вообще наплевать. Как будто это первый человек, с которым он слюнями обменивался.  «Но первый такой особенный» — шепчет подсознание. «тебе кто-то засос поставил, Олег? наш малыш совсем большой» — из мыслей вырывает звук уведомления. Влад на том конце лукаво улыбается. Он этого не планировал. Само получилось, увлекся, с кем не бывает. Но мысль, что на шее Шепса сейчас его метка, нехило так вставляет. Одной явно мало. В следующий раз нужно это исправить. «В какой еще, нахуй, следующий раз?» «один мудак-чернокнижник» — медиум улыбается. Он по умолчанию принимает правила игры, хотя сначала, вообще-то, поговорить хотел. Хотя бы так, раз чернокнижник все время убегает. «ты шо, с Матвеевым шашни крутишь? вот это скандал, я твоему брату все расскажу» «стукач….» «ладно, это будет нашим секретом)))» Они болтают о какой-то чуши несколько часов. Впервые вот так, как друзья. И что-то в этом обычном диалоге заставляет сердце обоих биться чаще. Олег не замечает, как вырубается забыв даже пожелать «спокойной ночи». А Влад уснуть не может. Он много думает о том, что он творит. Смотрит на спящую на соседней подушке любимую женщину, а думает только о том, что прикоснулся к Шепсу не везде, где ему хотелось. И о том, как сильно ему понравилось. Как он завелся. Что было бы, не прерви их телефон. Бесы за его спиной торжественно хохочут, им все очень нравится. Ночь будет долгой.

***

— Сними, сними ее, — канючит чернокнижник и, как капризный маленький ребенок, дергает толстовку медиума наверх. Это становится традицией. После съемок они часто вдвоем задерживаются в гримерке. Она стала их особым местом. В основном, целуются. Иногда, просто разговаривают и обсуждают прошедший день или дни. Но поцелуев очень, очень много. Прикосновений не меньше.  — Да блять, — Олег отрывается от губ Влада и наспех стаскивает через голову толстовку вместе с футболкой, откидывая в сторону. Он вполне удобно устроился на бедрах Череватого, обхватив их своими. Они вместе на диване, черт знает уже сколько времени. Но останавливаться совсем не планируют. Его притягивают ближе к горячему телу, обхватывая поперек талии и вжимая в себя. — Везде холодный? — улыбается в поцелуй, а ладони сползают ниже, к поясу излюбленных медиумом брюк-карго.  — Ты языком только пиздеть умеешь? — в отместку кусает парня под собой за губу, оттягивая. Его порядком раздражает пиздеж чернокнижника в такие моменты. — Много чего умею, Олег, — Влад решает сразу продемонстрировать. А чего теряться? Они уже в достаточно пикантном положении. Он отрывается от губ Олега и опускает голову ниже, обводя языком его левый сосок, слегка оттягивая горошинку зубами. В ответ на свое действие слышит удивленный стон. Еще одна эрогенная зона? Про шею он уже просек. Накрывает сосок пальцем, слегка растирая, и переходит ко второму. Видно, что Шепс пытается сдерживаться. Его сдает то, как он ерзает и закусывает нижнюю губу, не зная, куда деть руки. Не понимает, что ли, что это только больше заводит? Лучше остановиться, пока они не перешли грань. Но как же хочется ее переступить, обоим. Разве что чуть-чуть. Влад осторожно, будто боясь спугнуть, потихоньку, лишь кончиками пальцев залезает под резинку брюк и поглаживает. Когда сопротивления не следует, он смелеет. Запускает ладонь полностью, обхватывая и с упоением сжимая упругую ягодицу. Сдерживаться Олег больше не в силах. Он роняет голову и протяжно, вымученно стонет. Сколько можно его дразнить? Череватый будто цель себе поставил, довести его до исступления, до желания умолять сделать хоть что-то. — Ну-ка, светлячок, приподнимись, — задавать вопросы или сопротивляться уж точно не хочется. Он привстает, помогая чернокнижнику расстегнуть свои брюки и приспустить их. — Черт… — Не упоминай лукавого в суе, нам не нужны наблюдатели, — снова эта его ухмылка. — Заткнись и поцелуй меня, — Шепс рычит, ему не терпится. Он кладет ладони на щеки Череватого и смотрит исподлобья, посылая мысленный сигнал. И кто Влад такой, чтобы перечить?  Одной рукой притягивает медиума ближе к себе, запуская руку в волосы. Другая рука опускается на истекающий естественной смазкой член. Большой палец проходится с нажимом по багровой головке. Он слышит сквозь поцелуй легкое шипение и стон, и оттягивает нижнюю губу парня зубами. Улыбка не сходит с уст, ему так нравится то, что сейчас происходит. «Ничего горячее в жизни не видел. Шепс, на моих коленях, и в моих руках». Движения руки чернокнижника такие умелые, что кажется, будто у него в этом большой опыт. Олегу не остается ничего, кроме как совсем скоро захлебнуться в волне наслаждения, простонав на выдохе имя чернокнижника. Ему кажется даже, что он сейчас заплачет. Удовольствие, до звездочек под закрытыми веками. — Черт, это…, — несколько минут приходит в себя. Тяжело дышит, грудь высоко вздымается, а голова покоится на плече парня напротив. — Слишком уж ты часто упоминаешь черта, Олег. Я плохо на тебя влияю, — даже в такой момент, он смеется. Медиум намерен заставить его издавать совсем другие звуки. Он застегивает свои брюки слезает с чужих колен, опускаясь на свои под недоуменный взгляд Влада. — Ты не должен, если не хочешь, — смеяться больше не хочется. Вздох застревает в горле. В его глазах появляется озорной огонек. Они чернеют, еще немного, и затопят не только радужку. — Знаю. Я хочу.  Перед Череватым на коленях стоит тот, кого он раньше не смог бы представить на этом месте. Тот, кто заставлял его сердце биться чаще и свои чувства к кому он не может объяснить даже самому себе до сих пор. Все тело будто налилось свинцом в невозможности пошевелиться. Только глаза бегают туда-сюда, изучая человека внизу. Олег откидывает привычным движением руки челку и тянется к ремню на брюках чернокнижника. О нет, помогать ему никто не будет. Влад хочет сполна насладиться этим зрелищем. Забудьте все, что он говорил до этого. Вот этот момент — самое горячее, что он видел в жизни. Звуки стали тише, весь мир за пределами этой комнаты будто перестал существовать. Были только они двое, их дыхание, их прикосновения.   Шепс с показной уверенностью оттягивает нижнее белье Влада и обхватывает дрожащей ледяной ладонью ствол, на что слышит шипение. Ощущение обжигающее, но очень приятное. У самого внутри легкая паника. — Ледышка… — цедит Череватый. Ему все-все нравится, на самом деле. — Я могу остановиться, раз ты так выебываешься, — оба знают, что он не остановится. Не сейчас. Решая не медлить, Олег пару раз проводит рваными движениями вверх-вниз и открывает рот, проводя языком от основания к головке, чуть задерживаясь на ней, обводя по кругу. Получается у него не очень хорошо, как ему кажется. У него это тоже в первый раз, поэтому ориентируется чисто на свои ощущения и воспоминания. Однако доказательством того, что все не так плохо, служит грузный выдох сверху. Он уделяет особое внимание чувствительной головке, опускаться ниже пока боится. Посасывает ее, как самый сладкий леденец, обводит языком, давит слегка на дырочку уретры. На периферии сознания слышит тихие постанывания Влада. Его внимание полностью сосредоточено на том, чем он сейчас занимается. У Шепса комплекс отличника, об этом все знают. Он хочет доставить максимальное удовольствие, чтобы стоны услышали даже за пределами этой небольшой гримерки. Как бы опасно это не было. Чтобы его соперник распадался на атомы.  Череватому, похоже, более чем достаточно. Кончить хочется невыносимо, больше нет сил терпеть. — Иди сюда, — он тянет Олега обратно на свои колени. Ему жизненно необходимо поцеловать парня сейчас. Завершает начатое медиумом рукой, быстро надрачивая, одновременно вгрызаясь в губы напротив. Он выпускает тихий стон, который хорошо слышен в звенящей тишине вокруг, пальцами слегка сжимая шею Шепса. Какой-то фетиш у него, что ли. Никто не решается заговорить первым, оба только тяжело дышат, прислонившись лбами к друг другу. — Я тока шо лишил оральной девственности бейби-Шепса, кому расскажи не поверят, — в голосе слышен смех. Он обеими руками прижимает парня вплотную к себе и языком проводит по чужой шее. Парень весь потный, но ему совсем не противно, наоборот. — Мудак, — Олегу вот смеяться совсем не хочется. Его мучает совесть, сильнее, чем прежде. Голос охрип. Он только что чуть не умер от оргазма. Он был, без преувеличения, самым яркий в его жизни. Ни с одной девушкой такого не испытывал. Он пытается вырваться из объятий и слезть. Немного даже хочется плакать. И нет, вовсе не от обиды. По крайней мере, не на Влада. На самого себя, может быть. Он все же освобождается из чужих рук, отскакивая как ошпаренный, чем вызывает удивленное выражение на чужом лице. — Олег, ты чего? Я же пошутил… — его обрывают. — Нет. Не в этом дело. Это ошибка. — Шепс мечется, хватает себя за волосы. Чернокнижник совсем не понимает, что с ним. — Ошибка? Какого хуя происходит? — он поднимается на ноги и пересекает комнату, хватая младшего за предплечье и разворачивая к себе.  — Я не знаю, ясно? Что происходит между нами? — на лице у него паника и отчаяние. — Мы друзья, — Череватый, почему-то, совершенно спокоен. По крайней мере снаружи. На самом же деле, он сам не знает, что чувствует по этому поводу. Он только что по-настоящему изменил своей жене. Если поцелуи еще как-то можно было оправдать, это оправдать не получится. Они оба трезвы во всех смыслах этого слова. — Друзья не отсасывают друг другу. — Отсасывает, если хотят. — Я… я так не ду…, — Влад прерывает его поцелуем. Кладет обе ладони на лицо, обхватывая щеки и чувствуя начинающую отрастать щетину, а не мягкие женские щеки. Вызывает диссонанс то, что это даже приятнее. — Шо ты паникуешь? Нам же было хорошо. Обоим, да? — заглядывает парню в глаза и не знает, кого пытается убедить: его или себя? Настоящий искуситель. — Охуенно, — медиум капитулирует, прикрывает веки и опускает голову. Волосы падают на лицо и он выглядит таким ангелом сейчас. Как он может противостоять этим глазам?

***

По дороге домой Череватый снова много размышляет. Он вообще в последнее время головой работает больше, чем за всю жизнь. Обычно он просто живет импульсами. Думает, когда ужинает с семьей. И когда ложится в постель с женой. Когда началось то, что началось? В какой момент он захотел видеть между своих ног не женщину? Накручивать на пальцы не женские шелковые локоны, а кудряшки одного конкретного парня? Чувствовать на своих губах не нежные, мягкие, девичьи, а жесткие и слегка обветренные мужские? В какой момент он вообще что-то почувствовал?  Из-за специализации и чтобы добиться того, что имеет, ему многое пришлось отдать. В том числе большУю часть своих эмоций: особенности сделок с демонами. Сначала это были какие-то мелочи, которые, казалось никак не повлияют на его жизнь. А дальше он втянулся: каждый раз хотелось получить больше, а значит и отдать. Поначалу он, действительно, не замечал ощутимых изменений. Пока не понял, что существует как NPC. Будто отключил эмоции, как в «Дневниках вампира». Он все еще был отличным отцом и мужем, он полностью исполнял самостоятельно возложенные на себя обязанности. Казалось, даже был счастлив. Но нет, не был. Бесы подначивали на новую сделку, они хотели питаться. И Влад уже почти согласился, но появился Олег.  Это не было какой-то любовью с первого взгляда. Не было никаких бабочек, порхающих и острыми крыльями царапающих изнутри живот. Сначала они, мягко говоря, не поладили. Можно сказать, что даже враждовали: было очень много резких слов, иногда доходило чуть ли не до драки.  «Слышь, я тебе сейчас ебало, блять, разобью, если ты еще раз посмеешь так сказать. Если ты еще раз так скажешь про него, я тебе прям щас уебу». Сейчас Череватый усмехается, вспоминая первый выпуск битвы сильнейших. В тот момент, он не то, что поверил, а даже слегка испугался. Получить по ебалу от младшего Шепса, как минимум, было бы очень неприятно.  В какой-то момент их взаимоотношения более-менее устаканились. Они спокойно взаимодействовали с друг другом. Таких инцидентов уже не было, хотя конфликты по прежнему сохранялись. В основном, когда они были не согласны с версией друг друга, или кого-то из участников. То есть, почти всегда. Спорили до последнего и каждый в итоге оставался при своем мнении. Постепенно общение стало похоже даже на дружбу: наверное, незадолго до совместного стрима. Иначе бы они просто на это не согласились. Точный момент Влад не помнит. Просто, внезапно, неловкое молчание начало разбавляться нелепыми шутками. Просто улыбки и рукопожатия при встрече. Просто совместный стеб других участников на съемках. Просто какое-то предвкушение, а не усталый вздох, когда их объявляли вместе в числе участников на следующее испытание. При этом они оба отрицали, что являются друзьями. «Мы не друзья, мы соперники».  Они были двумя противоположностями. Череватый — чернокнижник, очень шумный и очень-очень горячий, буквально. Как адское пламя. Шепс — медиум, спокойный и не по годам рассудительный, а еще ледяной на ощупь.  А вот в какой момент его отношение к Олегу перешло за грань дружеского, он сам себе ответить не может. Ему бы испугаться, испытывать адские угрызения совести, страх в конце концов. Безусловно, совесть мучает его от того, что обманывает самого близкого своего человека — жену, она ведь через многое прошла с ним и всегда поддерживала. Но, в основном, он испытывает радость. Радость от того, что все еще способен чувствовать.  Вот уж кто испытывает, действительно, адские угрызения совести, так это Шепс. Он свои чувства демонам не продавал. И ему, правда, очень стыдно, что так поступает по отношению к человеку, который не сделал ему ничего плохого. Более того, по его мнению, любой человек этого не заслуживает. Он вспоминает слова Влада и пытается себя успокоить. Если тому наплевать, разве это его зона ответственности? Разве он должен отказываться от того, от чего получает такой кайф, такой взрыв эмоций? Он с трепетом вспоминает каждый поцелуй, каждое касание. А то, что произошло сегодня, заставляет его сердце вырываться пробивать грудную клетку, а дыхание сбиваться. Сам не знает, как на это решился. Да еще и вид делал, будто мастер в минете. Неловко, блять. Он даже не думал, что ему самому может понравиться. Сосать член у другого мужика. Но понравились ему даже не свои ощущения, а реакция Череватого. Ему было приятно, что тот с наслаждением стонет, закусывает губу и закатывает глаза от того, что Олег делает с ним. И в такие моменты совершенно плевать на все «против», на пол человека и осуждение общества. Пацаны из Самары бы, конечно, не поняли.  Сейчас Шепс открыто признается себе, что влюблен.

***

Окружающие начинают замечать, что что-то происходит. Первым публично об этом заявляет Юлик, когда говорит, что Олег ступает на темную сторону, водя дружбу с Владом. Конечно, никто не говорит о какой-либо романтической связи между ними. Но то, что они сблизились, отмечают все.  — От тебя как-то особенно сильно несет бесятиной. Ты же никаких совместных ритуалов с Череватым не проводил? — Саша поднимает этот вопрос утром, после той ночи. Запах, как это обычно бывает, очевиден для всех, кроме того, кто его носит. Это как с луком, или потом. — Че за хуйню ты несешь? — младший переводит на него от кружки кофе недоуменный взгляд.  — Хуйню? Это вполне логичный вопрос, Олег. Так происходит после совместных ритуалов или после секса. Второе я исключаю, остается первое, — он абсолютно невозмутим. Правда не допускает иного исхода. Не может же быть, чтобы они спали вместе?  — Мы просто стали чаще общаться, дружим мы. Че ты доебался? — ага, всем бы так дружить.  — Я переживаю за тебя, ты же мой брат. Слишком часто вы общаетесь, раз от тебя воняет чернью.  — Ты перевез меня, взял ответственность перед родителями. Да, да, я помню. Спасибо за заботу, старший брат. Но я уже вырос и способен разобраться, с кем и как мне общаться, ок? — он начинает закипать. Чего все к нему пристали? — Никаких ритуалов я с ним не делал и не собираюсь, я таким не занимаюсь, ты же знаешь, — он в успокаивающем жесте кладет руку брату на плечо. Совсем не нужно, чтобы он что-то заподозрил. — Хорошо, как скажешь. Я тебе доверяю, пока. Если что-то пойдет не так, ты всегда можешь прийти ко мне. Ближе семьи нет никого, — вроде, правда, верит. Тем лучше. — Конечно, всегда, — в этот раз пронесло. Вопрос лишь в том, долго ли ему будет везти? Они неосторожны. Нужно придумать другое место встреч. Гримерка — это не безопасно, она даже не закрывается. Что, если их кто-то застукает и это будет не Саша? Далеко не факт, что этим кем-то окажется кто-то сговорчивый, кто оставит все между ними тремя. Будет скандал. Надо срочно это обсудить, пока паника не заставила Олега сделать что-то безрассудное.  Он уходит в свою комнату и набирает Череватому. Один звонок. Два. Три. Трубку на том конце не поднимают. Значит ритуалит. И когда это Шепс успел настолько хорошо его изучить? «Когда будешь свободен, набери мне. Это важно» — сообщение улетает в Телеграм. До следующих съемок еще несколько дней, поэтому Олег решает заняться делами. Он давно не проводил стримов. Звонок раздается через два часа, когда он проводит трансляцию для фанатов на студии и играет в Counter-Strike. На экране имя Влада. В этот раз он забыл положить смартфон экраном вниз. Самые внимательные зрители точно заметят и разнесут на эдиты. Да и плевать. Ладони сразу потеют, внутри появляется волнение. — Так, ребят, мне нужно ответить. Это очень срочный звонок, подождите меня пару минут, — он даже бросает незаконченную катку. Ангельски, как умеет, улыбается в камеру и срывается в другую комнату. Дрожащими пальцами снимает трубку. — Обязательно было тащиться на свое кладбище именно сегодня? Я чуть не поседел, блять, — Олег тараторит, размахивая руками. — Шо ты бесишься? Я был в зоопарке с семьей. Шо случилось? — мог бы и не напоминать лишний раз. — Ясно. — что-то внутри Шепса холодеет. Он не имеет на это права. Не имеет права ревновать и психовать, но ревность ядовитой змеей обвивает сердце, отравляя его. — Шо случилось, Олег? Ты как баба пмсная. — Саша что-то подозревает. Он сказал, что я «воняю бесятиной» и, что так бывает при ритуалах или после секса, блять. Я его вроде убедил, но..  но нам надо… — чернокнижник его прерывает. — И шо? Давай дыши, Олег. Вдох-выдох, — и почему он так спокоен?  — Нет, Влад. Послушай…. — Окей. Давай не по телефону. Давай, приходи через пару часов в тот же бар, и… — Нет! Нет. Я на студии. Давай лучше здесь, я один. Геометку скину, — звонок сброшен. Олег продолжает дышать. Чего это он так разнервничался? Реально, как пмсная баба. Домофон звонит через несколько часов. Он и правда отвлекся и совсем не заметил, как пролетело время. — Что-то мы засиделись, да? Мне пора идти, но мы с вами еще обязательно увидимся! — завершает эфир и идет открывать дверь, еще не зная, чем для него закончится сегодняшний вечер.

***

За дверью стоит Череватый. Кто бы еще там мог быть? Мокрый и какой-то уставший. На улице дождь? Шепс пропускает гостя внутрь и забирает у него мокрое пальто, вешая в шкаф прихожей. — Эм, ну, может, кофе? — как-то неловко. Они впервые встречаются вот так, за пределами шоу, если не считать ту незапланированную попойку. — Я промок как собака, можно и кофе, — Влад вообще не стесняется, по-хозяйски сам достает тапки и уходит искать уборную. — Три ложки сахара! — Себе Олег не кладет ни одной. Позже они сидят на диване с двумя кружками горячего напитка. Череватый согревает руки и слегка морщится. Сколько же он был на улице, что так замерз? — Итак, Саша шото подозревает, — чернокнижник первым начинает разговор. — Да. — Он думает, шо мы ебемся? — в глазах появляется лукавый огонек. Он всегда появляется, когда обладатель этих самых черных глаз забавляется. — Ты видишь тут что-то забавное? — Шепс вздергивает бровь в недоумении. — Тебя. Как будто предки в 14 лет с сигаретами поймали, чесслово, — Влад уже откровенно смеется. Для него это, правда, пустяк. — Ты хоть раз можешь быть серьезным? От меня фонит, блять! — Ну и шо? Так бывает, когда много времени проводишь с человеком, рядом с которым постоянно бесы отираются, — пожимает плечами. — Нам нельзя больше видеться в гримерке, там нас могут увидеть. Нужно что-то придумать. Я не знаю. Может, нам лучше вообще не пересекаться за пределами съемок? Так будет безопаснее. Да, это ведь должно было случиться. Пора заканчивать, — начинает паниковать, капитально так паниковать. — Нет. — То есть, нет? — Тоись нет, Олег. Мы не заканчиваем. — Ты хочешь, чтобы об этом вот, — показывает пальцем на себя и Череватого, — узнала вся страна? Ты понимаешь, блять, че тогда будет? — Да мне поебать. Хорошо, не будем тусоваться в гримерке, успокоился? — Влад убирает кружку в сторону и берет Олега за руку, подтягивая ближе. Привычным жестом запутывает руку в его волосах и оба знают, что будет дальше. — Влад… — Светлячок, та все нормально будет. По факту разберемся, — так добродушно и очаровательно улыбается, что хочется ему поверить. И медиум верит. И на поцелуй отвечает. Еще и сам тянется, сам кусает за нижнюю губу и еле слышно стонет.  Сегодня жажда Череватого особенно сильная. Он хочет всего Олега себе, во всех смыслах. Он крепко держит его, снова усаживает к себе на колени и начинает водить свободной рукой по бедру. Они оба заводятся с пол пинка. Такого обжигающего возбуждения Шепс еще не чувствовал. Как и парень, на коленях которого он сидит. Он ерзает, не зная куда деть руки и шарит ими везде, где достает. Он понимает, что готов сегодня зайти дальше. Поднимается и берет Влада за руку, уводя его за собой в другую комнату, по пути отрубая компьютер кнопкой выключения. Знал бы он, что в каком-то смысле спас их сейчас. Он не замечает, как оказывается лежащим на кровати, уже без футболки, с разведенными ногами, между которых удобно устроился Череватый. Парень кусает его шею, а руками удерживает чужие над головой, опираясь на них. От его прикосновений совсем скоро расцветут метки, и не одна-две, как раньше. Вся шея обещает пестрить яркими пятнами засосов уже на утро. Искусство. — Теперь Саша точно шо-то заподозрит, — он улыбается и поднимается к губам Олега, прикусывая нижнюю и привычным движением оттягивая на себя. — Мудак, — медиум тоже улыбается. Сейчас он не думает о последствиях. Только о том, как ему хорошо, и что не хочет, чтобы это прекращалось. Наоборот, хочет больше. Конечно, он боится. Это, блять, первый раз его с мужчиной. И как-то само решилось, кто будет в нижней позиции, будто было предопределено. — Мы не заканчиваем, Олег, потому, что ты мой. Мои бэсы выбрали тебя, — черт, это звучит лучше, чем признание в любви.  «Нравится, наш, теперь наш» — шепчут демоны. — Ты уверен? Ты понимаешь, о чем просишь? — О, вот теперь Олег уверен. Он быстро кивает, закусывая нижнюю губу. И в глаза смотрит так доверчиво, как потерянный щеночек. Влад не медлит, ему и самому не терпится. Он спешно стягивает с Шепса штаны вместе с бельем. Припадает поцелуем к низу живота, проводя длинную полосу языком после. Он лижет, целует и кусает тазовые косточки, максимально близко к возбужденному органу, вызывая каждым движением волну мурашек. Олег ерзает в ожидании. Если ему сейчас так кайфово, что хочется даже немножко умереть, что будет дальше? Череватый проводит широким движением языка от основания к головке его члена, и вот теперь он не думает вообще. Он утопает в волнах наслаждения, в горячих руках и губах. Ощущение, будто мира за пределами этой кровати не существует. Не существует вообще больше ничего.  Тем временем Влад одной рукой захватывает основание и направляет головку себе в рот, а другую направляет ко рту Шепса, призывая облизать пальцы. Медиум делает это, прикрывая глаза, будто сам кайфует. Чернокнижник посасывает и облизывает, другой рукой направляя руку к дырочке медиума и слегка поглаживает. Чувствует, как Олег слегка вздрагивает. — Ты доверяешь мне? Я хочу, чтобы тебе понравилось, — конечно, доверяет. Как никому сейчас, даже брату. Влад приступает к растяжке, начиная с одного пальца и постепенно добавляет еще, разводя их и прокручивая. Ощущения странные, непривычные. Будто что-то распирает изнутри. Но распирает не больно, а скорее волнующе. Когда три пальца свободно входят, Череватый решает, что пора. — Я постараюсь аккуратно, окей? Если будет больно, кусай, — он ухмыляется и снаружи кажется таким уверенным, хотя внутри сам понимает, что делает, только теоретически. Но это не мешает сплюнуть на ладонь, и смазать собственный член, пристроившись в анусу Шепса. Смазки нет, как-то не рассчитывали. Чернокнижник аккуратно толкается, очень постепенно. Олег очень узкий, настолько, что почти больно. Он недостаточно его растянул? Толкается дальше и слышит легкое шипение снизу. А после, когда входит до конца, укус в плечо. Болючий такой, но от этого и возбуждающий. Медиуму скорее неприятно, чем больно. Укусы — это их «язык любви».  Он не понимает, что чувствует сейчас. Ему не с чем сравнить, ведь это его первый опыт с парнем. Он чувствует руку в своих волосах и сам тянется за поцелуем, сразу подключая язык. Их поцелуи всегда сносят ему голову, а сейчас не то, что сносят. Еще чуть-чуть и он выйдет в астрал. Спустя несколько минут Шепс расслабляется, привыкая, и Череватый начинает медленно и осторожно двигаться. Он помнит, что у мужчин есть простата. Олегу, наверняка, очень понравится. Он пытается толкаться под разными углами, пока не находит ту самую точку. Парень громко стонет, ахуевая, и огромными глазами смотрит на Влада. Ничего подобного он не ожидал. Думал, как минимум будет неприятно, а как максимум, просто никак. Он же не девушка. «Что за черт?» — немой вопрос застревает в глазах, на что Влад дьявольски скалится. Нашел. Интересно, как быстро кончит медиум? Самому чернокнижнику много времени точно не понадобится. Их руки сплетаются, а тела двигаются в одном ритме. Такое ощущение, что еще чуть-чуть и они станут одним целым. Как в том фильме, знаете? Или они уже? Оба не думали, что могут испытать что-то подобное просто от секса. Они оба ведь давно не девственники. Или чувства делают ощущения острее?  Они просто растворяются в моменте. В том поглощающем ощущении наслаждения, вожделения и страсти. Оба чувствуют, что уже на грани. Влад, по привычке, перед самым концом выходит и быстро надрачивает себе Олегу, почти сразу извергаясь густыми струями на живот. Шепс не заставляет себя долго ждать. Сразу после Череватый падает сверху, принимаясь зацеловывать все его лицо и гладить плечи. Он переваливается набок, увлекая парня за собой и продолжая чмокать его. — Теперь лишил еще и анальной девственности, сгорю в аду из-за тебя, Олег, — произносит чернокнижник со смехом спустя несколько минут, на что другой закатывает глаза. — Ты ведешь себя серьезно, только когда ебешься? — Олег это заметил. В обычное время Влад предпочитает отшучиваться, и не важно какая тема разговора. Однако во время секса он был крайне сосредоточенным и заботился о его чувствах. — Итак сгоришь в аду. Череватый взрывается громким смехом. Это правда. В конце концов, это его образ. И не только образ. Психологически так проще. Ему проще быть клоуном и развлекать публику. Меньше спросу.  — Ну, не только. Когда буду тебе отсасывать, тоже буду очень серьезен, — а сам снова улыбается. — Ты идиот, — Олег приподнимается, намереваясь встать и убрать последствия сотворенного ими беспорядка. Сперму вытереть, как минимум. — Стой, — Череватый хватает его за предплечье и притягивает в свои объятия, — я еще не все.  — Да ты любишь пообжиматься, — кто же знал, что после секса Влад любит понежничать? Шепс совсем не против. — Просто полежи так минуту, а потом будешь, как обычно, выебываться, — чернокнижник прикрывает глаза и размеренно дышит.  Никогда прежде он не любил «пообжиматься» после секса. Но сейчас, с этим человеком, ему этого хочется. Ему хочется быть ближе, держать его в своих объятиях. Хочется раствориться в парне, которого он держит в своих руках. Он не замечает, как начинает проваливаться в сон.

***

Утром Влад просыпается первым. Он не был пьян вчера, в прямом смысле этого слова. Но был опьянен Олегом. И все еще. Каждый день и каждую минуту. Его просто захлестывают ощущения и чувства. Он смотрит на лицо парня, обрамленное полоской солнечного света из не до конца закрытых штор, и его захлестывает прилив какой-то невероятной нежности. Он сейчас не думает о том, что происходит за пределами этой комнаты. Об их работе, о своих жене, которая звонила двузначное количество раз за эту ночь, и сыне. Об обязанностях, которые он сам на себя возложил.  Он бездумно чмокает щеки, веки, губы Шепса. Тот, сквозь сон, сначала ворчит, а после приоткрывает один глаз. — Бля, отъебись, — спросонья он вообще не настроен на нежности. Пытается отвернуться и прикрыть глаза рукой. Это вообще не останавливает Череватого. Он убирает руку медиума, прижимая ее над головой и впивается в его губы, прижимаясь всем телом, сплетаясь ногами. Совсем плевать, что оба грязные и не чистили зубы.  — Ладно, да… — сквозь поцелуй бормочет Олег и сдается. Он проснулся в одной кровати с Владом. Даже в самых смелых мечтах он об этом никогда не думал. Он вообще не думал, что что-то будет, лишь надеялся, хотя бы на поцелуй. Но все развивается так стремительно. Еще вчера они были готовы лица друг другу разбить, а сейчас они валяются в обнимку и целуются так, будто это в последний раз. Он чувствует счастье, абсолютное. Его любимый человек рядом с ним и самозабвенно целует его. Чего еще он может желать сейчас?  Чуть позднее они перемещаются в душ, где снова занимаются сексом. У Шепса все болит, но это совсем не важно. Ему так часто плевать на все, когда он с Владом, что даже пугает. — Я люблю тебя, — роняет он шепотом. Так, что не слышит даже сам. Однако Влад слышит. Слышит и его сердца замирает. — Мне нужно позвонить, — сообщает Череватый и уходит на балкон. Жена звонила более 10 раз. Он пока не знает, как будет ей объяснять свое отсутствие всю ночь. Набирает номер и ждет. — Где ты был? — первое, что слышит. — Я… ритуалил с одним знакомым. Устал и вырубился у него, прости, любовь моя. Ты переживала? — ему сводит скулы от этого привычного обращения. Сейчас оно режет слух. — Ритуалил? У меня другая информация. — голос холодный, как лед. — Ты о чем, любовь моя? — это привычное прозвище вырывается произвольно. Влад теперь понимает, что его любовь уже давно не эта женщина, хотя она до сих пор одна из самых близких людей в его жизни. — Открой Гугл, Влад. И не нужно врать, у нас же всегда были доверительные отношения, — звонок оказывается сброшен. Череватый не понимает, что случилось и что он должен увидеть, но открывает поисковую строку. Олег совсем забыл о существовании своего смартфона, пока прибывал в их общем, с Владом, мире грез. Он находит его на столе и берет в руки. Множество звонков от брата, от друзей, и тысячи упоминаний в соцсетях. В горлу подкатывает тревога. Он решает сначала просмотреть упоминания, мысленно подготовиться, и лишь потом звонить Саше. «Экстрасенс Олег Шепс состоит в отношениях с мужчиной?», «Олег Шепс и Владислав Череватый состоят в романтических отношениях?», «Олег Шепс забыл выключить стрим и раскрыл тайны своей личной жизни» — и это лишь некоторые из множества заголовков.  «Твою мать» — проносится в голове. Что он натворил? Сначала нужно выяснить, что именно произошло. Он набирает старшему брату. Трубку берут очень быстро. — Олег, что ты наделал? — Саша очень зол, это слышно по интонации. — Что… я…. наделал? — он в ахуе такой степени, что не знает даже, что говорить. Точнее, что соврать. — Олег, ты сошел с ума? В каких отношениях ты с Череватым? Ты спишь с ним? Как это возможно? — вопросы сыпятся градом. — Я не… блять, — младший в панике. Он еще не до конца осознал, что он натворил. Что вообще сейчас происходит. — Брат, я должен знать правду, чтобы помочь, — а вот такого Олег не ожидал. Он ожидал скандала, порицания, да чего угодно. Но только не того, что старший брат захочет помочь ему. — У нас было, кое что. Уже довольно давно. Я… кажется, я люблю его, — он еще не говорил об этом даже Владу. Брат — первый живой человек, который узнает. — Хорошо. Ты в курсе, что ты забыл выключить стрим? Все зрители слышали ваш разговор. Прямым текстом там ничего не сказано, но выводы напрашиваются сами собой. Это уже во всех новостях. Мне уже звонили продюсеры и просили прокомментировать. Уверен, тебе тоже. Нам нужно сойтись на версии, Олег. Нельзя, чтобы ваши отношения стали известны всей стране, — нельзя.  Олег понимает. Но что именно делать или говорить, он не знает. — Да, нужно. Я… не знаю, что мне делать, Саш? — это его вина. Его кривые руки. Он так не хотел. — Я постараюсь это утрясти. Скажу, что ты интересуешься другими направлениями в магии. Что вы ритуалили вместе и речь об этом, да? Ты запомнил? Ты должен позвонить продюсерам и поговорить с ними. Скажи, что ты услышал меня, Олег! — старший Шепс и сам на грани истерики. Сейчас он переживает, в основном, об их имидже. Он мало думает о чувствах своего брата, но обещает себе позаботиться об этом позже. — Я… услышал. Спасибо, брат, — звонок завершается. Медиум сидит с телефоном в руке и молча пялится на него. Он пребывает в прострации и не может поверить, что это действительно происходит с ним. С ними. Он так и зависает, пока в комнату ураганом не врывается Влад. — Черт возьми, Олег! Как эта хуйня могла произойти? — Череватый на взводе и его можно понять. — Я не знаю. Я думал, что все выключил, — он переводит на него пустой взгляд. Что это за чувство? Почему он торжествует внутри? Он не должен такого испытывать. — Думал, блять. Как прикажешь теперь выкручиваться? — Саша все придумал. Я разговаривал с ним только что. — Тоись, придумал? — Он сказал, мы заявим, что я интересуюсь другими направлениями в магии. Что я интересовался чернокнижием, мы вместе риуталили и решили это скрыть. — А ты шо, ребенок? У тебя нет права решать, шо делать? — А что, блять, делать, Влад? Это самый логичный выход. У тебя семья, тебе тем более нельзя ничего афишировать. Да я даже не понимаю, что между нами!  Влад видит его состояние. Они и сам не в самом спокойном расположении духа сейчас, знаете ли. Вопрос Шепса застает его врасплох. Никто не любит говорить о таких вещах. Особенно женатые мужики, которые заводят роман на стороне. В этот момент Череватый на минуту сам задумывается.  А правда, что между ними? Ответ находится сам собой, когда он всего лишь поднимает глаза на парня перед собой. Сердце начинает, наконец, стучать. И совсем не от страха. — Я люблю тебя, — вылетает непроизвольно. Он не планировал говорить. Но, наконец, признается в этом открыто самому себе. И не только себе, но и объекту своей запретной любви.  — Че? — Олег глотает воздух. Вот этого он уж точно не ожидал. Он думал, что является для Влада развлечением, грязным секретом, способом выпустить пар, в конце концов. — Я сказал, шо люблю тебя, — Череватый, как никогда, серьезен. Кажется, впервые в жизни настолько. Черт, да он даже когда жене предложение делал, смеялся. — Ты… че ты говоришь? Ты угораешь? — Я слышал, шо ты сказал в душе, — Олег заливается предательским румянцем. Он надеялся, что этот момент останется лишь в его воспоминаниях. Момент, когда он поддался.  Бабочки в его животе, начинают бешено метаться. Ему самому спирает дыхание. Он не рассчитывал когда-то услышать это из уст чернокнижника. Эта мечта казалась ему несбыточной, как, знаете, внезапно свалившееся на голову наследство. Каков шанс, что в их ситуации можно рассчитывать на взаимность? Ничтожно мал, но, как оказалось, не равен нулю.  А Владу кажется, что все было предопределено с самого начала. Он с самого начала слышал дьявольские шепотки, но не мог раскрыть их значения. Ему вдруг становится все кристально ясно. И так просто оказалось озвучить свои чувства, когда в них, наконец, разобрался. Что не просто, так это решить, что делать дальше. Что делать с этим их внезапным сливом? Озвучивать ситуацию фактически очень рискованно, да будто и ни к чему. Кого должно ебать, что происходит между ними в постели? Шестеренки в голове обоих крутятся. И кажется, что вариант Саши, действительно, самый логичный. Что ему делать с женой? Как сделать так, чтобы она поверила в эту версию? Она ведь чувствует, что что-то не так в их отношениях, и довольно давно. Вероятно, как раз ей стоит признаться. Она не заслужила жить во лжи и дальше. Не заслужила тратить время на человека, который ничего к ней не чувствует, кроме человеческой благодарности. Она достойна только самого лучшего, ведь была лучшей женой, которую можно представить. Беспрекословно поддерживала его во всем бреду, что приходил в голову, и безусловно любила.  На Олега за такую беспечность Череватый, почему-то, совсем не злится. Ему думается, что, может быть, это какой-то знак был, что пора сорвать пластырь лжи, уже практически вросший в кожу. Он лишь берет парня за ледяные руки своими горячими ладонями. Согревает и так проникновенно смотрит в глаза. Шепс же теряется. Он знает, что любит тоже. Как никого, и никогда. Но сказать пока, вот так осознанно, прямо в глаза, а не шепотом, практически про себя, не может. Горло будто сдавливают невидимые тиски.  — Я ей скажу. А им мы скажем то, шо предложил твой брат. Хорошо, камеру хоть додумался выключить, — он не может удержаться, и начинать откровенно смеяться. Наконец страх, обхватывающий горло,  отпускает. — Че? Кому?  — Лене, кому. Она итак поняла уж все, когда звонила. Скажу, шо люблю тебя и ты мой. А я твой. Но от сына я отказываться не собираюсь. — Я не думаю, что… — ахуевание закончится сегодня? С каждой минутой, каждым своим действием или словом, этот человек удивляет его все больше. Когда это он стал таким решительным? Он хочет сказать, что они вместе? Прям официально? — Светлячок, расслабься, — его прерывают, начиная по очереди целовать холодные пальцы. А после быстрыми поцелуями проходиться по всему лицу: щекам, лбу и прикрытым векам. Никакой пошлости, исключительная нежность. — Я тоже, — кажется, сердце делает кульбит. — Тоже шо? — конечно, он понимает, что ему хотят сказать. Но очень хочет услышать. — Тоже люблю тебя. Сильнее всего в этом чертовом мире, — он сокрушается, опускает голову. Но на душе, наконец, так легко. Тот камень, что почти два года висел на его шее, исчезает. Будто невидимыми ножницами отрезали веревку, на которой он держался. Вместо слов Влад просто обнимает его, утыкаясь носом в шею. Здесь Шепс больше всего пахнет именно собой: не гелем для душа или любимыми духами. Его настоящий запах намного приятнее любых отдушек. Парень поднимает голову, слегка улыбается, и целует. Со всей той нежностью, что испытывает к этому невероятному человеку, который, стал для него самым близким так быстро. Он знал, что тот любит поспать. Что предпочитает кофе без сахара, вместо чая. Скуривает по пачке синего винстона каждый день. Обожает носить оверсайз не только потому, что стильно, а еще и потому, что в последнее время немного смущается из-за набранного веса. Не завтракает, зато не может уснуть, пока не перекусит чем-то. Любит дурацкую музыку из топ-чартов. Череватый знает все варианты его смеха, все эмоции. Все эти, и другие, мелочи складываются целиком в самого Олега. И каждую из них он любит. И у них это взаимно. Влад любит приторно-сладкий кофе, чем слаще, тем лучше. Он хорошо готовит, хоть его и нечасто можно заставить это делать. Обожает видео с глупыми животными в тиктоке, постоянно засоряя личку младшего. Душ — обязательно прохладный, в любое время года. Его смех чаще от неловкости и того, что не знает как реагировать.

***

Разговор с продюсером прошел напряженно. Шепс почти уверен, что ему не поверили, хотя и сказали обратное. Съемки уже совсем скоро и он лишь надеется, что там эта тема не поднимется. Он вообще никак не хочет обсуждать это с другими, но прекрасно понимает, что их оправдание никого из экстрасенсов не убедит. Чуть позже, после нескольких часов обнимашек и поцелуев, самых чувственных за весь период их близких взаимоотношений, Влад едет домой. Откладывать этот разговор смысла нет. Да и хочется быстрее, наверное, расставить все точки над И. Он заходит в квартиру, бросая ключи на тумбочку и уже слышит, как сын бежит его встречать. Следом выходит Лена. Вид у нее уставший, будто не спала несколько ночей. Влад обнимает Леву и поднимает глаза на жену. — Наверное, поговорить надо. Она все понимает и, кажется, знает, чем закончится этот разговор. Кивает и уходит назад в комнату, усаживаясь за стол. Чернокнижник присоединятся к ней, отправляя ребенка немного поиграть. Он не должен слышать, как родители ругается. Вот только реакция девушки окажется для него неожиданной, о чем пока не подозревает Влад. Они молчат несколько минут. Первой начинает разговор Лена. — Даже не будешь оправдываться или пытаться соврать? — Ты не заслуживаешь обмана. — Ну, ты уже обманывал меня, черт знает сколько времени. Я ожидала этого, — грустно усмехается, нервным жестом поправляя волосы. — Несколько месяцев, — он сам не помнит, сколько конкретно. Все получилось стремительно. — Ох, вау… — Я не хочу врать тебе больше. Ты остаешься одним из самых важных людей в моей жизни, — хочет взять ее за руки, но пока не решается. Боится, что оттолкнет. — Но не важнее, чем он, да? — Я не… я не могу это разделять и считать кого-то из вас более важным, — он даже не лукавит, — ты была со мной в самые темные времена моей жизни. Ты поддерживала любую мою затею и охлаждала пыл. Ты ребенка мне подарила. Он самое ценное, что у меня есть и я так сильно благодарен тебе за это. — Но любишь ты его, Влад. Не меня, — она не плачет, нет. Но вселенская грусть невооруженным взглядом видна в глазах. Конечно, не так она себе представляла их «долго и счастливо». Счастливо было, а вот с долго как-то не срослось. — Люблю. Но и тебя я люблю, по-своему. — Я понимаю. И я не буду держать тебя. Мне очень больно, но я хочу, чтобы ты был счастлив, пусть и не со мной. — мужчина все же берет ее за руки и ощущает, как ее тело совсем легко дрожит. Она что, ангел? — Но как нам жить дальше? — Тоись? — Мы не можем жить вместе. Но и объявить о разводе тоже не можем, это сейчас не уместно, — ну точно ангел. Даже в такой ситуации думает об его имидже. Они обсуждают план и сходятся на том, что развод оформят тихо, без лишних свидетелей и никому не будут об этом говорить. Влад снимет квартиру, а пока, хотя бы пару дней, ему нужно где-то перекантоваться. Сыну расскажут позже, когда он повзрослеет. Сейчас для него папа просто много работает и не может уделять ему столько времени, но ни в коем случае не бросает. Он будет часто навещать его, забирать к себе. В соцсетях, конечно, прежний образ семьи будет поддерживать сложно. Да они и не будут пытаться. Лишь какие-то нетривиальные взаимодействия, дающие общее впечатление. Чернокнижник наспех собирает самое необходимое, в основном свои рабочие инструменты и лишь немного личных вещей, и садится с несколькими сумками в машину, следуя туда, откуда сегодня приехал. Надеется, что Шепс еще не уехал, эта квартира ведь не постоянное его место жительства. В конце концов, у него могут быть дела. Ему не терпится поделиться новостями.

***

Какие уж тут дела? Олег места себе не находит. Жена Влада более чем адекватная женщина, и очень приятная, медиум как-то мимолетом общался с ней. Но реакцию совершенного любого человека в подобной ситуации сложно предсказать. Она, в конце концов, любит своего мужа. И, вероятно, совсем не хочет его отпускать. А вдруг Череватый сам и не хочет уходить? Они ведь не обсудили ничего кроме того, что мужчина скажет ей правду об их отношениях. Сложно расстаться с человеком, с которым тебя так много всего связывает. Шепс понимает, в его жизни были длительные, хоть и не настолько серьезные, отношения. Он уже почти пожалел, что в это ввязался. Почти убедил себя, что чернокнижник решит, что ему все это не нужно. Останется в семье, а Олега оставит с разбитым сердцем. Его мозгоебку прерывает звонок телефона. — Я поднимаюсь и не хочу увидеть Череватого с голой задницей, будь добр, — звонок обрывается, а уже через пару минут раздается стук в дверь. Саша выглядит то ли обеспокоенным, то ли злым, то ли все вместе. Его эмоции часто сложно распознать, такой уж человек.  — Вот теперь поговорим, — он бесцеремонно проходит в квартиру, оглядывается по сторонам, будто ища кого-то. — Он уехал, — Олег понимает, что Влада. — поехал поговорить с женой. — Ну, давай, рассказывай, — старший Шепс, как хозяин, усаживается на диван и закидывает ногу на ногу в привычном жесте. — Что? — Как ты связался с этим чернушником. Да и вообще, блять, с мужиком! У тебя же всегда были самые красивые девчонки, еще со школы! — Я сам не знаю, ясно? Так получилось! — младший всплескивает руками и подскакивает, принимаясь ходить взад-вперед по комнате. — Так получилось, что упал задницей на его член? — Олег краснеет. И почему его брат решил, что снизу в их паре именно он? Забыл, видимо, с кем вообще разговаривает. — Нет! Это вчера вообще первый раз произошло! — от неловкости он начинает заламывать пальцы. Они, конечно, не раз обсуждали свои постельные похождения. Но разговаривать про секс с девчонками как-то морально попроще.  — А до этого что? Тебя, обычно, не заткнешь. Я долго из тебя буду все клещами тянуть? — он не теряет энтузиазма докопаться до правды. — Да я не знаю блять, просто как-то сблизились. Пару месяцев назад поцеловались в первый раз. — Про примерку что значит? — Саша смотрит в самую душу. Каков сплетник, подавай ему все грязное белье, что есть. — Мы виделись после съемок в гримерке, в основном… — Блять, вы че там…. — Нет! Я же сказал, вчера это было в первый раз! Ну, мы просто целовались, разговаривали там. Мы не хотели, чтобы нас вместе где-то видели. Дальше разговор протекает легче. Они, в основном, обсуждают повседневные вещи, дела в мастерской. Как там родители и друзья в Самаре. Братья решают, что никому, а тем более родственникам, не стоит знать о личной жизни младшего Шепса. Их удар хватит. Семейную идиллию прерывает стук в дверь. Олег подходит к двери и, даже не посмотрев в глазок, чувствует энергетику Череватого. Он заметил это давно: ощущает его еще до того, как тот войдет в помещение. Так у него было только с братом.  Он открывает дверь и сразу оказывается в крепких объятиях. Потрясенно вздыхает, и обнимает в ответ, чувства от парня напротив запах дождя. Он ощущает так много всего всегда рядом с ним. Он и не думал, что может чувствовать так. Сколько раз про себя он это повторял? — Я люблю тебя, — слышит тихо на ухо и, не думая, отвечает тем же. — Я люблю тебя.  Они не знают, сколько стоят так, вплотную прижавшись к друг другу. Пока не слышат кашель. — О, зять! — Влад поднимает голову и сверкает своей фирменной улыбкой на Шепса-старшего. — Не называй меня так. Александр Олегович для тебя, — Саша пытается держать серьезное выражение лица, хотя внутри смеется. Он не так уж против всего этого, хотя, безусловно, ситуация его напрягает. Да и чернокнижник не то, чтобы вызывает симпатию. Череватый отстраняется, снимая пальто и обувь. Убирает вещи на место и заносит свои сумки внутрь, под недоуменный взгляд обоих братьев. — Шо, так и будем тут стоять? Мне тут больше не рады? Олег суетливо отходит, пропуская гостя внутрь. Он пока еще не понимает, что все это значит и уже собирается спросить, когда слышит: «Я пойду, скоро увидимся» от старшего медиума, торопливо собирающегося и выходящего за дверь. Он уж точно не хочет быть свидетелем воссоединения этих двоих. — Объяснишь? — Да шо тут объяснять, Олег? Пришел домой, Ленка собрала мои пожитки и выгнала. Сказала: «Катись к своему мужику, пидорас». Еще и рассказать всем пригрозила. Вот я и прикатился, — он разводит руками и строит грустное выражение лица. — Чего? — паника на лице Олега выглядит даже мило. — Готовься, говорю, от журналюг отбиваться. — Ты не пробовал с ней поговорить? Может стоило остаться с ней? Она был тогда успокоилась? Надо что-то делать, и срочно! Я догоню Сашу, у него есть подвязки, он….. — это начинает выходить из под контроля. Влад хватает парня за предплечья, притягивая к себе. — Успокойся, истеричка. У тебя щас инсульт случится, еще в больницу с тобой тащиться. Нормально все. — Что значит нормально? — То и значит, мы спокойно поговорили. Я съеду, разойдемся по-тихому. Она не хочет афишировать.  Шепс шокирован. Он не знал чего ожидать от этой девушки, но уж точно не этого. Рассчитывал, как минимум, на скандал.  — И что теперь? — Теперь мне надо где-то перекантоваться, пока я не найду себе хату. — Ты можешь пожить здесь. — С тобой? — Со мной, — Олег не колеблется ни секунды. — Как быстро прогрессируют наши отношения, — Влад хлопает в ладони и смеется радостно. Конечно, он на это и рассчитывал. Ему  было несложно снять номер в отеле, но приятнее же здесь, со своим парнем. «Со своим парнем, пиздец» — проносится в мыслях. Они неспешно раскидывают самое необходимое, оставляя остальное в сумках. Эту квартиру Шепс арендует для работы: снимать что-то, иногда ночевать, когда нужно побыть одному. Она небольшая, но жить здесь можно, пусть и не с полным комфортом.  Но, может, не главное где, а важнее, с кем? Ему совсем плевать, где быть с Череватым, хоть в комнате общаги вместе с клопами и тараканами.  Ну ладно, тут он перегнул. Благо, достаток позволяет такого не допустить. Уже несколько дней они живут вместе. Олег не соврет, если скажет, что это лучшие три дня в его жизни. Они наполнены улыбками, объятиями и поцелуями. Совместными ужинами, просмотром фильмов и молчаливыми перекурами на балконе, где оба согревают друг друга. И, конечно, много секса. Очень много. У Шепса уже болит не только задница, но и все тело, но останавливаться он не хочет. Он словно не может насытиться. Ему нужно еще больше. Нередко он первым проявляет инициативу. Например, залезая к Владу в душевую кабину или просто опускаясь на колени в любом подходящем, и не только, месте студии. Череватый совсем не жалуется, такой насыщенной его сексуальная жизнь не была даже в первые годы жизни с женой. — Черт, Олег, — он запускает пальцы в волосы парня и с глухим стуком откидывает голову назад, ударяясь ей о стену.  Тот поднимает свой совершенно блядский взгляд туманно-серых глаз вверх, сцепляясь им с чернокнижником. Он не прекращает двигать головой, не забывая подключать язык. Ему уже даже не стыдно признаться, что ему самому это нравится. Даже больше, чем нужно. На съемках парни, естественно, замечают на себе недоуменные, от некоторых даже осуждающие, взгляды. Но никто не поднимает эту тему. Все, насколько это возможно, стараются вести себя как обычно. Не забывая, где они находятся и не важно, что теперь все в курсе, парни ведут себя осторожно. Даже более осторожно, чем раньше. К ним ведь теперь пристальное внимание. Все свои взаимодействия стараются оставлять за стенами небольшой студии недалеко от садового кольца. Они вместе и они счастливы. Что еще нужно?